Ревизор: возвращение в СССР 15 (СИ)

– Опасное оружие, если речь идёт о войне в непосредственной близости от собственных границ. Применишь такое оружие, в том числе, и собственную территорию превратишь в пустыню. Но чрезвычайно важное для защиты суверенитета. Страну, которая располагает и ядерным оружием, и мощным арсеналом его доставки на территорию противника, мало кто решится атаковать. А вот без такого арсенала все может однажды сложиться очень печально… Скажут, к примеру, что на твоей территории права человека нарушаются, или ты что-то плохое задумал в отношении других стран, и нападут. 
Говоря об этом, я сразу вспомнил известное видео с пробиркой Колина Пауэлла, который тряс ей на трибуне ООН, уверяя всех, что у Ирака есть химическое оружие. И что атака США на эту страну совершенно необходима, чтобы не дать Ираку его использовать против соседей. В пробирке оказалась вода, а в захваченном Ираке американцы так и не нашли никакого химического оружия, хотя и очень старались. Оказалось, что иракцы его уничтожили за много лет до этого вторжения. Вот это был бы классный пример, но после него сразу санитаров вызовут…
Спорили о ПВО, меня уверяли, что у ПВО невероятные перспективы.
– Я вас, наверняка, сильно огорчу, – спорил я с этими кулибиными. – Но любое ПВО разряжается на раз-два предварительным пуском ложных целей. И в целом это то же самое что борьба тех, кто делает снаряды, с теми, кто делает броню. Делают снаряд, что пробивает имеющуюся броню, конструкторы напрягаются и делают броню, что он не может пробить. Тогда конструкторы снарядов напрягаются и делают снаряд, что может пробить новую, улучшенную броню. Бесконечная история…
Тут с первого ряда поднялся полный мужчина с лысиной, напомнивший мне своей внешностью Хрущёва, и строго погрозил мне пальцем.
– Стыдно, товарищ лектор, – заявил он. – Нехорошо так людей пугать.
– Вот тебе и здрасте. Кого же я напугал?
– Меня, например. Как вы можете утверждать, что любое ПВО можно легко обезвредить?
– Но это же очевидно, – развёл руками я. – Простая математика. Если в распоряжении ПВО противника имеется двадцать ракет, то достаточно выпустить двадцать ложных целей и делайте дальше с ним, всё, что хотите.
– А, ну если так ставится вопрос, то я согласен. – промокнул он себе лоб носовым платком под улыбки и шутки коллег.
Спор продолжался бы и дальше, если бы меня не отодвинул от трибуны какой-то местный начальник, судя по выправке, военный в прошлом, а может, и в настоящем.
– Товарищи, – возвестил он. – Время лекции вышло.
– Ну-у… – раздалось в ответ ему несколько голосов.
– Спасибо, – пожал он мне руку. – Было очень интересно. Секретарь партийной организации Ковалёв Евгений Павлович. Прошу следовать за мной.
Он провёл меня коридорами в кабинет, где, по всей видимости, был хозяином, и вручил мне коробку.
– Ого! – не ожидал я, что она будет столько весить.
– Ничего, боец, своя ноша не тянет, – похлопал он меня по плечу, улыбнувшись, и проводил до вахты.
Коробка не была ничем перевязана, её можно было тащить, только обняв рукой и уперев в бедро. Неудобно, а куда денешься?
В коробке оказалась говяжья тушёнка. Галия деловито переложила банки в шкафчик. Тоже недавно с работы только пришла и занималась ужином.
– Ой, а на работе что творилось! – улыбаясь, делилась жена. – Все разговоры с Ксюшей были только о поездке в деревню. Она так ожила, так похорошела!
– Иван ей как, понравился? Или мы зря старались?
– Понравился. Он у неё телефон рабочий попросил, – хитро улыбнулась мне жена.
– А, ну и отлично. Дальше сами разберутся.
Вскоре позвонил Сатчан и сказал, что скоро подъедет. Что опять стряслось?
  
