Шпеер (СИ)

В глазах Северуса мелькнуло волнение.
— Я все понимаю, — зашептал Гарри, переливая всю душу в беспокойные черные глаза. — Есть реальность, с которой нам придется жить и мириться. И твоя идея про амнезию... Она хорошая, если ты сам этого хочешь. Пока хочешь. Слышишь меня, Шатц?
Северус не просто слушал, а весь обратился во внимание, сверля Гарри непонятным горящим взглядом.
— Выходит, мы черт знает сколько времени будем играть в амнезию, — зашипел Г. Дж. ему на ухо. — Тебе не надоест? Ты точно уверен, что хочешь делать то, что мы задумали? А вдруг тебе не понравится?
— Уверен, — жестко сказал Северус. — Абсолютно. Всё, что можно изменить — изменим, всё в силах человеческих. Когда поймем конкретно и точно, что и для чего хотим и что нам надо. А пока... Мне ничего не нужно, кроме тебя. Ничего, кроме тебя, твоего спокойствия и твоей радости, — серьезно сказал он.
— Для меня «другое измерение» — это любое место на земле, где есть ты и я, — взволнованно прошептал Гарри. — Я дурак, да?
Северус сжал его руки, глядя в глаза с непривычной прямотой.
— Тогда я еще больший дурак, — сказал он, странно улыбаясь. — «Другое измерение» — то место в пространстве и во времени, где никто не помешает мне любить тебя. А этому никто и ничто не помешает.
Его лицо внезапно стало холодным и жестким.
— Никто. Никогда. Не помешает. Я не позволю, — он сдавил руки Г. Дж. до боли. — Попросту не позволю. Verstehst du mich? Понял?
Гарри наклонил голову, спрятав улыбку — в чудесных темных глазах вместо опасных угроз таился почти детский испуг.
— Шатц, их фэрштейе дих, — он поцеловал кончик замечательного римского носа и с досадой уставился на красиво вырезанные губы, злясь, что в Хитроу приличнее съесть жирную куриную ногу в салфетке, чем насладиться теплыми губами друга в зале ожидания.
— Завершается посадка на рейс ноль-эс девятьсот тридцать три Хитроу — Вена-Швехат, — мягко спел динамик.
— Идем, Liebling-Li? — Северус неохотно отпустил Гарри и подхватил сумку с крысиной клеткой.
— Идем, Шатци-ша.
Стеклянные двери бесшумно распахнулись, выпуская в ночное небо пассажиров, счастливо отбывающих в другое измерение.
________________________________________________________________________________________
1) Если не пристегнут ремень, выстрелившая подушка безопасности может травмировать пассажиров.
* * *
  
ЭПИЛОГ
 
Вена, Федеральное ведомство защиты конституции и борьбы с терроризмом BVT*, весна 2013
— Давайте откровенно, мой друг. Вы верите Англичанину?
— Верю, шеф. Не смотрите на меня так. По-вашему, не должен?..
— О нет, что вы. Это так, мысли вслух. Полагаете, его амнезия — не забавный розыгрыш?
— Шутите? Он пришел и, как ни в чем не бывало, попросил новое задание! Молчал как рыба о своих проблемах, притащился со скрытой надеждой в глазах! И, боги дорогие, не хочу говорить, что мы слышали в его квартире!
— Я знаю его много лет, в отличие от вас.
— Ну и?.. Намекаете на симуляцию? Абсурд, не вижу смысла. Один из лучших людей Братства! Думаете, он не гордится этим? Не живет нашим делом?..
— Возможно и так. Но что-то не дает мне покоя, не дает мне... Старею, быть может?.. Вижу туман в ясную погоду? Я любил его как сына, не буду скрывать.
— Не сердитесь, шеф, и, главное, не волнуйтесь так. Что поделать, бедняга и вправду болен.
— Нам будет его не хватать.
— Еще бы. Он лучший из тех, кто работал с нами после развала Красного Блока.
— Знаете, что такое интуиция, мой друг? Нечто подсказывает мне, что наш дорогой Англичанин вернется. Однажды... Когда-нибудь. Он вернется.
* * *
Зальцбург, весна 2013
«Раз, два, три, четыре, пять... — всё сильнее хмурясь, Гарри сверлил взглядом медленно поворачивающуюся дверную ручку. — ...Двадцать один, двадцать два... »
— Хватит! Заходи! — крикнул он.
Дверь распахнулась. Ухмыляющийся Северус, взлохмаченный, в одних пижамных штанах, вернулся в комнату и уселся на подоконник, скрестив руки на груди. Солнце нахально обласкало его голые плечи и скользнуло по волосам, придав им оттенок кофе.
 
