"Фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

В револьвере системы Наган семь патронов, значит, у него в барабане осталось три. Быстро перезарядить его нельзя, нужно хотя бы секунд двадцать. Вот в этот момент и нужно контратаковать.
— Уткин! Мне кажется, ты теряешь авторитет! — крикнул я, намереваясь позлить браконьера и вывести на необдуманные действия. — Твои люди тебя бросили! Видать, как человек, ты дерьмо собачье…
Тот зарычал от ярости и рванул в мою сторону.
Когда он был рядом, я швырнул в него тряпку, а сам рывком бросился вниз и сбил его с ног. Тот умудрился еще раз выжать спусковой крючок, выстрелив куда-то в потолок.
Изловчившись, я перехватил его руку с зажатой рукоятью и долбанул об пол. Быстро повторил еще раз, еще и еще. Кожу с костяшек пальцев содрал гарантированно.
Противник зарычал от боли и все-таки выронил револьвер. Затем я дважды нанес ему удар кулаком в колено — весьма болезненный прием, особенно если знаешь куда именно и под каким углом бить. Но и тот оказался не промах — сгруппировался и ударил меня коленом в грудь, затем просто отпихнул ногой. Потянулся к револьверу и даже почти достал его, но я швырнул в него подвернувшийся под руку молоток. Тот угодил ему в плечо, отчего браконьер зашипел от боли.
Все-таки схватил наган и навел его на меня.
Громыхнул выстрел.
Я лишь чудом успел увернуться, упав на пол и откатившись в сторону. Ухватил за ногу обеденный стол и что было сил, рывком перевернул его на бок. Выхватил нож, висевший на поясе, перехватил его обратным хватом. Аккуратно выглянул наружу, но противник тут же выстрелил.
Снова мимо, хотя и в опасной близости от моего лица. Учитывая, что одна рука была обожжена, колено повреждено, а морда разодрана гвоздями, дезертир уже не решился лезть напролом.
Сухо клацнуло. Закончились патроны.
Он тут же выругался и принялся перезаряжать револьвер, потихоньку отходя назад. И вдруг, его нога попала точно в ловушку егеря. Ту самую, с подпиленными досками.
Раздался хруст и Уткин рухнул на пол, выронив и патроны и оружие. Его нога ушла вниз по самое бедро. Браконьер истошно заорал, схватился за ногу. Черт его знает, что там внизу нахимичил егерь.
Мгновенно среагировав, я тут же устремился к нему, но Вася был начеку. Рядом валялось брошенное им ранее ружье, которого я поначалу не заметил. Левее, по-прежнему без сознания лежал Федор.
Очень быстро перехватив оружие, браконьер навел его на меня и заорал:
— Да сдохни ты уже, Смирнов! Сдохни!
Но выстрела не последовало — я успел среагировать и молниеносно нырнуть за одну из вертикальных деревянных опор. Именно на них стоял чердачный этаж.
Вообще, ситуация получалась патовая. Раненый браконьер, провалившись в хитрую ловушку, был частично обездвижен. Пусть и неуверенно, но все же держал меня на прицеле своей вертикалки. Сам же я прятался в двух с половиной метрах от него, прикрываясь деревянной опорой. Не самое надежное укрытие, но все же лучше, чем ничего. Обойти меня он не сможет, а стрелять… Ну, если и зацепит, то не смертельно. Это даст мне возможность выскочить из укрытия и добить гада. Мы оба это прекрасно понимали. Обездвиженный Уткин не стрелял, выжидая более удачного момента, а я не шевелился, стараясь не подставляться.
Деревянная балка укрытие хреновое — части рук и ног торчали в разные стороны, надежно защищена была только голова и торс. Да и долго ли я так смогу простоять?
— Руки подними! — болезненным голосом приказал он. — И выходи!
— Как нога? — парировал я. — Не болит?
— Что это за дерьмо? — прохрипел он. Видимо, на дне ловушки все-таки что-то было. Гвозди или штыри… Возможно, он сейчас медленно истекает кровью и постепенно слабеет, но в любом случае, самостоятельно эта гнида вряд ли сможет выбраться. Нужно прорубить пол и освободить ногу изнутри.
— Это дерьмо называется «пундж», — отозвался я. — Сюрприз из Вьетнама! Как ощущения?
На самом деле это было не так. Матвей Иванович сделал собственную ловушку, руководствуясь какими-то своими источниками и узкоглазые братья тут ни при чем.
