Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 3

– Погоди, погоди, – я вскочил и начал ходить из стороны в сторону. – Значит, Целое – это некое существо, живущее в этом твоем множестве проекций, я правильно понял? – задав вопрос, я остановился и посмотрел на Курта.
– Можно и так сказать.
– А ты, значит, часть этого существа? – продолжил я расхаживать. – Но почему ты здесь, в нашем мире трех проекций? И ты не ответил на главный вопрос.
  
Фрагмент закинул руки за голову и сказал:
– Порядок должен быть во всем, неужели ты этого не понимаешь, Дима, во всем без исключения. Именно такой Вселенная родилась и такой умрет. А вы нарушили этот порядок. Но и вы – создания Вселенной или того, кто ее создал. – На этих словах он вновь остановился. – Значит, тоже должны подчиняться определенным законам, подчиняться порядку. И либо Целое определит эти законы, и тогда Вселенная вновь станет предсказуемой, либо придется изменить вас, заставив подчиниться порядку.
Я смотрел на это существо и думал, насколько чужд его разум для всех обитателей этой планеты. И даже железодеи по сравнению с ним кажутся близкими родственниками, потому что их мотивы понятны, но здесь…
– Что касается меня, – продолжил Фрагмент, – будучи Целым, я мог влиять на энергетические узоры, так как и сам состоял из них, но напрямую материя была недоступна. Вы же, наоборот, манипулируете материей, не затрагивая энергетические узоры напрямую. Я, как Целое, очень долго учился у вас и в конечном счете смог создать, скажем так, некие устройства, способные манипулировать материей в трех проекциях. Сначала примитивные, а потом все сложнее и сложнее. И уже с помощью них создавались и другие. Собственно, благодаря таким устройствам я и могу существовать как фрагмент Целого. Только так удалось сосредоточиться на конкретном отрезке времени.
Фрагмент замолчал и поднялся на ноги, похлопывая себя по футбольному комбинезону, при этом не переставая говорить.
– Думаю, что я достаточно рассказал, чтобы ты принял решение. Но об этом мы поговорим в следующий раз, а сейчас тебе пора.
Я только и успел, что открыть рот, а в следующее мгновение почувствовал жуткую вонь, пробирающую до самых мозгов, после чего очнулся.
* * *
Нейтральная полоса. Бывший лагерь железодеев. Раннее утро.
– Бегом, бегом, не останавливайся.
Воледар оторвался от смотровой щели и обернулся. В окопе, мимо поворота в наблюдательный пункт, пробегал какой-то отряд, который так и не успел занять свои позиции, хотя все уже должны быть наготове еще десять минут назад. Бывший святорок покачал головой и вновь устремил свой взгляд на некогда лагерь железодеев.
Чуть больше месяца прошло с тех пор, как он был взят штурмом, и проплешины в траве, черные пятна на стенах укреплений все еще хранили память былого сражения. Да и воспоминания воев оставались свежи. И каждый, кто возвращался сюда, видел не просто окопы, поле и руины, он видел места, где гибли его товарищи, вот прямо здесь, у неприметного камня.
Воледар подался вперед и немного присел, чтобы была возможность взглянуть в небо, где в воздухе висел главный символ той победы. Крест по-прежнему был там, сияя своим светом днем и ночью. Особенно ночью, когда голубое свечение мягко ложилось точно над местом сражения, будто ограждая его от царящей вокруг тьмы. И, как говорят многие, крест освещает путь душам тех, кто сложил голову за веру и родину свою.
Воледару хотелось верить в это, верить, что этого места коснулась длань Господа, потому что только так можно объяснить победу, которую одержал князь. И хотя местом начала штурма можно было выбрать любой участок границы в пределах сотни километров в обе стороны, но именно по причине нахождения здесь этой святой реликвии штурм состоится здесь. Может, и в этот раз произойдет чудо. Но была и еще одна причина выбора этого места, а именно наличие железодеев прямо у границы нейтральной полосы и Беловодья.
