Зверское убийство. Тайна Люка Эббота
— Дэвид, это звучит зло, — пробормотала Клоди странным голосом, в котором слышался сдавленный смех.
— Очень любопытно, — начала Дженифер, чувствуя, как в ней закипает злость, — а вы часто подслушиваете частные разговоры — или же это ваше новое хобби, предназначенное заполнить часы досуга?
— Клоди знала, что я здесь, — сказал Дэвид. — Если неотразимый и желанный Марк Пикок так долго раздумывал над своим проектом, то почему же он до сих пор не обговорил с вами ваше в нем участие в качестве консультанта?
— Может быть, он упоминал об этом. Бог знает, но эта его идея с Центром была основной темой разговора при каждом нашем свидании. Я не помню, упоминал ли он о моем участии в проекте, или нет, — неловко оправдалась Дженифер. — Во всяком случае, это неважно.
— Важно то, что любое профессиональное предприятие, которое вы начинаете, должно касаться нас всех. Ваша первейшая обязанность — ваша практика, и вы это знаете.
— Да, я знаю это, — ответила Дженифер. — Я собиралась поговорить с вами об этом при первом же удобном случае.
— Конечно, вы должны были это сделать. И вы могли бы представить мое удивление, когда мне показалось, будто вас вчера вечером наповал сразил этот провинциальный Шерлок Холмс. Да, нужно было бы знать, что беда всегда рядом. — Дэвид повернулся к Клоди. — Видите? Это доказывает то, что я говорил. Огромные деньги и множество времени тратятся на то, чтобы дать женщине образование врача, — а с равным успехом эти деньги и время можно было бы спустить в канаву. Как только рядом окажется мужчина и поманит ее пальцем — она была такова. Это все — игра гормонов. Это патология.
— Это все оттого, что вы не смогли удержать собственную жену.
— Дженифер! — укоризненно остановила ее Клоди.
Но Дженифер не сводила гневного взгляда с Грегсона.
— Если бы вы слушали внимательно, вы бы заметили из разговора, что я не приняла ни предложения Марка о частных консультациях, ни какого-либо иного предложения. Я вполне верна своим обязанностям и отдаю себе отчет в своей ответственности за пациентов. Все это пока в проекте. И я была полна намерения обсудить это с вами и с дядей Уэлли. Я сказала Марку об этом. Далее, я не позволю своим гормонам управлять моим разумом, но вот о вас я бы этого не сказала. Из всех женоненавистников, узколобых и свихнувшихся мужчин, которых я знала…
— Нет сомнений, вы знали совсем немногих…
— Дэвид! — Тетушка Клоди не на шутку рассердилась — но не достигла своим замечанием никакого результата. Эти двое не слышали ее. Они были будто вдвоем в комнате.
— Дешевый трюк, доктор, — выпалила Дженифер.
— Не первый в нашем разговоре и не из моих уст, — парировал Дэвид с пугающей холодностью. И только руки выдавали его — руки, которые он держал за спиной. — Какое вознаграждение он вам предложил — или вы собирались платить ему?
— Мы не говорили о деньгах. — Она пожалела, что начала этот разговор.
— Вы меня удивляете. Я всегда считал, что Пикок больше ни о чем и не говорит.
— Марк — очень воспитанный, интеллигентный, интересный…
— …трус, — подсказал Дэвид.
Дженифер в изумлении уставилась на него.
— …Что? — выдавила она из себя наконец.
Дэвид был достаточно благороден, чтобы выглядеть при этом смущенно, но повторил.
— Трус.
— Замечательное слово, — одобрила Клоди. — Твоя очередь, Дженифер.
Дженифер странным взглядом смотрела на Дэвида Грегсона. Он отвел взгляд и почувствовал себя неловко.
— Слово «трус» — это лучшее, что вы можете представить в поддержку своего обвинения? — спросила она, неожиданно чувствуя, что задыхается от сдерживаемого смеха, несмотря на попытки сохранить злость на Дэвида. Он выглядел столь неприбранным и непричесанным, и так напоминал маленького разозленного мальчика, у которого украли его игрушки… Он был так сердит, что выглядел забавно.
— Впрочем, согласен, это поверхностное замечание, оправдываясь, сказал он. — Я начитался Дюма.
— Тогда понятно. Это многое объясняет, конечно.
— Конечно, — эхом отозвалась тетушка.
