Шпеер (СИ)

«Ах вот ты как. Заболел, — захлебнулся гневом директор. Он и сам думал «заболеть», но пересилил малодушный порыв. — Трус! Или совесть проснулась?..» — пронеслось в его голове.
— Пятеро сотрудников слегли с температурой после квеста, — сказала в трубку Гермиона. — Наверное, не привыкли к свежему воздуху, а может, в автобусе продуло.
— И как часто мистер Снейп у нас болеет? — недобрым голосом поинтересовался Гарри.
— Ни разу, — растерялась секретарь. — Но я здесь только год работаю. За это время... м-м... нет. Первый раз, мистер Поттер.
— Понял, — буркнул Гарри и бросил трубку на рычаги.
«Сволочь, — сердито подумал он. — Знаем ваши болезни, мистер Снейп! Как знал, что я собрался вас уволить».
Он встал, прошел к дубовому шкафу с колоннами, открыл «бар», где раньше пылились дамблдоровские запасы бургундского и коньяка, а сейчас выстроилась яркая батарея «Пепси-колы», «Спрайта» и минералки, и плеснул себе воды.
— Мистер Поттер не принимает, вы должны записаться, а потом... — донесся взволнованный голос Гермионы.
— Уйди, обезьянка, — услышал Гарри знакомый женский голос. — Не мешай убийству.
Не успел он и глазом моргнуть, как в святая святых ворвалась разъяренная мадемуазель Лестрейндж, разнося по кабинету волны экзотического парфюма.
Директор замер, не донеся стакан до рта, изумленно разглядывая нахальную визитершу.
«Ну и ведьма», — пронеслось в голове.
Красавица-писательница была нынче особенно экстравагантна. На мгновение ошеломленному директору показалось, что у дьяволицы под черной накидкой попросту голое тело. Поправив очки, Гарри обнаружил, что облачение дамы представляет из себя телесного цвета трико с мелкими блестками. Вульгарное трико не скрывало сосков (очевидно, тех самых, желающих выпрыгнуть и ускакать), подчеркивало все изгибы тела и красноречивые складки в самых неподобающих местах.
— Доигрался? — без всякого приветствия сказала мадемуазель Лестрейндж, наступая на директора.
— Вы о чем? — пробормотал Гарри, пятясь.
— С-с-с... — дьяволица зло втянула воздух сквозь зубы. — О чем... О чем?! Довел! Погубил!
— Не понимаю вас, мадемуазель, — нервно сказал Гарри и юркнул в дамблдоровское высокое кресло: оно вселяло уверенность.
Мадемуазель Лестрейндж кресло не впечатлило. Она оперлась растопыренными пальцами о директорский стол, разложив веером кроваво-красные ногти хищницы. Острые соски нацелились на директора маленькими злыми пистолетиками.
— Я прихожу, — нагло и неторопливо произнесла Белла, перекатывая между алыми губами жвачку, — и что я узнаю?
— И что? — как под гипнозом, повторил директор.
— Где Северус? — рявкнула дьяволица так, что директор подскочил от неожиданности. — Ты его убил? В лесу закопал?
— Я не сторож вашему Северусу, — вскипел Гарри. — Он вздумал заболеть, я тут при чем?!
— Как это при чем? — театрально захлопала ресницами визитерша. — Вывез бедняжку в лес и простудил! А у меня договор не продлен! — зло сверкнула глазами писательница и швырнула на директорский стол какой-то документ.
— Какие проблемы, — торопливо сказал Гарри и, невнимательно пробежав глазами текст, вместо привычной размашистой подписи тиснул внизу жалкую дрожащую загогулину.
— Это не всё, — змеиным голосом сказала злодейская Белла. — А это?
Острый алый ноготь ткнул в пустое место для подписи редактора.
— Придет и подпишет, — притворяясь равнодушным, сказал Гарри.
— Парень, ты читать умеешь? — жутким злым голосом сказала мадемуазель Лестрейндж. — Мне нужны ваши подписи СЕГОДНЯ! Я честно пришла вчера, а вы, оказывается, укатили на лесной пикничок!
— Не тыкайте мне! — дрожащим от злости голосом сказал Гарри. — Поезжайте к своему Северусу, и пусть подпишет, что вам надо!
— Я? — поразилась мадемуазель Лестрейндж. — У тебя совесть есть, как тебя там... Гарри? У меня другие планы на вечер! — она постучала красными ногтями по документу. — Завтра утром приду, и если тут не будет подписи главреда, узнаешь, кто такая Беллатриса Лестрейндж!
