Шпеер (СИ)
— Шпеер, ты!..
С победоносным криком гладиатор Г. Дж. выбил пику из сильной руки противника. Со страшным ревом и грохотом доспехов прекрасный ариец повалился на песок.
В застилающих глаза клубах пыли судорожно задергались копыта поверженной лошади.
— Убей, убей! — взвыла толпа, красноречиво жестикулируя большим пальцем.
— Ты не дочитал книжку, дурак, — спокойно сказал растянувшийся в пыли немец.
Гарри растерянно оглянулся на толпу. Крики зрителей становились все громче, в ушах победителя зазвенело.
«В дверь звонят!» — мгновенно вынырнул из сна директор и подскочил в постели.
Бросив взгляд на часы и не понимая, показывают они восемь вечера или утра, Гарри ринулся к двери, пытаясь сообразить, кого принесла нелегкая.
— Иду, иду! — он распахнул входную дверь и недоуменно заморгал.
Завернувшись в старый, протертый до дыр халат, на пороге мялся маленький и плюгавый старичок сосед.
— Мистер Кричер?.. — удивился Гарри. — У меня не играет музыка.
Плюгавый проживал на третьем этаже над их квартирой и изводил придирками Сириуса и Гарри, которые якобы слишком громко включали музыку и мешали спать. Сириус почему-то звал соседа Блохой.
— Нет, я не за этим, — проскрипел Кричер. — Мистер Блэк совесть потерял, МНЕ звонит! Говорит, у вас телефон не работает.
— Сириус? — окончательно проснулся Гарри. — Когда он вам звонил?
— Вы что, совсем оглохли с музыкой вашей? — раздраженно сказал старик. — Он и сейчас на проводе. Идемте, если хотите поговорить.
Впервые в жизни Гарри захотелось обнять и расцеловать склочного соседа.
Через минуту он уже топтался в пропахшей непонятной плесенью и, очевидно, никогда не проветриваемой квартире Блохи, прижимая к уху трубку старенького телефонного аппарата.
— Малыш, не спрашивай, где я и что, — прошипела трубка голосом крестного.
— Сириус, у тебя неприятности? — захлебываясь словами, заговорил Гарри. — Скажи, что мне сделать? Ты кому-то должен, скажи честно, я не буду ничего говорить, только объясни, что происхо...
— Долго рассказывать, и не по телефону. Домой я звонить не могу, — обычно веселый голос крестного звучал приглушенно и серьезно. — Просто хотел сказать, чтоб ты не переживал.
— Не переживал?! Со мной беседовал инспектор Скотланд-Ярда! — с отчаянием сказал Гарри, досадуя, что проклятый сосед стоит рядом и пялится на него водянистыми красноватыми глазками. — Они тебя ищут, даже не тебя, а какие-то документы дурацкие!
— Не вздумай им растрепать, что я звонил, — быстро сказал Сириус. — Если что, я проиграл крупную сумму и смылся. Это не такая уж и ложь, — со смешком прибавил он.
— Тебе выслать деньги? — дрожащим голосом спросил Гарри. — Скажи, сколько, если надо, я «Волкодав» продам, кредит возьму, что угодно!
— Не надо, Малыш, — вздохнул крестный. — Бабки есть. Не в том дело. Меня не из-за денег ищут.
— Из-за бумажек этих?
— Вроде того.
— Инспектор Крауч говорит, у тебя на руках какая-то фальшивка, опасная и...
— Нет у меня ничего, — зло сказал Сириус. — Была, да сплыла.
— Потерял?
— Не в том дело. Помнишь, когда меня закрыли... В моей квартире случился пожар. Я же рассказывал.
— Помню, — пробормотал Гарри, отворачиваясь спиной от колючего взгляда соседа. — Так это сто лет назад было... Документы сгорели?
— Я думал, да. Но теперь это дерьмо опять где-то выплыло. ОНИ думают, дневник у меня.
— Дневник? — недоуменно переспросил Гарри. — Что за ерунда? Чей дневник?
— Сволочи одной, — буркнул Сириус. — Не спрашивай. Меньше знаешь, крепче спишь.
— Что значит, не спрашивай? — разъярился Гарри, забыв о Кричере. — Ты влип в какую-то историю, прячешься черт знает где! Зачем, если дневник все равно не у тебя?!
— Будешь наезжать, Малыш, я звонить не буду, — не менее сердито перебил крестный. — Не лезь, куда не просят!