— Сотри с лица ехидство, Шатц, — проворчал Гарри. — Да, ты прав насчет динамики. Сорок секунд — это перебор.
— Я тебе сразу сказал, Liebes, — шевельнул солнечным плечом тот. — Одна страница текста — минута экранного времени. Сорок секунд пялиться на ручку двери? Да пусть за ней хоть дюжина преступников затаилась, вместо того, чтобы наполниться нарастающим страхом, зритель скиснет, плюнет и переключит канал.
Гарри со вздохом отложил исчерканные переплетенные листки, которые держал в руке.
— Еще одна разновидность другого измерения, — пробурчал он. — На этот раз временнОго. Месяцы или годы втиснуть в сто двадцать минут? Ладно. Эту сцену нам придется переписать.
Взобравшись на широкий подоконник рядом с Северусом, Гарри обнял его за поясницу и лег щекой на теплое плечо.
— Не хочу отсюда уезжать, Шатц. Чертов Джейсон, неужели мало ему скайпа и почты?
— Хорошему продюсеру — мало. Кроме режиссера, ты должен познакомиться с актерами лично. Поверь, они еще попьют нашу кровь. По существу сценарий не изменят, но настроение мелкими капризами изгадят.
Гарри провел ладонью по его груди, чувствуя нарастающее волнение от прикосновения, — трогать и тискать Зверя он был готов круглые сутки.
— Оденься, Шатци, — прошептал он. — А то я опять на тебя наброшусь. Как жаль, что ты не хочешь играть доктора Стивена. Я его с тебя срисовал, а теперь какой-то чужой урод будет говорить твои слова и...
— Лучше СВОЙ урод, не так ли, господин сценарист? — рассмеялся Северус. — Я еще не настолько выздоровел, роль не удержится в памяти, — театрально вздохнул он.
Гарри соскочил с подоконника.
— Еще одно слово про урода, и я тебя... Я тебя...
Он вцепился в пижамные штаны Северуса и заелозил лицом у него между ног, урча от удовольствия, целуя через фланель отзывчиво твердеющую плоть. Над головой послышался довольный вздох, чуткие пальцы нежно зарылись в волосы.
За спиной придушенно запищал мобильный.
— Halt die Klappe, — пробормотал Гарри, не в силах оторваться от притворной борьбы с пижамой.
Телефон продолжал занудствовать.
С досадой оторвавшись от операции «Раздразни Зверюгу», Г. Дж. метнулся на звук, пытаясь сообразить, откуда писк.
На полу возле кровати обнаружились наспех скинутые джинсы — мятые плоды вчерашнего лихорадочного раздевания. Сразившись с джинсовым комком, он извлек из глубин мобильный. Вслед за ним из кармана выпала странная мятая бумажка.
— Дадли? Привет.
Гарри со вздохом сел на вздыбленную ночным буйством постель, досадуя, что кузен выбрал не лучшее время для звонка. Сообразив, что Дадли — это надолго, Северус покинул место на подоконнике и переместился на кровать, пристроившись головой на коленях Г. Дж., как крупный наглый кот.
— Чего на письма не отвечаешь? — забубнило в ухе. — Гордый стал?
Гарри пропустил через пальцы вновь отросшие волосы Большого Зверя.
— Черт, извини. Как раз собирался ответить. Времени совсем нет.
— По горам скачешь?
— Да какие там горы, — Гарри рассеянно глянул на окно. Мягкие лучи утреннего солнца скользили по черепичным крышам, золотились на шпиле старой ратуши и робко трогали светом зеленые купола кафедрального собора. — Мы в Зальцбурге. Конечно, тут тоже горы, я их в окно вижу, но скакать по ним некогда. Слава богу, сезон кончился, хреновы лыжники разъехались.
Гарри слегка порозовел от стыда: высланные кузену снимки себя-красавца в горнолыжной экипировке были чистой воды блефом — кататься он не умел.
Попытка приобщиться к покорителям гор вызвала смех даже у Северуса: съехав на сноуборде, смелый горнолыжник Поттер позорно воткнулся в сугроб, подвернул ногу и был передислоцирован на базу.
— Те фотографии горных озер, что ты прислал, — взволнованно сказал Дадли. — Это фантастика! Я бы поехал туда рисовать.