Переведя взгляд снова на лагерь железодеев, Воледар попытался разглядеть светящийся барьер арки, что установил еще Дамитар. И хотя с такого расстояния не разглядеть, но он точно знал, что прямо за ним стоит парочка железодеев, которые даже не пошевелились с того самого момента, как был установлен барьер.
Дамитар учил, что победить можно даже превосходящего противника, если использовать его слабую, а свою сильную сторону. И не то чтобы это были откровения, но слабые и сильные стороны, как этих дьявольских отродий, так и созданного им воинства, Дамитар знал лучше, чем кто-либо.
К слабостям железодеев князь относил зависимость от летающих машин и утверждал, что в сражениях только с пехотой силы равны. Ну а на совете посчитали, что сильной стороной будет знакомая местность и опыт предыдущего сражения, где приходилось штурмовать позиции железодеев. И все это складывается воедино именно здесь, у бывшего лагеря железодеев. Если, конечно, та штуковина, что доделал Никфор, сработает как надо. Но даже без нее шансов на победу куда больше, чем непонимание, откуда ждать удара при пересечении границы в другом месте. Да и выбив этих железодеев, другие появятся не скоро, не могут же они находиться повсюду в землях Беловодья.
Сам план штурма обговорен в мельчайших подробностях, этому-то у князя научились. Хотя Воледар признавался сам себе, что было бы легче по старинке: построились и с боевым кличем помчались прямо на врага, без всякой утайки. Но такое он даже не озвучивал, так как видел, к чему подобное приводит.
Всматриваясь еще минуту, Воледар разглядел лишь отблески барьера и, не удержавшись, решил убедиться, что ничего не изменилось. Потянувшись к деревянной коробочке, что стояла здесь же, он щелкнул на ней рычажок. После чего наклонился и, стараясь говорить прямо в небольшие прорези, будто опасаясь чего, спросил:
– Капитан, что там у тебя? Истуканы стоят?
Точно такая же коробочка была в руинах лагеря железодеев, рядом с которой находился тот самый капитан княжеской дружины. Коготь услышал вопрос, высунулся из-за укрытия и, бросив взгляд на барьер, тут же вернулся обратно.
– Стоят, будь они не ладны, – буркнул он, не наклоняясь к гласу, но Воледар его услышал.
Это было самое слабое место в плане штурма. Да, помимо этих двоих, наблюдатели сообщили еще как минимум о сотне этих дьявольских отродий, прячущихся где-то среди деревьев. Ну и машины на гигантских колесах тоже имеются. Только вот почему они ничего не предприняли за месяц стояния? Могли бы и укрепления какие построить. А так стоят себе, будто ждут чего-то. И это вот чего-то сильно тревожило как Воледара, так и Когтя.
– Твои готовы? – вновь прозвучал вопрос Воледара из гласа, и Коготь бросил взгляд на десяток гвардейцев, что стояли на коленях перед капелланом.
Это был десяток, который входил в отряд самого Когтя, а остальные рассредоточены по развалинам лагеря, и вскоре всем им предстояло первым перейти на ту сторону. В эти минуты Коготь ощущал покалывание на кончиках пальцев, как и всегда перед дракой. А еще он чувствовал уверенность, что все получится. Это уже не те сражения с железодеями, когда в бой приходилось идти с одним чародином и голой задницей. Теперь на каждом гвардейце была броня из чаровых поверхностей, практически полностью покрывающая тело, даже голову. Нечто подобное было только у святороков, поэтому он хорошо представлял, на что способен вой в такой броне.
– Готовы! – твердо ответил гвардии капитан.
Услышав это, Воледар кивнул, забывшись, что Коготь в пятистах метрах от него, и, включив еще пару гласов, сказал:
  
– Начинайте.
На другом конце, где прозвучала эта команда, один из гласов находился в чаровом поезде, что стоял у самой границы земель октанитов.
– Нам дали добро! – воскликнул Никфор, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения и обернувшись, бросил. – Мирош давай!
– Ага, сейчас. – ответил сержант и замкнул цепь проводной связи, после чего сглотнул и перекрестился.