Чистокровная связь (СИ)
Я его забил бы... Если бы не Бахтияр.
- Погоди! Отец велел не убивать! - рычит он мне на ухо и вытряхивает из гаража на улицу.
Там пытаюсь вернуть себе утраченный контроль.
- Курить будешь? - спрашивает брат.
- Ты же не куришь?
- Сегодня можно.
Он достает из одной из машин сигареты, мы закуриваем, и он негромким голосом сообщает мне то, что узнал.
- Дадаев искал из твоего окружения знакомых, кто бы согласился подмешать тебе дурь и подложить под тебя какую-нибудь девку. Вышел на этого. Он согласился за помощь в открытии собственного бизнеса. Если бы износа не было, то должна была бы быть инсценировка. Но тут им на руку, у тебя снесло крышу от Серегиной подружки. Всё получилось, как нельзя лучше.
- Но адвокату вроде удалось все разрулить... - неуверенно уточняю я, уже подозревая, что план был не так прост.
Ну, даже посадили бы меня, наш бизнес всё равно бы остался. Я же не один. За мной семья...
- Хм... Подозреваю, что у Дадаевых запланировано продолжение банкета, и оно нам не понравится, - задумчиво изрекает Бахтияр.
- Этот гондон в курсе?
- Вряд ли. Он всего лишь исполнитель.
- И что теперь?
- Будем ждать. И реагировать по обстоятельствам. Хотя... Я бы провернул с Мансуром то же самое, что он с тобой. Чтобы не повадно было.
Я вспоминаю, как прыгал за Линой с моста.
- Не надо. В такой игре пострадают и те, кто не при чем.
- Ты еще способен думать о ком-то другом. Меня в тебе это всегда поражает, Камиль.
- С этим что?
- Пока припрячем. Мне кажется, что у отца есть идея, как сделать так, чтобы господа конкуренты увидели небо в алмазах.
- Не нравится мне всё это, - высказываю всё, что думаю.
- Мне тоже не нравится, брат. Но это начали не мы. А потом - что ты предлагаешь - поджать хвост и сбежать словно трусливые шакалы, оставив все этим утыркам? Всегда будут те, кто будет стараться вырвать твой кусок. А то, чем будешь владеть ты, будет зависеть от того, насколько ты способен удержать своё.
Всё, что я слышу от Бахтияра, справедливо. Ведь странно всё бросить и сорваться с насиженного места, вложив столько труда. И почему? Потому что кто-то не брезгует ничем, чтобы добиться своих целей? Но меня напрягает один момент - так ли мы отличаемся от Дадаева? Ведь то, как поступаем с Евангелиной, несправедливо.
Бахтияр отбрасывает окурок. Он светится в темноте, пока летит.
- А насчет девчонки, Камиль... Никого не слушай. Если зацепила, если головой из-за неё готов рискнуть - не отпускай и не позволяй никому вмешиваться... - вот сейчас через этого черствого Бахтияра проглядывает мой братишка. Тот настоящий, которого не стало несколько лет назад.
И ему плохо и больно. До сих пор. Что бы он не говорил.
- Ты не виноват... - произношу то, во что я верю.
- Виноват... Я предал... И её не стало. И вернуть назад ничего не возможно.
Слова брата повисает в ночи своей тяжестью.
Так, что я стремлюсь, как можно скорее вернуться домой. Словно там мне будет легче.
Вернувшись домой, принимаю душ.
- Почему ты привез меня к себе? Я могу уйти? - слышу я тихие вопросы, когда выхожу из ванной. В полотенце, обернутом вокруг бедер.
Евангелина... Она стоит возле окна и смотрит на улицу, где властвует ночь.
Глава 16
Камиль
Кто бы что не говорил, связь между мужчиной и женщиной - на животном уровне сначала. Самец в каждом из нас требует свою самку либо отталкивает ту, которую и не рассматривает в этой роли.
Лина меня притягивает именно так. Как магнитом. Наша с ней ситуация - сложная. Она не может испытывать ко мне того, что испытывала бы к своему мужчине - привязанности и доверия. Но весь фокус в том, что её первым мужчиной стал я, хоть никто из нас этого и не планировал.
А сейчас... Я вижу, как напряжены её плечи, какая она бледная, синяки у неё под глазами... И... Это не жалость. Что-то другое. Именно то животное. Потому что еще я вижу её губы. Без помады, блеска, вмешательства косметолога. Натуральные, розовые.
