Шпеер (СИ)
«Что ты творишь, идиот? Возьми себя в руки! Думай, с кем говоришь! Это не старый козел Дамблдор!» — взвизгнул внутренний голос.
— Простите, сэр, — Гарри отчаянно воззвал к внутреннему спокойствию и силе убеждения, которой, как надеялся, обладал. — Дело в том, что на сегодняшний день я практически единственный человек, который может помочь мистеру Снейпу. Он не примет чужого, попросту не поймет, кто это, когда его память переключится. Рядом с больным антероградной амнезией должны находиться только близкие или хорошо знакомые люди, иначе это для пациента тяжелый стресс. И я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы он выздоровел. Ведь это в ваших интересах, сэр, не так ли? Будем надеяться, его память восстановится достаточно быстро. Я уважаю его желания, сэр. Если он хочет работать, я не постесняюсь прийти и попросить вас... как это здесь говорят? Не списывать в архив.
— Мы никого. Не списываем. В архив, — с расстановкой сказал Фадж. — Это шутка.
Веселая шутка гендиректора вяло заползла в мешочек к собратьям по юмору. Проекция Г. Дж. пнула ногой жалкий сверток.
— Тем более вы должны быть заинтересованы, чтобы ваш сотрудник выздоровел, — изобразил улыбку Гарри.
— Я более чем заинтересован, — сухо сказал Фадж. — И поэтому...
Гроза контрразведки встал со своего палисандрового трона, оказавшись росточком с Наполеона.
— Поэтому готов довериться вам, мистер Поттер. Не на словах. Вам придется оформить временное опекунство. Девяносто девятый нам нужен в здравом уме и трезвой памяти. На сегодняшний день медицинское заключение неутешительно. Как и то, что он вытворил, будучи в так называемом здравом уме.
— Что? — насторожился Гарри.
— Позвонил поверенному с просьбой перечислить полученное вознаграждение жене Стэна Шанпайка. Иисус Христос — это диагноз, — сказал Фадж застывшему с разинутым ртом Г. Дж. — Поэтому забирайте его, мистер Поттер, куда вы там планировали. После того, как он выполнит данное лично мне ОБЕЩАНИЕ. С условием, что будет являться на осмотры и собеседования. И... Не знаю, как вас, молодой человек, а меня завтра ждет рождественский гусь.
— Рождественский гусь, — глупым эхом отозвался Г. Дж., только сейчас осознав услышанное.
С пылающим от счастья лицом он вскочил на ноги.
— Рождественский гусь! — воскликнул он. — Счастливого Рождества, мистер Фадж!
Ослепив улыбкой слегка озадаченного бульдога контрразведки, не дождавшись позволения идти, Гарри вылетел из кабинета, чудом удержался от того, чтобы не поцеловать в щеку стервозную секретаршу, и охладился только в жестких объятьях конвоя — гулять по Темз-Хаусу предполагалось с сопровождением.
— Рождественский гусь! — радостно сказал он туповатому на вид сержанту.
* * *
Северус, в белой рубашке и джинсах, стоял посреди палаты, раскачиваясь на каблуках.
— Мэйсон. Прошу прощения, если был с вами груб. М-м... Я вам очень благодарен. Поверьте.
Доктор вытаращился так, что стал похож на плюшевого медведя с выпуклыми стеклянными глазками.
— Нет-нет, сэр, вы вовсе не были... То есть, совсем немножко были... — промямлил он, полыхая ушами. — Одним словом, все нормально.
Выражение лица дежурного противоречило сказанному: НОРМАЛЬНЫЙ мистер Снейп не позволил бы себе роскошь извиняться.
Гарри, с улыбкой тающего счастья, крепко вцепился в локоть Северуса, будто опасаясь, что стоит разжать руку, и Зверь сбежит.
— Спасибо, мистер Мэйсон, — искренне сказал он. — Вы не представляете, как нам помогли. Врачей, конечно, много, а вот людей среди них... — Гарри замялся и с неловкостью пробормотал: — Больше, чем спасибо.
Мэйсон дружески похлопал его по плечу, опасливо оглядел своего грозного пациента и смущенно улыбнулся. В черных глазах под сурово сведенными бровями мелькнул отблеск ревности — наигранной или нет, понять было невозможно. Гарри закусил губу, чтоб не рассмеяться.
— А МЕНЯ подбодрить? — недобрым голосом поинтересовался Северус у доктора.
Уши Мэйсона вновь налились багрянцем.