Некоторое время мы молчали. Уткин тяжело дышал, полулежа в крайне неудобной позе, но при этом вцепившись в ружье словно клещами.
 
— Слышь, Смирнов… — произнес он слабеющим голосом. — Как ты выбрался из горящего дома?
— А я в огне не горю.
— Да ладно?!
— Представь себе. Ты лучше скажи, чем же я тебе так не угодил, что ты бросил меня на растерзание медведю?
Ответил тот не сразу.
— Да потому что… Ты ведь один из нас. Ни семьи, ни дома. И группа была хорошая, подготовленная. Снегирев тебя трижды в пример ставил. Вот я и решил… А тут еще у тебя загоны начались…
— Какие?
— Разве не помнишь? — скривился тот. — А, ну да. Мы ведь золото нашли… Ты хотел об этом Снегиреву рассказать, а я был против.
— Так вот оно что… Значит, всему виной деньги и зависть? — в общем-то, я даже не удивился. Чего еще ожидать от такого индивида, как бывший дезертир?
— И что ты сделал?
Тот горько усмехнулся.
— Зачем тебе знать? Информация тебе ни к чему! Все равно тебе оттуда не выйти! Сразу получишь пулю!
— Да я еще увижу, как ты кровью истечешь! — парировал я, соображая, что предпринять. Вот так стоять за колонной, сжавшись, словно карась на нересте — удовольствие еще то.
Время потихоньку шло, а ситуация от этого лучше не становилась. Простреленное пулей плечо ныло. Как бы ничего серьезного — просто разорвало кожу и зацепило мышцу. Но рука уже опухла, а одежда, пропитавшись кровью, прилипла к телу. Подвижность тоже слегка нарушилась. Ощущения мерзкие, но терпимые.
— Уткин, ну со мной-то все понятно. А чем же вам старик помешал? Раскусил ваш план про отравленное мясо?
— Не только. Но тебя это и не касается.
Я выдохнул.
— Что же вы с ним сделали, уроды?
— Просто поболтали.
— Чего ты мне бабушку лохматишь?! Говори, как есть!
Тот сплюнул на пол. Я услышал какую-то возню. Что-то скрипнуло.
— Подловили мы его в тайге… Ну, в морду дали пару раз. Ружье забрали.
— И бросили там? На него же волки напали!
Воцарилась тишина. Он не ответил.
Что-то мне не нравилось — браконьер явно пытался выбраться из ловушки и кажется, у него это получалось. В конце концов, я не знал устройства и принципа действия западни егеря. Вот из «пунджа» Уткин бы точно не смог выбраться, а тут…
Я расслышал какой-то хруст, затем стук. Заметил, что он поменял позу. Неужели выбрался?
Раздался тихий смех.
— Выбрался, что ли?
— Сейчас узнаешь…
Краем глаза я заметил, что Уткин принял вертикальное положение…
В следующую секунду раздался оглушительный выстрел, а мое бедро прострелила обжигающая боль. Взвыв от боли и потеряв равновесие, я рухнул на пол, схватившись за простреленную ногу. Кажется, вот и все… Добегался. Обещал браконьерам кровавую расправу, а сам оказался зажат между молотом и наковальней. Скажем так, форму я подрастерял, несмотря на прошлый опыт. Не удалось реализовать то, что намеревался. Видимо, переоценил свои возможности и былые навыки.
— Вот и все, Смирнов! — горько усмехнулся Уткин, держа меня на прицеле.
И вдруг я увидел то, отчего я похолодел.
Позади врага, в открытом дверном проеме показался здоровенный медведь. Точнее, медведица. Та самая.
Счет пошел на секунды.
Увидев в моих глазах ужас, Уткин и сам изменился в лице. С подозрением обернувшись, он остолбенел от увиденного. В следующую секунду, он все-таки поднял ружье, но выстрела не последовало — подвела обожженная ранее рука. А буквально через секунду, ворвавшийся внутрь хищник, яростно накинулся на браконьера. Ударом могучей лапы, разорвал ему брюхо вместе с камуфляжем. Еще живое, но окровавленное тело упало на дощатый пол. Браконьер заорал, словно раненый гиппопотам. А затем ужасные клыки сомкнулись на его плоти…
Ружье укатилось куда-то в угол. Медведь рвал добычу на части, ревел, а человек истошно кричал. Однако исход был предрешен. Против такой необузданной силы и ярости, даже здоровый и хорошо вооруженный человек не устоит, чего уж говорить про раненого?