Неженка и космодесант (СИ)

— Он не в себе, — тихо говорит Рэй, и в его голосе звучит скорей презрение, чем испуг. — Грозится спустить на нас все, что у него есть. Удивительно, чего ему так неймется?
Он жмет плечами, а я лишь молча киваю в ответ, чувствуя ком в горле.
Страх, что, прокуратор готов на все, лишь бы получить или меня, или десантский комм, а лучше и то, и другое сразу, скручивает внутренности в узел. Я с содроганием вспоминаю его голос, царапающий мою память словно острый осколок недавнюю рану. Как он рассвирепел, поняв, что сведения с комма, просмотрены экипажем десанта. меня буквально передергивает от ужаса и отвращения. Почему я так реагирую на его голос, будто он мне противен до глубины души?
  
Не успеваю ничего предположить, как дверь с легким шорохом отодвигается, и Ард возвращается, нахмуренный:
— Услышал уже? — спрашивает он Рэя, скользя взглядом по нам двоим. — Можешь не повторять, я все слышал. Он машет рукой, показывая, что тоже в курсе всей «дружелюбной» тирады от прокуратора.
— Мы не будем терять на него время, — продолжает Ард и поворачивается ко мне, успокаивает меня, как обычно: — Лиля, твоя безопасность — наша обязанность. Пусть рычит хоть до посинения.
Во мне рождается странное сочетание облегчения и страха. Облегчение — потому что Ард не собирается меня бросать на милость прокуратора, страх — потому что я уверена, что тот не отступит.
— Лиля! — неожиданно ко мне обращается Шэор. Я и забыла, что он есть в каюте. — Тут есть одна вещь… — тихо продолжает он, опуская взгляд. Я замечаю, как он мнется, словно пытается подобрать слова. — Лиля… я должен… Он запинается и вдруг поднимает глаза на меня, ловит мой взгляд в ловушку. — Прости. — За что? — Я не сразу понимаю, о чем он.
Удивленно вскидываю брови, и вопрос задаю слишком тихо. Сейчас все мое внимание сосредоточилось на воплях прокуратора, и я шокировано выслушиваю слова Шэора: — За то, что раньше подозревал тебя. — На его лице отражается смесь угрызений совести и явного облегчения. — Я был уверен, что ты была заодно с похитителями. А теперь, когда все встало на свои места, я… Он явно не знает, что сказать, то и дело отводит взгляд в сторону, и я понимаю, что ему нелегко даются эти извинения. Возможно, он вообще впервые в своей жизни говорит, что он был в чем-то не прав. Осознание этого, заставляет меня улыбаться. Но я комкаю улыбку, чтоб не задеть его и без того задетую гордыню. — Я рад, что ошибался. Сильно рад, — добавляет он с облегчением.
И смотрит на меня неотрывно, словно ждет приговора.
Я на миг теряю дар речи. Шэор, этот закрытый и жесткий мужчина, теперь стоит, упорно не поднимая на меня взгляда, и я чувствую, как внутри у него бушует целый ураган чувств — вина и ликование в одном флаконе.
Во мне тоже закручиваются сложные эмоции, я оглядываюсь на Арда и Рэя, и по их намеренно незаинтересованным лицам понимаю, что, они точно все слышали от первого до последнего слова. А еще, что они, возможно, оба сподвигли Шэора на этот разговор. Хмыкаю про себя и перевожу свою взгляд обратно на среднего брата:
— Ничего, — произношу я мягко, чувствуя, как странная теплота рождается в груди. — Главное, что теперь ты знаешь правду. И спасибо, что признал это.
Ободряюще ему улыбаюсь.
На его лице расцветает такая огромная благодарность, что я смущенно отвожу глаза.
— Ладно, к делу, — негромко, но настойчиво влазит в наши переглядывания Рэй. — Мы выяснили, что прокурор отрицает любую нашу информацию. Плевать!
Шэор молниеносно откликается, согласно кивает:
— Все верно. Но бартийцев нельзя тянуть на Эмирию, это становится слишком опасно. Я возьму их “скитер”, погрузим их туда. Беру все на себя. — Внезапно говорит Шэор.
И все мы уставляемся на него. Хоть в его голосе и звенит твердое решение, все остальные: и я, и его братья смотрим на него в шоке, не веря, что он это предлагает.
Рэй хмурит брови:
— Ты, должно быть, шутишь?! Это очень опасно!
— Понимаю, — коротко отрезает Шэор. — Но мы и так ходим по лезвию. Если потащим эту банду на десантском корабле — рискуем нарваться на их бунт внутри. Да и прокурор только взбеленится. Лучше я, один, заберу их к нему на Вальгарру. Скажу, что это официальные материалы десанта, пусть разбираются, а вы… — он смотрит на меня и Арда, — завершите свое дело. Вы втроем летите на Эмирию. Лиля должна быть в безопасности.
— Но ведь тебя могут арестовать, — не могу не вставить я, чувствуя, как сердце сжимается. — И прокуратору нужна я!
— Пусть попробуют, — в голосе Шэора нет и тени сомнения, скорее в нем звучит слегка прикрытое удовольствие от риска. — Важно лишь, чтобы вас не постигла та же участь.
Ард, все это время хранивший мрачное молчание, наконец коротко бросает:
— Хорошо. — Он сжимает челюсти так, что я почти слышу, как хрустят его зубы. — Я загружу на твой носитель все протоколы, фиксацию о похищении Лили, файлы по моему ранению. Ты предъявишь это прокурору, если он еще чего-то потребует. Потом смотрит на меня, шепчет: — Мы втроем следуем на Эмирию. Там я найду поддержку у нашего совета, и… — он опускает глаза, будто не решается продолжать.
Сердце бьется мучительно, словно каждый его удар — это серьезное испытание.
Я вижу, как Рэй закусывает губу — он тоже не в восторге, что Шэор берет на себя такую миссию. Но все понимают: это единственный выход.
— Шэй… береги себя, хорошо? — произносит Рэйнэн, хлопает брата по плечу. Прячет свои эмоции за напускной улыбкой.
— Всегда! — коротко парирует тот, и в уголках его губ скользит легкая кривая усмешка.
Рэй громко хлопает в ладоши, словно пытаясь разогнать гнетущую атмосферу
— Что ж, решено! Шэор летит на Вальгарру, а мы… мы с Лилей и Ардом… — он бросает на меня долгий взгляд, — постараемся не попадаться на глаза прокуратору. И будем надеяться, что толпа арестованных бартийцев задобрит прокурорских, и они от нас отвяжутся уже наконец!
Шэор меряет меня пристальным взглядом, и я вижу в его глазах одновременно сожаление и радость — он, наконец, ясно понял, что я не враг. И пусть эта истина дошла до него слишком поздно, но теперь он готов пойти на риск ради того, чтобы не сдать меня в лапы нервного прокуратора космосоюза.
В каюте воцаряется тишина, и только наши взгляды пересекаются, пропуская тысячу эмоций. Я напугана за Шэора, за всех нас.
— Спасибо, — тихо шепчу я, перевожу взгляд с одного на второго, и затем на третьего: — Что не сдаете меня.
— Глупенькая, — выдыхает Рэй с улыбкой, — как мы можем? Ард только смотрит, в его в глазах я считываю усталость и нежность.
Шэор качает головой, будто отмахиваясь от всех этих благодарностей, но я чувствую, как наше краткое примирение важно и для него. По крайней мере, я хочу в это верить.
  
