Витязь (СИ)

Гордей кивнул одному из Неофитов. Тот вынес вперёд большой сундук и два мешка. Открыл сундук — внутри лежали доспехи, оружие, амулеты. Всё то, что Синицыны сняли с убитых мной Адептов. Мешки звякнули — в них было золото.
Я подошёл и бегло осмотрел содержимое. Всё на месте, ничего не пропало. Кивнул Феофану.
— Принимаю.
— Отлично. Теперь извинения.
Гордей и Артём переглянулись. Старик сделал шаг вперёд, его лицо было серым, как пепел.
  
— Максим Николаевич, — начал он дрожащим голосом. — Я… мы… Тому, что мы сделали, нет оправдания. Мы оставили вас и брата Марка умирать, движимые жадностью и трусостью. Мы опозорили честь нашего Рода, предали священный долг товарищества. Я прошу… прошу у вас прощения. Зная, что не заслуживаю его.
Артём повторил почти слово в слово, его голос стал ещё тише и надломленнее.
Я стоял, глядя на них, и чувствовал… пустоту. Не удовлетворение, не торжество. Просто пустоту. Эти слова ничего не меняли. Предательство оставалось предательством. Ну… С паршивой овцы хоть шерсти клок.
— Я вас услышал, — ровным голосом сказал я.
Феофан кивнул, принимая мой ответ.
— Дело закрыто. Документы будут оформлены и разосланы в течение недели. Господа Синицыны, вы свободны. Но помните: теперь Церковь всегда следит за вами.
Гордей и Артём поклонились и, не говоря больше ни слова, покинули зал. За ними последовали Ира и Неофиты. Зрители начали расходиться, приглушённо обсуждая увиденное.
Я остался стоять у сундука с трофеями, глядя на закрывающуюся дверь. Часть меня хотела броситься за ними, схватить их за глотки и потребовать настоящей расплаты. Но я сдержался. Данное слово — это святое. Я пообещал Феофану не убивать их и сдержу обещание.
Пока.
— Костров, — окликнул меня орденец. — Останься на минутку.
Я подошёл к столу. Феофан дождался, пока зал опустеет, и достал из-под стола ещё один небольшой свёрток.
— От отца Марка, — пояснил он. — Он просил передать тебе, когда всё закончится. Сказал, ты поймёшь.
Я взял свёрток и развернул его. Внутри лежал небольшой серебряный крестик на цепочке и записка.
«Макс. Спасибо за жизнь. Этот крест — не просто символ веры. Это оберег, который не раз спасал меня. Теперь он твой. Носи его, и пусть Господь хранит тебя на всех путях. Когда поправлюсь, найду тебя. Нам есть о чём поговорить. — М.»
Я сжал крестик в ладони, ощущая прохладу металла. Ещё один долг. Ещё одна связь, которая привязывала меня к этому миру и этим людям.
— Спасибо, отец Феофан, — сказал я, пряча крестик в карман. — За всё.
— Не за что, Костров. Ты заслужил. А теперь иди отдохни. Ты выглядишь так, будто тебе нужен хороший, долгий сон.
Я усмехнулся.
— Вы даже не представляете, насколько вы правы.
Я вышел из Ордена, неся сундук и мешки. Богатство. Власть. Возможности. Всё это теперь было в моих руках. Но почему-то на душе было пусто.
Может быть, потому что месть, даже справедливая, никогда не приносит настоящего удовлетворения. Может быть, потому что я просто устал. Устал от сражений, от охоты, от этого бесконечного выживания.
А может, просто потому, что чувствовал: это только начало. И впереди меня ждут куда более серьёзные испытания, чем обезумевшая ведьма и кучка предателей.
Время покажет.
  