И всё... Меня перемыкает. Я оказываюсь рядом с ней, запускаю руку в блондинистые локоны, фиксирую затылок. Целую, наслаждаясь вкусом. Не напираю. Это не прелюдия. Я помню про разрывы, про месяц полового покоя, который назначил врач. Просто... Не могу её не касаться. И хочу, чтобы то ужасное, что случилось, заменили другие эмоции.
Она сперва цепенеет. Но не пытается отпрянуть. Потом её руки оказывается на моих плечах, но тоже не отталкивают. А после... После она разжимает зубы, впуская мой язык. Я этим пользуюсь, вовлекаю её в то, что чувствую сам. Возбуждаюсь...
А вот когда она чувствует мой член, упирающийся в её тело, вот тогда она совершает рывок.
- Тсс... Тише... Не беги. Бежать уже всё равно некуда. Ты - моя...
Я возвращаю её к себе, вжимаю в свое тело.
Задирает лицо.
- Нет! - говорит твердо.
- Что - нет? - уточняю я.
- Я не буду с тобой спать!
- Не сейчас... Но будешь, - веду носом по её скуле, потом целую в шею. Ловлю ответную дрожь. И это не страх - это именно реакция на меня.
Однако, я - взрослый мужик и не позволяю себе утонуть в похоти. Она спрашивала серьёзные вещи.
- Куда мне нужно было тебя отвезти? В больницу? Ты уверена, что хочешь оказаться там? Без документов, без денег? Или в общежитие? Или, может быть, к матери и отчиму, которым ты даже не позвонила?
Её руки снова у меня на плечах. И вот теперь - точно отталкивают. И да - у меня на неё полное досье.
- И что? - воинственно отвечает, готовиться сражаться. Вот только сражаться со мной ей не придется. Ей придется научиться меня слушаться, - Из этого ты сделал вывод, что я - идеальная жертва?
- Нет, Лина. Я такой вывод не делал, - снова целую в шею. И снова она дрожит, - Тебе нужен уход и лечение. Помощь психолога. Я всё это обеспечу тебе. Но... уйти ты не можешь.
Глаза девушки распахиваются, становясь огромными. Я это вижу, оторвавшись от сладкой кожи.
- Почему? - и снова вызов.
- Потому что ты - моя... - это всё, что я пока знаю.
Усмехается горько-горько. Мне от её такой улыбки делается тошно.
- Может, еще и женишься на мне? Раз уж девственности лишил? - беседа сворачивает в опасное русло.
Я молчу, потому что не знаю, что сказать.
- А ведь - не женишься! Папа с мамой наругают! Да и не женятся такие, как ты, на таких, как я! - обида рвется из ней наружу.
Меня же кидает в другую крайность. В ту, где реально, что Лина - моя жена. Почему-то представляю её на кухне, с беременным животиком. Она разделывает тесто, руки в муке, оглядывается через плечо на меня, улыбается... И я готов остаться в этом моменте...
Меня самого пугают собственные реакции.
- Отвечать за меня не нужно. Шарахаться от меня - тоже. Против воли больше не трону. Ты чего вообще вскочила? У тебя постельный режим. И где докторша?
- Спит. А я... Не хочу оставаться... - в ней говорит упрямство и раненая душа.
Ловлю её губы и опять целую. Пока не чувствую ответную дрожь.
- Не истери... Ты останешься здесь. Будешь лечиться и восстанавливаться. Завтра займемся твоими документами. А пока - раз тебя не устраивает отдельная комната, то... - в следующие секунды подхватываю её на руки и укладываю на свою кровать.
Она отпихивает меня кулачками и попадает в ушиб на ребрах. Там расплылся огромный синяк.
Морщусь, отстраняюсь и перехватываю её руки.
- Аккуратней, - прошу её.
- Что... - начинает она и видит гематому. Потом окидывает всего меня взглядом.
- Откуда... это... - шепчет.
- Ну, а как ты сама думаешь, Лин? В полиции меня убеждали написать явку с повинной... Не убедили. Потому что я - мерзавец и сволочь. Дай трусы надену. Учитывая, что у тебя половой покой на месяц, то незачем мне перед тобой голышом щеголять.
Отправляюсь в гардеробную, краем глаза замечая, как полыхает лицо девушки. Н-да... Пожалуй, нам всем нужно время на принятие ситуации.