Чистокровная связь (СИ)

А следом и косу мою распускает. Перебирает пряди.
- Хочешь переедем в гостиницу? Или я сниму нам отдельное жилье?
- Хочу, - так будет лучше. Сил доказывать, что я не верблюд, у меня нет.
- Лина... Тебе тоже сейчас плохо и больно, поэтому ты всё так остро воспринимаешь. На самом деле нам нужно сосредоточиться на другом - меня пытаются засадить за решетку. Что сделают с тобой в том случае, если у них получится? Неприятие моей родни - для меня не было новостью. Но я живу в том же мире, что и ты. И менять его не собираюсь. Моё место там. Там родятся и будут жить наши дети. Сейчас - нам просто нужно уцелеть.
  
Камиль говорит это всё размеренно. Без нервов. Он прав. Я вспоминаю ту толпу, что набросилась на нас возле общежития.
Тянусь к нему, обнимаю его за шею.
- Мне просто обидно. Я же... Ничего плохого никому не хочу. И не делаю. Почему все на меня ополчились? - Камиль гладит меня по спине.
- Не все. И ведут себя так, потому что не знают, как иначе. Прикрывают то, что происходит с ними самими и с чем не могут справиться.
Скорее всего, Камиль прав. Но мне так нужно немного покоя.
- Мы сейчас пообедаем. И съездим к врачу. А после переберемся в гостиницу. Хорошо?
- Угу, - бормочу я, уткнувшись в его шею носом.
Так мне спокойнее.
  
