Башни Анисана (СИ)
В саду было на удивление тихо. Гиб Аянфаль брёл среди деревьев, пока не вышел на просторную поляну, где и почувствовал чьё-то присутствие. Неподалёку рос огромный ягодный пасочник. Одна из могучих ветвей его надломилась и стелилась по низу. Среди золотисто-зелёных листьев алели тяжёлые гроздья ягод, а также рыжела до боли знакомая голова – на ветви восседал Эньши и лакомился перезревшими плодами. Он вообще ел довольно много по сравнению с другими детьми в обители. Завидев Гиб Аянфаля, он дружески махнул ему.
Гиб Аянфаль подошёл ближе и, облокотившись на ветвь спросил:
– Кто это сломал?
Повреждение растений, тем более тех, которые давали пищу, считалось недостойным поступком, нарушающим порядок, за который можно было получить выговор от Голоса, а особо рьяных нарушителей даже ждало исправление.
– Не знаю, – ответил Эньши, отправляя в рот новую порцию ягод, – скорее само. Дерево старое очень, его ягоды уже не годятся на пасоку. А так есть их можно.
И он сунул в руку Гиб Аянфалю горстку плодов. Строитель осторожно надкусил одну ягодку. В отличие от сладкой пасоки, она имела резкий кислый вкус.
– Не видел Гиеджи? – обратился он к ребёнку.
– Я уже говорил, что мне не интересно за вами следить!
– Не сердись. Я просто сам ищу её, – остановил его Гиб Аянфаль, – волны почему-то ничего не говорят о том, где она.
– А зачем тебе? Может, она хочет побыть в одиночестве!
– Рассказать кое-что надо.
В глазах Эньши тут же вспыхнуло любопытство.
– Про абу Альтаса? – спросил он, – Ты, говорят, вчера был у техников волн!
– Кто говорит?
– Ае. Я тебя тоже вчера искал и спросил у него. Техники рассказали тебе что-нибудь про абу?
Гиб Аянфаль только покачал головой, доедая ягоды. Его мало удивило то, что старший родич оказался так хорошо осведомлён о его передвижениях.
– Я к ним с другим вопросом ходил, – коротко пояснил он.
– Небось по поручению этой Гиеджи, – осуждающе заметил Эньши, – и зря! С ней-то всё в порядке, а аба Альтас нуждается в нашей помощи!
Гиб Аянфаль ничего не стал возражать на это. Упоминание об абе вновь всколыхнуло дремавшую в душе тоску и ощущение того, что тут он сам ничего не сможет поделать, к кому бы ни обратился. А Эньши, конечно, не понимает ещё всей тяжести ситуации в силу своего детского ума.
– Почему, кстати, ты не играешь с другими детьми в замке? – спросил он, желая отвлечься от нелёгких мыслей, – сколько раз тебя ни встречу – всё ты один.
– А мне и так хорошо, – ответил Эньши и, указав куда-то вдаль спросил, – скажи, а вон тот, он же вроде как тоже строитель? Только, кажется, старше тебя.
Гиб Аянфаль оглянулся и с удивлением заметил архитектора Зоэ, лицо которого как и всегда носило печать лёгкой грусти. Увидев Гиб Аянфаля, он издали вежливо поклонился.
– Архитектор это, – скупо сказал строитель ребёнку и заспешил навстречу патрицию.
– Правда? – Эньши не помедлил спрыгнуть с ветки и последовать за ним, – а почему он такой маленький? Все достойные архитекторы должны быть высокими и внушительными. Как аба Альтас!
– Не обязательно. Молодые архитекторы не сразу получают патрицианскую стать. А он всего лишь на полторы сотни оборотов старше меня. Я, когда получу первые энергометки, тоже не сразу таким стану.
– О, ну это когда будет! – бодро поддел его Эньши, не отставая ни на шаг, – а вообще, я не против иметь ещё одного друга-патриция.
Гиб Аянфаль остановился перед Зоэ и приветственно склонил голову.
– Рад вас видеть, – проговорил Зоэ, и его лицо на миг озарила живая обаятельная улыбка.
Эньши встал рядом с Гиб Аянфалем, складывая на груди маленькие ручки и глядя на Зоэ так, как будто был хозяином сада и всех окрестностей.
– Я не помешал вам, Гиб Аянфаль? – тем временем спросил Зоэ, – Я искал вас, чтобы поговорить.
– Да нет, – ответил Гиб Аянфаль, и, покосившись на Эньши, добавил, – мы тут гуляем с младшим.