Она наградила директора взглядом тигрицы, рвущей добычу на части, неторопливо и презрительно вынула изо рта жвачку, прилепила аккурат в центр Всевидящего Ока на директорской пирамидке и вышла, шелестя черной хламидой.
 
Сердито дергая бровями, директор ринулся к Гермионе.
— Зачем вы ее пропустили?! — с досадой сказал он.
— Да ее бы и Хагрид не удержал! Она бешеная, — сказала девушка, рассматривая какие-то фотографии на экране монитора. — Мистер Поттер, вы уже видели фото с квеста? Посмотрите, не пожалеете!
— Потом, — буркнул Гарри. Директорский взгляд упал на какой-то список на столе секретарши. — Это что?
— А, можно выбросить, — не глядя, сказала Гермиона. — Первоначальный состав команд для квеста.
— Первоначальный? — удивился Гарри, изучая перечень фамилий.
«Г. Поттер, Ф. Уизли, Дж. Уизли, Ч. Уизли, П. Уизли, Р. Хуч...» — начал читать он.
— Хиггинс потребовал поменять, — секретарша хихикнула, разглядывая фотографию Лавгуд с черными зубами на весь экран. — Подсунул свой список. И правильно сделал. Все довольны, мистер Поттер.
— Ясно, — пробормотал Гарри, только сейчас сообразив, что с таким количеством Уизли под предводительством Хуч не выжил бы ни один директор.
Он вернулся в кабинет. В воздухе все еще витал запах валящего с ног парфюма мадемуазель Лестрейндж.
С отвращением оторвав салфеткой жвачку Беллатрисы от Всевидящего Ока, директор уселся за компьютер и открыл папку «Квест».
Фотографий было много. В другое время Гарри посмеялся бы — Колин Криви снял много забавных кадров. Здесь был мистер Люпин, тыкающий в небо горящую палку, жадно жующие печенье сестры Патил, Гермиона с репьями в пышных волосах, Рон Уизли, «колдующий» веткой, мистер Снейп, сующий здоровенный нос в пакет с провизией, Лавгуд в венке из красных ягод и с ягодами в глазах, он, Гарри, задумчиво читающий текст загадки (неплохо вышел), испачканные болотной тиной ноги Колина, царственная Нимфадора, живописно обнимающая корягу, и много других. За исключением пары кадров, все групповые фотографии объединяло одно: директор Поттер пялился на редактора Снейпа, редактор Снейп пожирал взглядом директора Поттера.
Самой гнусной была фотография под деревом. Директор с подозрительно розовыми щечками и возбужденно блестящими зелеными глазками сидел на траве, а негодяй-редактор стоял рядом, по-рыцарски опираясь на одно колено. Рука злодея покоилась на ноге шефа, а сам он наклонился к его лицу так низко, будто собрался целовать. Г. Дж. Поттер, директор ИД «Хог», тянулся к редактору, сложив губки бантиком.
«Вот так это выглядело со стороны? — ужаснулся Гарри. — Мы просто разговаривали!»
— Ну что ж. Вы подписали себе приговор, мистер Снейп, — прошептал он.
* * *
— Две минуты, мистер Поттер, и я вся ваша, — сказала Минерва Макгонагалл.
— Я подожду, — директор уселся на обтянутый серым плюшем диван для посетителей.
За большим редакторским столом стояло два кресла. В одном из них, подозрительно похожем на трон Дамблдора, восседала миссис Макгонагалл. В другом, поскромней, в позе оплывающей медузы расслабленно полулежал Невилл Лонгботтом с большой пиалой чая в руках. Гарри показалось, что в кабинете редакторши автор «Бабушкиных Рецептов» чувствует себя, как у собственной бабушки за пазухой. Под локтем мистера Лонгботтома стояла корзиночка с печеньем, откуда автор рецептов периодически черпал крекеры, роняя на колени мелкие крошки.
— Профессор Снейп совершенно прав, — тем временем говорила профессор Макгонагалл. — Какая собачья слюна? Я вот слыхала об особых свойствах кошачьей, — с достоинством настоящей англичанки сказала она. — Концентрация лизоцима намного выше. Но у кошки язычок, как наждачок, — доверительно сообщила она Лонгботтому. — Да и не будет уважающая себя кошка ваш ячмень лизать, тоже еще придумали, Невилл.
— Разве я писал про кошку? — удивился мистер Лонгботтом. — Кошачья слюна — сильный аллерген.