Глава 28
 
​Камиль
Я - управленец. С соответствующим образованием, опытом работы и неплохими успехами в этой области. Основная часть предложенных мною решений приводили к росту нашего бизнеса.​​​
И сейчас, оказавшись в этом клубке межличностных неприятия и конфликтов, понимаю, что мне нужно отключить эмоции и включить голову.
Это довольно тяжело. Я вижу, что Евангелина едва справляется, а у неё и так нестабильное психологическое состояние. После изнасилования. Потому что, какие бы оправдания не приводил я и другие, это было именно оно. И она действительно не виновата, что это с ней случилось. Так вот - сейчас нужно сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. У нас полно проблем и в доме деда безопасней, однако если всё продолжится подобным образом, Лину просто доведут до какой-то крайности.
Поэтому её нужно отвезти в клинику для обследования и консультации специалистов. А после действительно стоит переехать в гостиницу. На этой же улице есть небольшой гостевой дом, так мы не потеряем в обеспечении безопасности. И соблюдем хоть какой-то баланс. Я хорошо знаю здешние нравы. Что бы дед не говорил сейчас, все будут делать видимость, что слушаются его, а исподтишка начнут Лину кусать. Этого необходимо избежать. Ей сейчас это вовсе не нужно.
- Успокоилась? - спрашиваю у девушки, целуя её в висок.
- Да, Камиль... Это так странно...
- Что? - не могу у неё не спросить, потому что тон её голоса меня настораживает.
- Что, несмотря на то, что случилось, нормальнее всего ко мне относишься ты, - сомнительный комплимент, если честно.
Вздыхаю, целую её в щеку. Мне очень нравится её трогать и целовать.
- Я - не чудовище, Лин. И мне кажется, я влюбляюсь в тебя.
Мгновенно отстраняется. А я... тут же напрягаюсь, чтобы удержать Это на уровне инстинктов... Мне нужно, чтобы она была рядом.
Но Лина не пытается сбежать. Она долго смотрит мне в глаза, что-то там ищет или на что-то решается.
- Наверное, так не должно быть. Но, мне тоже кажется, что я влюбляюсь в тебя.
Нерешительно говорит, как будто ступает по тонкому льду, который вот-вот треснет. Только у меня в груди всё равно рождается теплый шар, который разрастается в размерах, готовясь поглотить всего меня. Если она сможет меня полюбить, то... Я весь мир положу к её ногам, ни разу не усомнившись, что стоит это сделать.
Дверь комнаты распахивается. В комнату влетел один из моих двоюродных братьев
- Брат! - а следом он замолкает, не зная, что делать дальше, так как очевидно, что он нам помешал.
Я с сожалением отпускаю Лину и выпрямляюсь.
- Что такое? - спрашиваю у него.
А Лина отворачивается. Не хочет, чтобы на неё смотрели.
- Тебя дед зовет.
- Передай, что я сейчас приду.
Он оставляет нас вдвоем, но дверь за собой не закрывает.
- Я схожу, поговорю, - сообщаю Лине.
Она кивает.
- Я тут побуду. Полежу.
- Хорошо.
Незадолго до этого на кухне 
- Раисат, накрывай на стол для мужчин, - бабушка Лала вынуждена была встать, так как слышала, как младший сын отчитывает жену.
Раисат слишком хочет быть главной, и это плохо. Женщина должна сохранять домашний очаг, а не стремиться к власти. Власть для мужчин. У каждого своё предназначение в этой жизни.
- А что накрывать? Ничего же не готово! - немного визгливо ответила невестка.
- Как ничего? Суп... Пирожки. Евангелина приготовила.
- То, что приготовила эта русская, нужно выбросить! Ни я, ни мои дети к этому не прикоснемся! - агрессия в голосе невестки увеличилась.
- Раисат, ты, видимо, тоже забываешь, кто ты. И что должна делать. Скажет мой муж - ты и камни будешь глодать.
Лицо невестки вытянулось. Обычно Лала старалась сглаживать углы и как-то не обострять, но сейчас почувствовала, что и у неё терпение на пределе. Глава семьи дал четкие распоряжения, их надо выполнить, а не спорить с ним.
- Ты ведь знаешь, что будет, если Тагир сочтет, что ты неподходящая жена для Самира?
Лицо Раисат посерело.
- Мама Лала, но как же так... Я ведь хочу, как лучше... - забормотала она.
- Не надо хотеть, как лучше. Нужно сделать так, как сказал Тагир.
После этого женщины накрыли на стол.
Мужчины пришли и заняли свои места. Раисат и Лала оставили их одних.
Камиль 
Самир глядит в тарелку с таким видом, как будто там плавают змеи.
- Что это? - спрашивает у меня.
- Борщ, - спокойно отвечаю я и принимаюсь за еду.
Я живу в месте, где спокойно относятся к разным кухням. Запрещенные продукты не ем - а остальное - даже интересно пробовать разные блюда.
- Надеюсь не из свинины? - не успокаивается дядя.
- Самир... - дед произносит лишь его имя и одаривает взглядом, после которого Самир берет ложку и без каких-либо дополнительных возражений начинает есть.
Дед тоже пробует. Правда, неспеша.
- Вкусно, - говорит через несколько минут.
Борщ действительно вкусный. Как и пирожки.
Обед проходит практически без разговоров. Затем, когда чай разлит по пиалам, дед спрашивает:
- И что ты решил, Камиль?
- Дед, не расценивай это как знак неуважения, но мы переедем в гостевой дом на этой улице. Так исчезнет почва для конфликтов. Но, если что, вы сможете прийти на помощь.
- Мне не очень нравится эта идея. Женщины не всегда ведут себя так, как положено. Постепенно они успокоятся и примут новые правила.
- Дед, Лине нужен покой. Она после сотрясения. Пока они успокоятся, она загремит в больницу.
- Потерпела бы. Ничего страшного с ней не случилось бы. А ты, Камиль, молодой и слишком с ней носишься, - Самир тоже решает высказаться, но я даже не начинаю с ним спорить.
К чему? Он не поймет, что мной движет.
- Ладно... Делай, как знаешь. Но лучше, если вы переберетесь недалеко от нас. А то мало ли... - дед принимает моё решение.
Я и сам чувствую облегчение.
После того, как дед отпускает нас с Самиром, я отношу еду Лине. Она отказывается, говорит, что не голодна, но я уговариваю её поесть. Она принимает лекарства, и я увожу её в клинику. Там мы проводим довольно много времени. К счастью, показаний для госпитализации у Лины нет. Но анализы нужно будет сдавать завтра с утра, а еще на завтра свободна запись к хорошему психологу. Лина вроде колеблется, не слишком хочет на этот прием, но мне удается её убедить.
  
За это время люди из охраны, выделенные мне отцом, снимают номера в гостевом доме, о котором я говорил, и из клиники мы едем сразу туда.
Я убеждаюсь, что всё делаю правильно, видя облегчение на лице Евангелины. Всё-таки мне следует помнить, что масло с водой не смешиваются и лучше ровные отношения на расстоянии, чем постоянная грызня вблизи.