– А, так вы родичи? – оживился Зоэ, – это тоже дитя мастера Хосса?
Он с любопытством обратился к Эньши, который в упор буравил его взглядом.
– Да, – ответил Гиб Аянфаль, – обо мне же, вам, стало быть, известно?
– Признаться, уже давно. Когда мне шла первая сотня оборотов, я был как вы, простым строителем. Желая ещё с детства познать всю глубину строительного искусства, я пришёл к мастеру Хоссу как простой ученик. Мастер вскоре поставил меня на место управляющего, и я некоторое время трудился почти как вы, продолжая своё обучение. Он ещё тогда говорил, что у него в семье будет дитя со строительной рабочей точкой, и хотел, чтобы мы учились у него вместе. Но Голос слишком рано направил меня на другую твердыню трудиться самостоятельно, а там всё завертелось так быстро… Пути мастерства, которые полагается проходить в течение сотен оборотов, я проскакивал за оборот-другой. Мастер Хосс и там направлял меня, связываясь через волны и иногда навещая лично. Он радовался моим успехам, да и меня самого это тогда вдохновляло, а сейчас не знаю, так ли уж хорошо было столь раннее восхождение. Когда я стал архитектором, то продолжил ученичество у мастера Хосса уже на более высоком уровне. А совсем недавно Голос призвал меня обратно в Рутту. Мастер очень помог мне здесь при строительстве башни Гейст, что находится у подножия храма. Она предназначается для белых матерей, и там есть своя специфика. Без наставлений мастера Хосса мне было бы не справиться. Знаете, мне даже удалось тогда получить приглашение в храмы. Там так удивительно! Небо совсем синее из-за того, что мощные потоки восходящих волн сжигают атмосферную пыль. Но в низу, у обителей, тихо. Особая тишина, какой я больше нигде не слышал.
Гиб Аянфаль ничего не ответил на рассказ. Отчего-то его только посетила крамольная мысль о том, что не призови Голос Зоэ на другую твердыню, в их семье появился бы ещё один непризнанный родич как Росер.
– О чём вы хотели поговорить со мной? – спросил он.
Зоэ, взглянув на Эньши, который делал вид, будто никакие тонкие намёки ему неведомы, ответил:
– Ну, совсем уж прямой темы у меня нет. Скорей так – я просто хочу пообщаться. Я уже давно чувствую, что вы как будто недовольны мной. Если я сделал что-то не так, то я хочу это исправить.
Гиб Аянфаль отвёл взгляд, в очередной раз укоряя себя за то, что дал слишком много воли беспочвенным неудобным помыслам, и они стали заметны для чужого волнового взора.
– Тут и говорить не о чем, – произнёс он, впервые чувствуя симпатию к молодому патрицию, – я о вас несправедливо рассудил поначалу. Потому что встретились мы в нелёгкое для меня время.
– Да. Я понимаю, – печально произнёс Зоэ, – ведь я тоже потерял учителя в тот день…
Он замолк и потупил взгляд, открывая в волнах ту печаль, которая жила в нём уже долгое время. Гиб Аянфаль молчал, тоже не поднимая взгляда, чувствуя глубокое единение с Зоэ в перенесённом ими обоими горе.
– Смотрите, что это там! – вдруг прервал их молчание звонкий голосок Эньши.
Оба асайя оглянулись. С дальней стороны поляны к ним приближалось пугающее в своей странности создание – тонкие чёрные ножки, а сверху над ними клубящиеся космы непроницаемо чёрного облака, как будто только спустившегося с небес.
– Мать Онсарра! Это же пылевая туча! – с ужасом воскликнул Зоэ, – Гиб Аянфаль! Скорее к замку! И ребёнок… Для детей такое опасно прежде всего!
Не тратя более времени на объяснения, Зоэ подхватил на руки Эньши и со всех ног помчался в сторону обители. Эньши, как и все асайские дети в случае опасности, в миг сделался покладистым и послушным воле взрослого. Как в подтверждение его действий в волнах в сей же миг вспыхнула тревога и призыв как можно скорее укрыться в стенах обители.
Гиб Аянфаль уже хотел последовать за Зоэ, но едва приметный интуитивный позыв остановил его. Волны во все стороны разносили весть об опасности, но сам он ощутил, что с уходом Зоэ и Эньши угроза стала как будто слабее. Туча как в подтверждение «истинности» этого чувства, проскользила мимо, совсем не заметив его персоны и только обдав горячим веянием внутреннего поля. Она направлялась к замку, туда же, куда побежал Зоэ с ребёнком.