Некромантка 2 (СИ)
Имельда испуганно быстро стряхнула налипший снег и засунула руку под одежду, желая как можно быстрее ее отогреть. За спиной заворочался Мару. Девушка глянула аккуратно через плечо, но мужчина еще спал. Сейчас он действительно спал, а не претворялся, поджав ноги и засунув руки подмышки. Имельда облегченно выдохнула, после чего стащила с себя часть его куртки и укрыла Мару получше.
Имельда посмотрела на их невольного спутника. Скукожившись на настиле, он прижался почти вплотную к потухшему костру. На его рукавах грязный мех скукожился от жара, который шел от костра еще ночью. Но сейчас костер почти потух. Внутри еще тлело несколько углей, но никакого тепла они не давали. Имельда подкинула несколько веток, что они вчера не успели сжечь, разбудила костер и с тяжелым вздохом опять обратилась к обычным поток энергии вокруг. Ими она заставила теплый воздух от огня окутать и Мару, и Турцела, сжалившись в конечном итоге и над бандитом. Увидев, как расслабляется, согреваясь, Мару Имельда улыбнулась. Бандит тоже перестал хмурить лоб сквозь сон.
Она взглянула на свою руку, что до этого прижимала к шее. Неестественная белизна отступала, но неохотно. Упрямо сжав губы, она отправилась в лес. Стоило добыть какую-то еду и согреться у костра перед тяжелым путешествием.
— Честное слово, если я сделаю еще пару шагов, то умру!
— Ты умрешь, если произнесешь еще пару слов.
Имельда шагала впереди их миниатюрного отряда, проделывая узенькую тропку в снегу для более быстрого продвижения по лесу. Хромая, она старалась акцентировать все свое внимание на боли в колене, а не ловить мыслей и чувств Турцела, который шел вторым. Он вел девушку, двигаясь только по каким-то своим ориентирам в этой долине. Мару замыкал их процессию, слушал перебранку этих двоих и не мог удержаться от того, чтобы не кидаться ехидными улыбочками. Предупреждений Имельды хватало ненадолго.
— Я никогда еще не ходил так далеко! Я не готов к таким нагрузкам. Я думал, вы в значительной мере преувеличили, когда сказали, что вам нужно за неделю добраться до столицы! Сколько ты планируешь еще идти?
Имельда сделала вид, что размышляет, а сама обдумывала, как быстро этот наглый пройдоха переключился от «госпожи» на «ты»:
— Хм… Дай-ка подумать. Отсюда и… до привала.
— А когда привал?
— Когда придем.
— А когда мы придем?
— Когда придем, тогда и придем, — раздражено бросила, чуть обернувшись, — Вечером.
— Вечером? Ты рехнулась! Идти весь день!? Без привалов!? Без отдыха!? Без… Без… Без обеда?
— Да, я тороплюсь.
— Хоспаде, помилуй, Хоспаде, помилуй. И чего там такого важного в этой червоточине мира… Я вам говорю, если вдруг случится так, что Ваалар развалится на мелкие кирпичики, всем только …
— Клянусь, если ты скажешь еще только слово, твой язык станет короче!
Турцел что-то пробубнил себе под нос и угомонился. Ненадолго и только для того, чтобы начать болтать с новыми силами.
К вечеру они добрались до какой-то условной точки рядом с высокой сосной, что широко раскинула свои пушистые лапы. Мару, сидя у костра, стругал из ветки сосны, под которой они сидели, что-то на подобие опорного шеста для Имельды. Она попросила его об этом, так как его изогнутый тесак больше подходил для этой работы, чем ее ритуальный кинжал. Турцел жарил крупную тушку, иногда переворачивая вертел. Он не прекращал удивлялся, какие в этом лесу большие зайцы.
— Это не нормально. Он какой-то слишком здоровый! Нет, ну, вы посмотрите, посмотрите! Два с половиной локтя! Два! И это без ушей. Да он же сам загрызть сумеет такими-то зубищами. Видала, да? А лапы задние какие? Зашибет и не заметит. Это, какие ж тут волки водятся на таких-то зайцев! Это хорошо, что я с вам пошел. Да, хорошо.
Имельда, сложив руки на груди, сидела на крепких корнях, выступающих из-под земли, очищенных от снега — все лучше, чем на голой земле. Она вымоталась за этот день сильнее, чем когда-либо. Она отдыхала и слушала, старалась не утонуть в той эмоциональной волне, что испускал их невольный попутчик.