Он взглянул на них обеих, увидел их смеющиеся лица — и ощутил себя глупцом.
— Боюсь, я устал от собственного ума, — горько сказал он. — Оставляю себя на ваш суд, леди. Темнеет, а мне нужно сделать кое-какую работу до ночи. Простите. — И он пошел к двери.
— Дэвид, — уступчивым тоном заговорила Дженифер. Он остановился, но не обернулся. — Марк — неплохой человек, вы знаете это. — Она говорила ему в спину, удивленная собственным желанием задобрить его. — Он не виноват в том, что родился тем, что он есть. С вопросом о консультациях и оплате мы разберемся позже, когда его предложение станет более реальным. Тем временем пока я продолжаю выполнять свои обязанности здесь, а то, как я поступлю с собственной жизнью, — это только личный вопрос. Я могла бы указать на то, что мужчины, как и женщины, подвержены эмоциям, и так же переносят их на свою профессиональную жизнь. Когда читаешь статистику самоубийств и зависимости от наркотиков среди врачей, обнаруживаешь, что все мужчины…
— Довольно, — сказал Дэвид через плечо таким тоном, который указывал, что он не желает более ни разговора, ни ее присутствия.
Дженифер стояла, глядя на пустой дверной проем.
— Ты выиграла раунд, — резюмировала тетя Клоди. — Он ждал, что ты взорвешься, а ты не стала. По крайней мере, не слишком. Я считаю, в наших обстоятельствах это почти триумф.
— Да, вполне, — согласилась Дженифер. Голос ее звучал глухо. — Между прочим, возможно, я сегодня вечером пойду с Марком пообедать. Я еще не решила.
— Прекрасно, милая. — Тетушка хмурилась над своей вышивкой. Цветок ей не нравился: он явно был не на месте. Нужно было все переделывать. Она подняла было взгляд и хотела заговорить, но увидела, что Дженифер также вышла. — Давай начинай работу снова, ты, старая глупая женщина, — сказала она себе. — Предоставь молодым самим решать их проблемы, так же, как ты решала когда-то свои. — И она вновь заправила нить и принялась вышивать. Но ничего путного не получалось, поскольку ее мысли были далеки от вышивки. — Старая дура, — вновь обругала она себя. Но думать об ином не получалось.
Вечерний прием закончился гораздо позже, чем ожидала Дженифер, и когда она, наконец, позвонила Марку, было уже слишком поздно для обеда. В кухне она наспех заправилась сэндвичем и встретилась с Марком в Уолсэке за коктейлем.
По какой-то причине он сделал вывод, что звонок Дженифер явился знаком ее капитуляции, а вечерний коктейль — прелюдией к возобновлению их отношений. Когда же она дала ясно понять, что не желает, чтобы вечер окончился где-нибудь в гостиничном номере, он начал спор, который был прерван лишь ее уходом.
Заставлять мужчину сердиться дважды за один день — это уж слишком, думала она, возвращаясь домой одна. Если не что иное, так это соображение заставило, наконец, ее задуматься над их отношениями серьезно. Желает ли она выйти замуж за мальчика в душе, этакого юнца под два метра ростом? По здравом размышлении она решила, что нет.
Безмерно усталая, она упала в постель — и почти моментально заснула глубоким, без сновидений, сном.
Сон ее не был продолжителен. Кто-то тряс ее за плечо. Она пробормотала что-то и зарылась поглубже в постель, полагая, что ее схватил за плечо просто осенний холод.
— Дженифер! Черт возьми! Дженифер! Проснитесь! — Тон голоса был бесцеремонным, а голос явно принадлежал Дэвиду Грегсону.
Бог мой, подумала она, что-то случилось, — и заставила себя выплыть из глубин сна навстречу его лицу, туманному для нее из-за слипшихся ресниц.
— Что такое? Опять мистер Дивер? — пробормотала она, стараясь не закрыть глаз.
— Нет, на этот раз не мистер Дивер, — холодно сказал Дэвид. — Это ваш бой-френд. Кажется, убита его мать. Они позвонили и просили прислать врача. Хотите поехать — или предоставите мне?
Глава 13
К тому времени, кода прибыли Люк и Пэдди, дом уже был освещен. Облака морозного тумана клубились над головами людей в форме, что собрались вокруг. Ночь была чрезвычайно холодной, и многие в ожидании формальностей следствия хлопали в ладоши и топали ногами, чтобы согреться.