Шпеер (СИ)

— Это один кретин, который запирается в туалете с фотографией и выходит, когда к черту затекла рука. Фотография скромная — маленький тамплиер прыгает с палкой, футболка задралась и... Видна вот эта часть, — Северус наклонился и поцеловал его живот чуть ниже пупка.
— Шатци-ша, — Гарри вдруг стало нечем дышать — от подступившего к горлу спазма, тонкой, острой нежности, удушающей до слез. — Я не знал, что мы с тобой так похожи!..
Ошалев от нахлынувших чувств, он кинулся на любителя маленьких тамплиеров, кусая его голые плечи, прихватывая зубами соски и облизывая все, что успевали поймать нетерпеливые губы.
— Шеф, ты страшней своего терьера, — Северус слегка вздрогнул, когда ополоумевший Г. Дж. жадно вгрызся в сосок.
Гарри посмотрел на него поглупевшими глазами и ринулся расстегивать его брюки непослушными пальцами, уже не в силах продолжать прелюдию.
Большой Зверь избавился от остатков одежды и бесстыдно разлегся на постели, широко расставив ноги.
«Мне бы твои комплексы», — едва не рассмеялся Гарри.
— Покажи, как ты думал обо мне, — прохрипел Северус.
Его пальцы сомкнулись вокруг налившегося ствола — судя по всему, Риддло-Дамблдоровая импотенция самоизлечилась в рекордные сроки.
Г. Дж. уставился на непристойную картину и стыдливо обхватил свою плоть, смущаясь, что его заливает смазкой, больше пытаясь спрятать, чем показать. Увы, такую эрекцию не скрыли бы и три кулака.
Через мгновение целомудренные мысли улетучились напрочь. Злодейский Зверь ласкал себя чувственно, неторопливо и на редкость бесстыдно, пожирая Гарри помутившимся от возбуждения взглядом. Блестящая покрасневшая головка ритмично выныривала из кольца бледных пальцев. У Гарри поплыло перед глазами. Рот наполнился слюной, грозящей потечь по подбородку, как у последнего дебила. Тяжело дыша, Г. Дж. скользил руками по члену, хлюпая смазкой, глядя то на мощный ствол Большого Зверя, то на его безумные глаза. В следующую секунду развратный злодей сунул палец себе в анус и прерывисто вздохнул от удовольствия.
Это стало последней соломинкой, переломившей спину верблюду целомудрия. Дернувшись в острой сладкой конвульсии, Гарри позорно взвыл, прижавшись членом к ноге Большого Зверя и изукрасив его бедро художественными потеками в стиле импрессионизма.
Северус разрушил сомнительные красоты полотна — собрал художества пальцами и облизал ладонь.
— Шатци-ша, ты ненормальный!..
Гарри обессиленно плюхнулся рядом на подушку, тяжело дыша и глупо улыбаясь.
— А ты?
— Я жду расправы, — Северус устроился у него между ног, щекоча длинными волосами. — Беспощадной и долгой.
— Я пошутил, — растерялся Гарри. — Вдруг что-то не то сделаю?
Северус дотянулся до его губ и поцеловал — медленно и нежно.
— Я сам сделаю. Расслабьтесь, Meister Potter.
Г. Дж. хотел было возразить, что расслабился до неприличия и из затеи ничего не выйдет ближайшие полчаса, но в этот момент губы и пальцы ласкового Зверя направились в исследовательскую экспедицию по внутренней стороне его бедер.
— Маленький шеф, — услышал Гарри. — Мой! Весь! Скажи мне, что ты мой, скажи... Liebling... Liebster... Sag mir, sag mir, dass du mich liebst... Ich kann nicht ohne dich!.. kannnichtohnedich...¹
От голоса Северуса у него что-то перевернулось внутри — это был не тот бархатный голос знающего себе цену соблазнителя. Большой Зверь шептал что-то бессвязное, тихо, просяще. Гарри вдруг померещилось, что это молитва.
Оставив богослужение у нечестивого алтаря, Северус спустился быстрыми поцелуями к щиколоткам Г. Дж., на мгновение прижал стопу к губам и со страстью любителя эскимо сунул в рот пальцы.
Гарри задохнулся от смущения и удовольствия, удивленный тем, что Северус вытворяет то, о чем тайно помышлял он сам. Какая связь между большими пальцами ног и членом, выяснилось только сейчас.
— Перестань, что ты творишь!