Хотя отчасти она все же была рада тому, что есть хоть кто-то, кто говорит на одном с ней языке. Находиться наедине с Мару и не иметь возможности нормально с ним поговорить тоже не приносило душевного спокойствия, а так хоть какая-то отдушина, но озвучивать сей факт она, конечно же, не собиралась.
— …но выглядит неплохо, — продолжал Турцел, не обращая ни на кого внимания. Он говорил одновременно со всеми и ни с кем.
— На вкус еще лучше, — не открывая глаз, отозвалась девушка.
— Пробовала зайца?
— Доводилось.
— Irrealle batche, — утвердительно кивнул Мару, не останавливаясь от стругания ветки.
— Шо он сказал? — Имельда приоткрыла глаза и посмотрела на невозмутимого сканди. Что он сказал? Хотелось бы знать. Она лишь пожала плечами. — Как это ты не знаешь? Вы разве не знакомы?
— Знакомы.
— Но ты не знаешь языка, на котором этот узкоглазый изъясняется? Кстати, как вы вообще познакомились? А он как тут оказался?
Имельда улыбнулась, когда Мару совершенно «случайно» выбил из костра мелкий уголек, глядя на Турцела исподлобья. И, конечно, тот совершенно случайно угодил прямо в болтливого провожатого. Мужчина подскочил со своего елового лежака и запрыгал вокруг, отряхиваясь.
— Ай, ой, ты! Аккуратнее! — Мару довольно осклабился и продолжил стругать. — Нет, ну, ты видела? Видела?!
— Меньше оскорбляй его, тогда, может, дойдешь до деревни в целых штанах.
— Так он понимает каждое мое слово!?
Имельда взглянула на Мару и иронично выгнула губы, вновь прикрыв глаза.
— Ну… На счет каждого не уверена, но понимает.
— Ах, полюби меня кабан! Хитрый… — мужчина замялся, неистово помахивая руками, не в силах подобрать сходу нужного слова, — Иностранец! — Мару усмехнулся, глядя в костер. На их стоянку опустилась тишина, что было весьма удивительно, но продлилось это все равно не долго. — Дык, это, может, познакомимся, а, ребят? Чего молчать? Неуютно как-то…
Имельда уже начавшая было проваливаться в дрему, плотно граничившую с реальностью и различными видениями, вновь очнулась, захлопав глазами.
— Познакомиться? Зачем? Знакомы уже вроде.
— Да не, — протянул, — Какое уж это знакомство. Имена, да и только. Эт не по-людски как-то. Я про это, ну… Откуда родом, да куда путь держите. Что в жизни дорого, что достичь хотите… Вот о чем, — он мягко протягивал слова, словно вел сказ, а не беседу у костра в лесу. Имельда уставилась в костер, слегка нахмурившись.
— Я, итак, знаю, кто ты, Турцел Гудрич. Вор и мошенник, поставщик тел для Игр Асанти. Урожденный вааларец, отец погиб, мать жива, но вы не общаетесь. Любитель женщин и карточных игрищ, нелюбитель оставаться в должниках. — По мере того, как Имельда говорила, взгляд ее становился все туманнее, а челюсть Турцела отвисала все ниже. — В тринадцать… Нет, в пятнадцать попал в передрягу, после которой остался шрам на всю жизнь и уважение самого Аргуса. Но это не помогло пробиться к лучшей жизни…
— Откуда ты все это знаешь? — немного затравленно, ошарашенно пролепетал мужчина. — Ты шпион!? Как это возможно!?
Он подскочил. Имельда моргнула и покачнулась, но удержалась в сидячем положении, потерла вымученно лоб. Мару подошел к девушке и взял за руку. Против она не была. Сейчас это было единственное ее спасение. Турцел продолжал стоять, ожидая пояснений, переводя взгляд то на некромантку, то на Мару. Ему так никто ничего и не пояснил.
— Вы самые странные люди, которых я когда-либо встречал… — тихо проговорил мужчина, поправляя на вихрастой голове вязаную шапку. — А я встречал много опасных личностей! И откуда ты знаешь Аргуса?
И в этот раз ему не ответили. Вскоре Мару отпустил девушку и снял мясо с вертела. Имельда голодным волком вцепилась в свой кусок. Последнее время утолить охоту до еды почти не получалось, а голод все усиливался и усиливался. И был он не простым, а каким-то животным. Имельда пыталась засунуть мысли о нем куда подальше, но выходило не всегда. Она так никому и не сказала, что поймала тогда двух зайцев, а не одного… Из второго, вспоров тому горло, она выпила всю кровь. Правда после этого ее почти тут же вывернуло, но дикое желание крови и парного мяса ушло.