Витязь (СИ)

— Благодарю, — повеселел он. — И напоследок — несмотря на то, что в этот раз им всё сойдёт с рук, у брата Феофана останется отчёт, в котором будут наши показания, заверенные Амулетом Истины и всеми необходимыми печатями. А уж он, поверь, годами будет пить из них кровь, заставляя проклинать тот день, когда они поддались жадности…
  
Глава 16
   
Дорога заняла четыре дня. Я спешил, насколько это позволяло состояние отца Марка, и, к счастью, погода была относительно благоприятной — метели обходили нас стороной, а мороз был терпимым.
За это время мы успели неплохо сработаться. Отец Марк оказался неплохим собеседником, когда силы позволяли ему говорить. Он рассказывал о Церкви, о структуре Орденов, о том, как устроен мир за пределами этого захолустного уезда. Я же делился историями об охоте, о встречах с разной нечистью и монстрами. О Тёмной эре и своём прошлом мы говорили мало — это была тема для более спокойных времён и безопасных мест.
К третьему дню мракоборец уже мог передвигаться самостоятельно, хоть и медленно, опираясь на посох. Рана всё ещё ныла, и яд до конца не вывелся, но критический период миновал. Моё собственное состояние тоже значительно улучшилось — резерв восстановился процентов на девяносто, а тело почти полностью оправилось от перегрузок Второго Протокола.
На рассвете четвёртого дня мы увидели вдалеке знакомый силуэт Терехова на холме. Городские стены, частокол, башни с дежурными магами — всё выглядело так же, как неделю назад, когда я покидал город во главе отряда. Только теперь я возвращался вдвоём, без лошади, в изодранной одежде и с умирающим мракоборцем.
— Наконец-то, — выдохнул отец Марк, глядя на городские стены. — Я думал, что не доживу до этого момента.
— Ещё поживёшь, святой отец, — усмехнулся я. — Такие, как ты, так просто не умирают!
Мы подошли к восточным воротам — тем самым, у которых я когда-то договаривался встретиться с Лёхой и Таней. Стража насторожилась при виде нас — оборванных, грязных путников, один из которых опирался на самодельный посох, а второй выглядел так, будто только что выбрался из мясорубки.
— Стоять! — окликнул нас дежурный Ученик. — Кто такие? За каким лядом в город?
Я поднял голову и встретился с ним взглядом. Молодой парень лет двадцати пяти, с нервным взглядом и плохо скрываемым страхом перед всем, что приходит из леса.
— Максим Костров, вольный охотник, — устало ответил я. — И брат Марк из Ордена Наказующих. Возвращаемся с задания.
Парень замялся, переводя взгляд с меня на мракоборца и обратно. Затем он что-то понял и резко выпрямился.
— Ты… а не тот ли ты самый Костров? Который ходил на ведьму с отрядом Синицыных?
— Он самый, — хриплым голосом подтвердил отец Марк. — И если тебя не затруднит, сын мой, кликни целителей — мне, как видишь, нездоровится. И пошли гонца в отделение Белого Ордена.
Это подействовало. Через минуту нас уже пропускали внутрь, а один из стражников побежал вперёд — то ли доложить начальству, то ли вызвать целителя. Мы вошли в город под любопытными взглядами редких прохожих.
Терехово встретило нас привычным гулом жизни. Торговцы на Большой дороге зазывали покупателей, где-то стучали молоты в кузницах, из трактиров доносился запах жареного мяса и дешёвого пива. Обычный зимний день в провинциальном городе, где люди живут своими заботами и мало думают о том, что творится в лесах и на холмах за его стенами.
— Здесь разделимся, — предложил я, останавливаясь на перекрёстке. — Тебе нужно к церковным целителям, а мне — в Орден. Отчитаться, получить награду, разобраться с формальностями.
— Согласен, — кивнул Марк. — Но после… после того, как я приду в себя, нам нужно будет серьёзно поговорить, Макс. О многом.
— Без проблем, святой отец. Если что, найдёшь меня в «Берлоге».
Мы разошлись. Я проводил его взглядом — сгорбленная фигура в окровавленной рясе, опирающаяся на посох и медленно бредущая к храму.
