Ревизор: возвращение в СССР 15 (СИ)

И вот тут мне нужно будет подумать хорошо. Для обычного студента, машина, похожая на старую Победу – идеально. Круто, но не чрезмерно круто. Но если я пробьюсь в Верховный Совет и обзаведусь заветной корочкой, то вполне можно подумать над тем, чтобы вместо «Варшавы» пересесть на «Вартбург». Никто, кто будет знать о моем месте работы, такому не удивится. Решат, что получил там – все знают, что «там» все есть! Люди, работающие в Кремле, не бедствуют…
Так что, вполне возможно, в нашем семейном автопарке вскоре могут произойти некоторые изменения… 
Лёхе Сандалову сообщил, что есть два предложения по стройотряду, но надо ехать и на месте предметно разговаривать, что за работа и сколько дадут денег. Он был в полном восторге. Со Светой все у них складывалось хорошо, и он уже, похоже, на свадьбу деньги хотел начать собирать. Так что был готов к любой, самой тяжелой работе, как мне сказал. 
Взглянув на него, я честно и открыто сказал, что он вряд ли готов, ему нужно срочно заняться спортом. Леха не обиделся, и сам это понимал. Тут же достал тетрадку с ручкой и попросил меня расписать ему физические упражнения. Доверительно сказал, что утром под радио зарядку делает, но понимает, что этого будет явно недостаточно, чтобы, как я прошлым летом, бетон ворочать.
Взяв тетрадку, без особых размышлений расписал ему программу на эти полтора месяца перед стройотрядом. Для выносливости – бег по утрам перед университетом – начиная с километра, больше он явно сразу не потянет, плюс велел сто метров добавлять каждые два дня. Чтобы сильнее стать, и мышцы подкачать – уже домашние упражнения. Отжимания каждый день – три подхода с интервалом в пятьдесят секунд по столько, сколько выдюжит. То же самое с подтягиваниями. Гантели – три подхода в день на бицепс с теми же интервалами. 
Леха долго благодарил, клятвенно обещался все выполнять беспрекословно… оказалось, что у отца гантели есть, и труба для турника стоит в кладовке, осталось ее только в проем двери всобачить. 
Рекомендовал ему поделиться программой тренировок с другими членами стройотряда. Сказал честно, что первые дни будет тяжело, но очень поможет горячая ванна или душ на ночь. Добавил, что скоро и сессия уже начинается, и такая физкультура очень полезно и на усидчивость при подготовке к зачетам и экзаменам повлияет, и на память. 
Что касается поездки на переговоры по стройотряду, договорились на следующей же неделе заняться этим вопросом. В понедельник решили съездить на одно предприятие, в среду на второе. По итогам поездок определиться. 
После пар поехал на приборостроительный завод, заниматься просьбой Сатчана. Сразу после моего звонка с проходной вышел Илья и вручил мне сумку с парой высоких сапог, типа, своё таскай сам, а Васю пришлось ждать минут пятнадцать. Пока ждали, попросил у Ильи ознакомиться с жалобой. И отметил про себя, что Сатчан обеспечил свой Прожектор фотоаппаратом.
– Ну ты чего так долго? – накинулся на коллегу Савостюк.
– Ну, надо было помыться, в порядок себя привести, – оправдывался Василий.
Мы выдвинулись к намеченной точке обхода реки.
– Вась, а кем ты работаешь? – поинтересовался я по дороге.
– Автомеханик у нас в заводском гараже, – важно ответил тот.
– О, да ты большой человек! – на полном серьёзе ответил я. – Можешь мне подсказать, я тут со своей «Варшавой» пытался разобраться, фильтры какие-то нестандартные стоят. Мужики в гаражах говорят, что можно сделать разборные, многоразовые фильтры и менять там начинку периодически.
– Делают так. Знаю я эту машину. К ней от «Победы» много чего подходит. А что там в «Варшаве» нестандартного может быть? Или у тебя какая-то старая модель? 
– Да она, вообще, уникальная. Не старая, а новая. И дизельная. Это смотреть надо. У вас на заводе можно свои машины ремонтировать?
– Дизельная? Это да, ты меня заинтересовал. Уже хочу глянуть… А по ремонту – да, можно, почему нет. Все наши свои машины загоняют на ремонт. В выходные, вообще, никому дела нет, что ты там делаешь.
– Слушай, а ты на чём специализируешься? – заинтересовался я. – Можно к тебе с текущим техобслуживанием обращаться?
 