— Тогда я вас, — рука Северуса тяжело и увесисто хлопнула дежурного по плечу, так, что тот слегка присел. — Счастливого Рождества. Надеюсь, мы не скоро увидимся.
На лице Мэйсона отразилось явственное облегчение: ТАКОЙ Снейп был менее патологичен, чем извиняющийся.
— Счастливого Рождества, мистер Снейп, мистер Поттер.
Остановившись на пороге, Гарри оглядел напоследок ненавистную палату, встал на цыпочки и поцеловал в губы жертву медицинской инквизиции — глупо, звонко и по-детски.
— Ну, держись, Шатц, — сказал он, сияя улыбкой. — Теперь я твой опекун.
* * *
В освещенном неоном подземном гараже было тихо, как в морге. Вместо хладных трупов в свете голубоватых ламп блестели спины застывших автомобилей. Шикарных, невольно отметил Гарри.
Звук заурчавшего мотора отдался гулким рокотом по подземелью. Северус, до странности умиротворенный, стоял возле машины неподвижным изваянием, сунув руки в карманы пальто. Он по-прежнему был болезненно бледен, черты лица заострились, но глаза обрели прежний блеск, а губы тронула рассеянная улыбка. Его взгляд был неотрывно прикован к Гарри, тот самый мягкий любующийся взгляд, под которым Г. Дж. таял, путался в мыслях и впадал в счастливую прострацию. Сейчас это было на редкость неуместно. Гарри опустил ресницы, отчаянно сопротивляясь опасным черным магнитам.
— Шатц, — начал он. Голос звучал отчетливо и ясно, отражаясь от голых стен гаража. — Объясни, куда мы едем. Что ты задумал?
Губы Северуса изогнулись в подозрительно хитрой ухмылке.
— Маленький праздничный сюрприз.
— Еще чего! — возмутился Гарри. — Поехали домой! Ты по пути забудешь, какой сюрприз, вот будет веселый п...здец!
Сердито сопя, он застегнул пуговицы на пальто Северуса, поправил воротник и зачем-то пригладил челку. Швы сняли, и тонкая полоска пластыря затерялась в густой иссиня-черной гриве.
— Играешь в заботливого опекуна? Тебе не идет эта роль. Если хочешь поиграть в квочку на яйцах, то это не так делается, — защекотало ухо привычное злодейское мурлыканье. — Поехали, Liebling. Если меня и вправду замкнет, напомни, что мы направляемся к Люциусу. Он знает, что дальше делать.
Не слушая горячий поток возражений, Северус распахнул дверцу черного служебного автомобиля. Гарри покорно нырнул внутрь, размышляя о том, что проще руководить десятью «Хогами», чем быть опекуном Северуса Снейпа.
— Шатц, я не хочу ехать к Лю...
Слова поглотил поцелуй — жадный и нежный.
— Ты неисправим, — отдышавшись, сказал Гарри.
* * *
«Мне это снится. Так не бывает!»
Лондон в огнях под бархатным куполом черного неба казался фантастическим миражом. Мириады цветных звезд осыпались с небес и разбрызгались светом, запутавшись в лабиринтах города — брошенные рукой волшебника пригоршни огоньков.
Сон был странным. Г. Дж. Поттер расхаживал по плоской крыше старого каменного замка, архитектурного торта с круглыми зубчатыми башенками, остроносыми шпилями, стрельчатыми окнами и самой что ни на есть современной взлетно-посадочной площадкой.
Сверкающий белый вертолет, похожий на огромную дрожащую крыльями стрекозу, очевидно, залетел в дрему из старых фантазий. Правда, Гарри не помнил, чтобы портил борт летательного аппарата своей мечты надписью «Экскурсионный». Бешеный ветер от лопастей был до странности реален, как и производимый железным насекомым шум.
Северус стоял на краю площадки, задумчиво глядя на светящийся горизонт. Ветер нещадно трепал его волосы, и бледное лицо с открытым лбом казалось лицом римлянина-завоевателя. Люциус Малфой, обнявший его за плечо, и вовсе не походил на человека. Платиновые волосы развевались на ветру, струясь живым серебром в потоках воздуха, тонкий профиль ласкал свет фонаря, расстегнутый белый плащ трепетал за гордой спиной крыльями дракона.
Ошеломленный происходящим почти до ступора, Гарри подумал, что Северус и Люциус сейчас возьмутся за руки и взлетят в усыпанное звездной пылью небо, как сказочные волшебники, без всякого вертолета. Вместо этого Малфой потрепал Северуса по плечу и направился к застывшему в изумлении Г. Дж.