Глава 5
 
г. Москва. 
Через двадцать минут я уже ходил вдоль Проспекта Мира в надежде, что Сатчан, просто, решил мне завезти шубы или книги.
Но нет, когда подъехал, сразу увидел, что лицо озабоченное – и понял, что есть какое-то дело ко мне. Надеюсь, не новые проблемы с меховой фабрикой. Что-то она уже опостылела…
 
– Привет. Тут такое дело, – сходу начал он, когда я сел к нему в машину, – сигнал получили нехороший. Сегодня на внутриведомственном совещании озвучили, что Яуза совсем испортилась, типа жители написали коллективную жалобу, – взглянул он на меня встревожено. 
Я смотрел на него, пока не совсем понимая, при чем тут я. 
– Бортко быстро сориентировался и предложил воспользоваться нашим Комсомольским прожектором с приборостроительного завода. Твой-то эмгэушный Прожектор, я так понял, уже практически не работает…
– Верно, Самедов вообще про нас забыл, такое впечатление. Так... Ну, Яуза известная помойка, – не понял я, в чём проблема, – что тут такого нового?
– Похоже, кто-то что-то в реку сливает. Совсем нехорошее. Не простую грязь. Надо выяснить, кто и что.
– Химический анализ, что ли, проводить? – не понял я.
– Нет. Показать пальцем на того, кто этим занимается и всё.
– Ты так говоришь, – усмехнулся я, – как будто вы собрались по-тихому с этими ребятами разобраться. Почему милицию не привлечь?
– Без них разберёмся, – уклончиво ответил Сатчан.
– Может, вы уже прикинули, где искать?
– Может, и прикинули, – неохотно ответил Сатчан. – Там выше по течению большая промзона. Среди прочих, там есть одно предприятие, «Смена»… Короче, к нему не должно быть никаких претензий. Поэтому, ты подключаешься к работе нашего Прожектора.
Ну вот теперь все понятно… «Смена», получается, под группировкой Сатчана ходит. Нельзя им ее подставлять. Но чего он темнит, что, просто нельзя сказать, что ли? Столько всего уже у нас с ним вместе было по схожей тематике, к чему темнить и говорить намеками? Правда, сразу же у меня нарисовался и понятный вопрос:
– А это «Смена» гадит в реку?
– Говорят, что нет. Но кто ж признается? Поэтому и нужно, чтобы вы сами глянули и на них тоже. Чтобы уж точно знать.
– Большая промзона? Сколько там предприятий?
– Ой, да там хватает. И вообще, Яуза до Москвы через колхозные угодья протекает, там и фермы со своими соответствующими отходами, и с полей талые воды чего только не приносят. А расхлёбывать весь этот гадюшник нам.
– Я понял. Савостюк ещё в Прожекторе?
– Конечно, куда он денется.
– Ну, отлично. Когда нам приступать?
– Уже.
– Савостюк пусть будет старшим, – попросил я, – как в прошлый раз, оформлениями всеми сам пусть занимается, я только присматривать за ними буду.
– Как хочешь, – озабоченно согласился Сатчан.
– Хорошо. Все на этом?
– Подожди, – остановил он меня. – Пойдём, дам, о чем договорились...
Он вышел из машины, я за ним. Из багажника он вынул небольшой бумажный свёрток, перетянутый тонким шпагатом, и отдал мне.
– Я сам выбирал. Поверь, это сейчас самое модное, – произнёс он.
– Что это? – взвесил я свёрток в руке. В приятных ожиданиях. 
– Увидишь, – улыбнулся он и протянул мне на прощанье руку.
Дома стал распаковывать свёрток и обомлел. В бумажных листах, как по волшебству, на глазах распускались во всей своей красе две норковых чёрно-белых женских шубки. А с виду свёрток был совсем не объёмным. Да, и весил, не сказать, что много для двух зимних пальто.
Что это за норка, я знал. Сатчан молодец, хорошо выбрал. Скандинавская порода, очень интересная расцветка. 
Посмотрел по биркам, размер одинаковый, сорок восьмой. Сначала расстроился, просил же Галие сорок шестой, но потом подумал, родит, может, чуть округлится. Правильно, пусть будет сорок восьмой.
Взял одну шубу, спрятал за спиной и пошёл к жене на кухню. Она посуду мыла, краем глаза меня заметила и спросила:
– Ну, что Сатчан хотел?
Вместо ответа накинул ей на плечи манто и придерживал, чтобы не упало. Сюрприз полный – жене я ничего про ожидаемый от Сатчана гонорар не говорил. Не люблю трепаться, пока дело не сделано. Чай, не мальчик…
Галия сначала дёрнулась от неожиданности, потом на несколько мгновений зависла и, резко оглянувшись, уставилась на меня выпученными глазами.