Белый Орден встретил меня со смесью любопытства, удивления и плохо скрываемого облегчения. Дежурный служка, увидев меня, чуть не выронил свечу, которую нёс в одну из боковых комнат.
— Г-господин Костров? Живы⁈
— Самому не верится, но да, — сухо ответил я. — Где отец Феофан?
— В к-кабинете, на втором этаже, как всегда…
Я поднялся по знакомой лестнице, чувствуя, как с каждым шагом в груди нарастает тяжесть. Не физическая — моральная. Сейчас начнётся самое неприятное. Отчёт. Вопросы. Необходимость заново переживать всё то дерьмо, через которое мы с мракоборцем прошли.
Постучал в дверь.
— Войдите, — донёсся знакомый хриплый бас.
Я толкнул дверь и вошёл. Отец Феофан сидел на своём привычном месте, склонившись над очередной стопкой бумаг. Увидев меня, он замер, затем медленно поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на изумление.
— Костров? — недоверчиво произнёс он. — Ты… как?
— Долгая история, отец Феофан, — я опустился на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — Очень долгая и очень мерзкая.
Орденец молча достал из ящика стола знакомый Амулет Истины и положил его между нами.
— Рассказывай.
И я рассказал. Всё. С того момента, как мы спустились в бункер, и до того, как я вытащил отца Марка на поверхность. О сражении с ведьмой и её союзниками. О смерти бойцов Синицыных. О том, как я прикончил двух Адептов и ранил Мастера. О бегстве последнего. О предательстве Гордея и Артёма, которые бросили нас умирать в подземелье.
Феофан слушал молча, не перебивая, лишь изредка кивая. Амулет Истины лежал передо мной, и каждое моё слово проходило через его магические фильтры. К концу рассказа лицо орденца стало каменным.
— И у тебя есть доказательства? Трофеи?
Я выложил на стол то немногое, что успел собрать — обломки артефактов ведьмы и часть лезвия клинка Скаля. Большего, к сожалению, принести не удалось…
Феофан внимательно изучил всё это, а затем кивнул.
— Учитывая, что брат Марк, как только ему станет лучше, подтвердит всё тобой сказанное… Этого достаточно. Задание выполнено, Костров. Более чем выполнено. Ведьма мертва, её союзники либо убиты, либо сбежали, дети спасены. Что касается Синицыных…
Он замолчал, барабаня пальцами по столу.
— Их действия — тяжкий грех и нарушение всех мыслимых норм. Предательство товарищей в бою, присвоение чужих трофеев… По всем законам ты имеешь полное право требовать сатисфакции. Но…
Это «но» прозвучало тяжело, как надгробная плита.
— Ситуация на севере ухудшается. «Седой разлом» нестабилен, «Костяной хоровод» проявляет признаки активности. Княжество стягивает туда все силы. Любой боевой маг сейчас на вес золота. Прошу, пойми — если ты прикончишь Гордея с Артёмом… Заречье, скорее всего, падёт при первой же серьёзной атаке. А это почти тысяча душ.
— У меня уже был разговор на эту тему, — невесело усмехнулся я. — И я обещал отцу Марку не убивать их.
— Ты принял верное решение, охотник, — с облегчением сказал Феофан. — Мы постараемся компенсировать твои потери. И проследить, чтобы Синицыны заплатили по счетам. По-другому.
— Каким образом?
Орденец наклонился вперёд, его глаза вспыхнули хищным огнём.
— Всё имущество, снятое с убитых тобой врагов, официально признаётся твоей законной добычей. Синицыны обязаны вернуть тебе всё до последней медяшки. Плюс штраф в размере… скажем, десяти золотых — за моральный ущерб и нарушение воинской чести. Плюс публичное признание вины перед общиной Заречного и представителями Ордена. Гордей и Артём будут опозорены, их репутация будет запятнана. А я лично прослежу, чтобы информация об их предательстве дошла до нужных ушей. Они станут изгоями в приличном обществе. Это клеймо они не смоют до конца жизни.
  
— Двадцать золотых, — сказал я наконец. — Штраф — двадцать. И они лично, при свидетелях, просят у меня прощения. И у отца Марка тоже.
Феофан усмехнулся.
— Пятнадцать. Больше они не потянут — Род вряд-ли станет им помогать в этом вопросе. Со вторым пунктом согласен.