– Конечно, можно, – улыбнулся он, хитро взглянув на меня. – Всё сделаем в лучшем виде.
– У меня, прямо, камень с души упал. – серьёзно ответил я. – А то не знал, куда свою ласточку на обслуживание пристроить.
Сразу записал его рабочий телефон и фамилию. На крупных заводах всегда есть цех с любыми станками, чтобы запчасти для своего производственного оборудования делать. Эти кулибины не то, что фильтр многоразовый сделают, они, при желании, НЛО за бутылку соберут.
Приехали от метро на трамвае до нужной остановки, вышли. Район мне хорошо знаком, батя тут в паре остановок живёт. Но где тут на реке промзона, чёрт его знает.
– Вот, где-то тут надо начинать, – широко показал руками вокруг Илья.
– Погоди. Вон, рыбаки сидят, – кивнул я в сторону нескольких человек с удочками, – пошли, поговорим, что имелось в виду под словами «река испортилась».
Мы подошли к мужикам, сосредоточенно наблюдающими за поплавками.
– Добрый день, товарищи, – первым заговорил я, – мы студенты-экологи, материал для дипломной работы собираем. Можно вам пару вопросов задать?
– Задавай, студент, – осмотрел меня внимательным взглядом самый здоровенный из присутствующих мужик. – Только скажи, не понял я, чему вы там учитесь? Эко… что?
– Экология. Это наука о природе. И о ее защите.
– Вот оно как!
– Сколько лет вы уже рыбачите на этом месте?
– С детства.
– Заметили ли вы какие-либо изменения за это время?
– А то! Реку как подменили.
– А что, сами не видите? – спросил тщедушный дедок, показывая на большое цветное переливающееся пятно, плывущее по реке.
– Что это, бензин? – спросил я. – Часто тут так?
Вода в реке была мутная, хотя паводок уже прошёл, и цвета непонятного, как будто в ней тряпку половую сто раз прополоскали. Мусора не сказать, что много по реке плыло, но там, где ему было за что зацепиться, собиралось по нескольку вёдер всякого хлама и веток. Лично я бы из такой реки рыбу точно есть не стал. 
– Это ещё ладно. Иногда так воняет, что сидеть на реке невозможно, – пожаловался здоровенный. – Я и так больной человек, а тут, вообще, от этой вони плохо стало.
Не он ли жалобу накатал?
– А чем воняло? Химией, аммиаком, яйцами тухлыми? – поинтересовался я. – На что похоже?
– На дерьмо в сортире! – брезгливо поморщился мужик. – Вспомнил, аж тошнить начало.
– Ладно, парни, переобуваемся, – задумчиво посмотрел я, куда петляет речка. – Нам туда.
Мы переобулись, Савостюк расчехлил фотоаппарат и мы пошли вдоль берега.
Пройдя с полкилометра, ничего особенного мы не заметили, речка петляла по пустырю. Но потом начались сплошные производственные корпуса по обеим сторонам реки. На правом берегу большая территория, потом ещё одна.
На левом берегу предприятия близко подходили к реке только в одном месте, и то их разделяла проезжая часть. Тащить метров сто пятьдесят трубу под городской дорогой? Маловероятно. Но, всё равно, мы очень тщательно осматривали левый берег, пока не покинули промзону. Ничего подозрительного мы не увидели. Дойдя до ближайшего пешеходного мостика, мы перешли на правый берег и пошли обратно.
Мы спокойно шли со стороны реки, никто нас не останавливал. Проходили мимо старинных корпусов из красного кирпича, ничего особенного, промзона и промзона. Сколько мы прошли предприятий, трудно сказать. Труб, выходящих прямо в реку, обнаружили несколько. Мы их сфотографировали. Бурным потоком ни из одной ничего в реку не стекало. Так, тонкий ручеёк, но непрерывный.
Любая из этих труб могла стать кратковременным источником сильного загрязнения.
  
Глава 6
 
г. Москва. 
– Значит, так, парни, – задумчиво сказал я, когда мы добрались до конца промзоны, – нам надо установить, какому предприятию принадлежат эти трубы. Предлагаю сейчас переобуться и пройти вдоль улицы. Дойдём до проходной и сфотографируем название.