— Не лезь? — взвился Гарри, отталкивая соседа, нетерпеливо дергающего его за рукав: видимо, старику надоела затянувшаяся беседа. — Меня Крауч грозился вызвать к себе в отделение, и не раз!
— Не вздумай ему что-то ляпнуть! — изменившимся голосом сказал Сириус. — Как все утрясется, я вернусь.
— Когда оно утрясется? И что я ему ляпну, если ты мне ничего не рассказываешь! Между прочим, мог бы и предупредить, КАКОЙ «Хогу» директор нужен!
— Малыш, это не телефонный разговор. У тебя какие-то проблемы?
— А ты думал, нет? Я там ноль без палочки, пойми! Даже акции не могу купить! Кстати, зачем ты продал свой пакет Грейнджер?
— Кому захотел, тому и продал, — сердито сказал крестный. — Она меня в свое время из камеры вытянула, а я должен ей черной неблагодарностью платить? Большинство акционеров не возражало... Ладно, Малыш, завязывай с болтовней. Как смогу, позвоню.
— Подожди! — испуганно сказал Гарри. — Может, мне поискать этот дневник? Знакомых поспрашивать? Умоляю, скажи, что мне сделать для тебя, Сири!
— Сидеть тихо, как мышь, — самое лучшее, что ты можешь сделать. Про дневник забудь. И языком поменьше трепи. Всё, счастливо. Кинь Блохе пару фунтов на хлеб.
— Сириус, — прошептал в трубку Гарри, прислушиваясь к заунывным гудкам.
— Долго так стоять будете? — сурово спросил плюгавый, вновь дернув его за рукав.
— Ох, простите, — очнулся молодой человек. — Спасибо, сэр, — он нервно порылся в кармане и выудил пятьдесят фунтов. — Не откажитесь, мистер Кричер, — он протянул старику банкноту и покраснел.
— Хорошо живете, — довольно проворчал старик, прибирая добычу под ворох старых газет. — Не бойтесь, мистер Поттер, я не болтун.
— Да, сэр, — бездумно ответил Гарри, окунаясь в свои мысли. — Спасибо, что позвали.
— Да чего там, — махнул рукой мистер Кричер.
Весь во власти невеселых раздумий, директор Поттер отправился восвояси.
* * *
— Вы меня обманули, мистер Снейп! Вы сто лет Сириуса знаете! — сердито сказал Гарри, вглядываясь в старую фотографию: на групповом снимке был запечатлен недавно покинувший стены тюрьмы крестный в окружении разудалых приятелей. По случаю освобождения невинно осужденного собралась большая компания. Мужчины столпились на пороге какого-то кафе. В центре красовался сам Сириус с бутылкой пива в гордо поднятой руке. Остальные сгрудились вокруг, скалясь в камеру пьяными улыбками. Не улыбался только один господин — длинноволосый и мрачный тип в наглухо застегнутом черном пальто, он стоял немного поодаль, явно не разделяя всеобщего веселья.
— Думаете, я не узнал ваш клюв, мистер Снейп? — директор поднес к глазам фотографию. — Как я раньше не заметил... Девять лет назад вы УЖЕ знали Сириуса! А раз вас дьявол понес праздновать его освобождение, значит, и до тюрьмы знали...
Бормоча себе под нос нехорошие слова в адрес злодея, Гарри неутомимо рылся в коробке со старыми фотографиями, надеясь отыскать еще какое-нибудь свидетельство несомненной лживости господина редактора. Увы, кадр с празднества оказался единственной уликой.
— Все равно это вы, — Гарри повертел в руках снимок, вглядываясь в надменный римский профиль злодея. — Моложе только... — он вздохнул. — Вы точно колдун, мистер Снейп. Черный маг! Почему я все время о вас думаю, а? — жалобно спросил он разбойника на снимке.
Колдун не снизошел до ответа.
Внезапно Гарри перестал разговаривать сам с собой и широко распахнутыми глазами уставился на фотографию, но больше не смотрел на лица. Его взгляд впился в безобразную химеру, случайно попавшую в кадр. Задрав в небо голову и скрестив лапы, на перилах парадного застыло уродливое каменное существо с высунутым языком. Похоже, кто-то сунул зверю в пасть смятую пивную банку — качество снимка не позволяло рассмотреть детали.
— Святые небеса, — прошептал Гарри.
Во всем Лондоне было только две ТАКИХ химеры. Обе симметрично возлежали на каменных перилах, скрестив когтистые лапы, разинув пасти и вывалив языки, дразня прохожих.
Еще бы не дразнить, если красуешься у крыльца гей-паба «Перо Феникса».