Говорить что-то было бесполезно — Зверь впал в экстаз и вконец одичал. Немецкий сменился хищным мурлыканьем; облизав и исцеловав ноги Г. Дж., Северус добрался губами до его члена и втянул в рот.
 
Гарри вцепился в его спутанные волосы, сладко дрожа. Внезапно Зверь прекратил дразнить его языком, лег сверху тяжелым медведем и, задыхаясь, поцеловал в губы.
— Я больше не могу, — пробормотал он. — Можно?..
— Что? — не понял Гарри, давно потерявший способность соображать.
Понятливость вернулась, как вспышка молнии. Напоследок увлажнив языком его победно торчащий ствол, Большой Зверь оседлал бедра Г. Дж. и медленно опустился сверху. В первую секунду Гарри померещилось, что его член крепко обхватывают жадные губы.
— С ума сошел!.. — выдохнул Гарри и застонал от пронзительного удовольствия — его плоть медленно входила в тесный горячий канал.
Дико расширившимися глазами он уставился на картину погружения, от волнения не способный шевельнуться. Он глянул на лицо Северуса и в ужасе понял, что тому больно — Зверь Шатци-ша закусил губу, на его висках проступили капельки пота, бедра конвульсивно задрожали.
— Не надо! — прохрипел Гарри, пытаясь вывернуться из-под тяжелого тела, вдавившего его в матрас. — Тебе больно, перестань, умоляю!
Вместо ответа Северус опустился на него до конца и замер, едва ощутимо покачиваясь.
— Я люблю эту боль, — к полной неожиданности Г. Дж., прошептал он. — Даже жаль, когда она уходит.
— Ну, ты даешь, — неодобрительно сказал Гарри. Перед глазами пронеслись кадры из порнофильмов с обстоятельной подготовкой к делу. — Хоть бы крем какой-то...
Зверь наклонился к его губам и с нежностью лизнул.
— Мой строгий маленький шеф, — шепнул он, начиная осторожно двигаться. — Сердитый Meister Potter.
— Я не сердитый... Я не...
Растеряв все слова, Гарри обхватил за шею возлюбленного злодея, захлебываясь нежностью и восторгом, целуя его лицо, сходя с ума от мысли, что их тела и души соединились в одно, слились непостижимо, тайно, грешно и вкусно.
— Mein Gott, fühlt das sich gut an!..² — захрипел Северус, выгибаясь. Его разведенные бедра поднимались и опускались, мучительно медленно и плавно, с эротичной грацией крупного хищника. Смоляные волосы рассыпались по плечам, облепили блестящие от пота пылающие скулы. Большой Зверь превратился в прекрасного бесстыдного дикаря.
Г. Дж. перестал быть собой — он растворился, стал волной, целующей берег.
— Люблю тебя... Ты мне... не запретишь... Никогда!
Зверь стонал сквозь зубы, явно не от боли.
Черные глаза опьянели от удовольствия, лицо горело, как в лихорадке. Он отстранялся и вновь посылал свое тело навстречу, лаская пронзивший его ствол каждой своей мышцей, отдалялся, чтобы вернуться мягким крепким ударом, — гибкий, сильный, бесстыдно наслаждающийся. Его член, отяжелевший и налившийся, упруго танцевал перед глазами ополоумевшего от возбуждения Г. Дж.; тот схватил его обеими руками, мучаясь желанием почувствовать шелковую гладкость у себя во рту. Зверь Шатци-ша вдруг глухо зарычал и прогнулся в спине, кусая губы, вжимаясь в его пах почти до боли.
Гарри ощутил, как сжались и затрепетали в пульсации обхватывающие его член горячие мышцы. В уши ворвался хриплый рык, руку залило теплыми струями, брызнуло на грудь и живот.
— Северус! Шатци-и-а-а-у!
Цивилизованный лондонский дом по Сейнт-Кросс огласил триумфальный вопль первобытного человека.
Сметенный невыносимо сладкой ударной волной, Гарри царапал ногтями ягодицы Северуса, переливаясь в него семенем и перетекая душой.
Прошла секунда или пролетела вечность, он не знал: время перестало существовать.
Притихшие дикари сидели, обнявшись, мокрые от пота, дыша в унисон, молча глядя друг на друга.
— Ты мой. Ты любимый мой, — вдруг сказал Северус.
На чистом английском.
Гари Джеймс Поттер с детства плакал от злости. Или от бессилия.
Почему он плачет сейчас, Г. Дж. не знал.
* * *
— Я принесу вино. Как раз подойдет к мясу.
— Особенно к такому пережаренному, — ехидно вставил Гарри.