Глава 41
 
Я, стою у открытой переборки, слушаю спор десантников о том, как именно действовать.
Оказывается, затихшее было обсуждение разгорается вновь с моим уходом. И теперь я чувствую себя шпионом, подслушивая за углом.
— Но ведь мы собирались сдать пленников на другом корабле! — восклицает Рэй возмущенно. — Да, и сами уходить на “Тарнисе”, — подтверждает Ард. Ярко представляю, как он проводит рукой волосам. — Однако…
Он умолкает на полуслове, вместо него мысль продолжает Шэор:
— Однако это слишком неразумно. Прокуратор ожидает именно такой маневр. “Тарнис” — хороший корабль, но если за нами отправят погоню, то в скорости он точно уступит.
— Но это НАШ корабль! — не унимается Рэй, стискивает кулаки. Мне не нужно видеть это, я и так знаю. И улыбаюсь, несмотря на напряженность момента. Мне нравится преданность Рэя своему кораблю, и то, что он тревожится о его судьбе.
  
— Я лечу на “Тарнисе” не для того, чтобы его потерять! — Чуть раздраженно возражает ему Шэй, — Или чтобы мне было легче на нашем корабле двигаться к Вальгарре. В текущих условиях это — лучший результат. Посуди сам: во-первых, нам не придется перегружать пленных. Пусть они меньше знают и крепче спят. Во-вторых, “Тарнис уступит в скорости при погоне, а спидраннер может пройти ниже радаров прокуратора, кому интересен небольшой скромный кораблик, несущийся к Эмирии? Плюсом будет и то, что Прокуратор увидит, что “Тарнис” внял его приказам и изменил курс. Это даст вам фору. Довезете Лилю до дома, проведете обряд. — на последних фразах его голос начинает звучать глухо, будто ему тяжело говорить это вслух.