Глава 17
 
Следующие четыре дня я провёл в относительном спокойствии, занимаясь рутинными делами. Продал часть трофейного снаряжения, которое мне не подходило или было повреждено. Заработал на этом ещё восемь золотых — местные артефакторы и торговцы оружием буквально дрались за право купить вещи такого качества. Доспехи и оружие адептов из столичных родов в наших краях были редкостью.
Я оставил себе только самое ценное — пару амулетов, усиливающих защитные чары, один артефакт для ускорения восстановления маны и короткий жезл боевого мага, который идеально лёг в руку. Плюс, конечно, тот самый меч, который я забрал у погибшего мага земли. После ремонта у кузнеца он стал ещё лучше — лезвие закалили, рукоять подогнали под мою ладонь, и теперь оружие служило мне верой и правдой.
С деньгами дела обстояли отлично. Если до охоты у меня было двадцать восемь с половиной золотых, то теперь, с наградой от Ордена, штрафом Синицыных и выручкой от продажи части трофеев, сумма выросла до внушительных шестидесяти трёх золотых. Для вольного охотника в провинциальном городе это целое состояние.
Я мог позволить себе многое. Купить собственный дом в городе, нанять слуг, обзавестись лошадьми и экипировкой высшего класса. Я мог уйти на покой и жить на проценты, сдавая деньги в рост или вкладывая их в торговлю. Я мог даже попытаться основать собственное дело — например, школу для молодых охотников или мастерскую по созданию артефактов.
Но я знал, что ничего из этого не сделаю. Деньги были нужны мне для другого. Для того, чтобы двигаться дальше. В столицу, где были настоящие библиотеки, серьёзные маги и доступ к знаниям о Тёмной эре. Где я мог бы найти ответы на вопросы, которые мучили меня с момента пробуждения в этом мире.
Кто я такой на самом деле? Как я здесь оказался? И главное — есть ли ещё такие, как я?
Гримуар молчал. После того случая в бункере, когда он спас меня, отфильтровав энергию Скверны, книга словно впала в спячку. Страницы оставались пустыми, на обложке не появлялось никаких знаков. Я чувствовал, что артефакт жив, что в нём теплится сила, но для восстановления ему нужно время.
Много времени.
Я навещал отца Марка каждый день. Мракоборец шёл на поправку быстрее, чем ожидали целители. На четвёртый день он уже мог ходить без посторонней помощи, хоть и медленно. Яд был полностью выведен из организма, рана затянулась, превратившись в уродливый, но безопасный шрам.
Мы говорили о многом. О его Ордене Карающих — тайной организации внутри Церкви, которая занимается охотой на особо опасных еретиков и тёмных магов. О его миссии здесь, в Терехове, которая должна была стать обычной проверкой местного отделения Белого Ордена, но превратилась в настоящую заварушку.
— Знаешь, Макс, — сказал он как-то вечером, сидя на краю своей койки и потягивая травяной отвар, — я многое повидал в своей жизни. Воевал с нежитью, ловил колдунов, участвовал в зачистках проклятых мест. Но то, что мы пережили в том бункере… Это было совсем на другом уровне.
— Согласен, — кивнул я, сидя на стуле у окна. — Я тоже немало повидал за последний год, но эта заварушка точно войдёт в список самых опасных.
— И самых поучительных, — добавил он. — Я многое понял о тебе, Макс. О том, кто ты на самом деле. И я хочу, чтобы ты знал: Церковь — не твой враг. Мы знаем о наследниках Тёмной эпохи. Знаем, что некоторые из них дожили до наших дней. И мы… мы не охотимся на них. По крайней мере, на тех, кто не встал на путь зла.
Я внимательно посмотрел на него.
— А на тех, кто встал?
— Мы охотимся на них, — просто ответил Марк. — Как и на любых других злодеев, независимо от их происхождения. Сила сама по себе не делает человека хорошим или плохим. Важно, как он её использует.
— Мудрые слова, святой отец.
— Не такой уж я и святой, — усмехнулся он. — Но стараюсь жить по совести. И ты, Макс, тоже. Я видел это. Видел, как ты сражался не только за себя, но и за других. Как рисковал жизнью ради незнакомых детей. Как вытащил меня из того ада, хотя мог бросить и спасти только себя. Это о многом говорит.
Мы помолчали, погрузившись в свои мысли.
— Когда ты отправишься в столицу? — наконец спросил Марк.
— Откуда ты знаешь, что я собираюсь туда?
— Я много чего знаю, друг мой, — улыбнулся он. — И то, что такой человек, как ты, не задержится в этой дыре надолго, — очевидно. Ты слишком силён для Терёхова. Слишком амбициозен. Слишком… особенный.
  
Я пожал плечами.
— Пока не решил. Может, через месяц. Может, через два. Сначала хочу убедиться, что здесь всё закончено. Что ведьма точно мертва, что её союзники не вернутся. Что Синицыны не попытаются отыграться.