Витязь (СИ)

Он понизил голос, будто боялся, что стены услышат.
— На севере, на границе нашего, Вешенского и Крутогорского уездов, снова зашевелился «Седой Разлом». Треклятая пакость подаёт признаки нестабильности, а из «Костяного Хоровода» приходят… тревожные сигналы. Наместники трёх уездов по согласованию с Новомосковском объявили режим повышенной готовности. Из столицы уже выдвинулся отряд Ордена с усилением — Архимагистр, несколько Магистров и полтора десятка Мастеров с частью княжеской и боярских дружин. Наш уезд, как ближайший, обязан выставить максимальное количество сил для совместной операции по укреплению печатей. Все наши Адепты, лучшие Подмастерья, три четверти дружины — всё это уже на севере или готовится к маршу. Отец Алексей завтра сам выезжает к Разлому для проведения большого ритуала. Твоя ведьма, Костров, сильна и опасна. Но ею можно заняться и позже. А вот нестабильный Разлом и пробуждающийся Хоровод — это риск для всего юго-запада княжества сразу, это десятки тысяч жизней минимум. Приоритет очевиден, как бы цинично это ни звучало.
  
Я молча кивнул. Всё стало на свои места. Картина обрела чёткость, как после наведения прицела.
«Седой Разлом». «Костяной Хоровод». Обрывки знаний сложились в голове в мрачную, но теперь более ясную мозаику.
Седой Разлом. Не трещина в земле, а шрам на магическом ландшафте, остаток чудовищного эксперимента или катастрофы Тёмной Эры — ну, так гласили местные легенды. Не могу сказать, насколько это действительно имеет отношение к моим временам — до Падения, в мои времена, магии не было. Но допускаю, что оно появилось в результате одного из ядерных ударов — от них вообще в этом несчастном мире появилось очень много разной гадости. Жуткое местечко, где законы реальности истончены и непостоянны, постоянно держащее в напряжении местных. Периодически из него «сочится» дикая, искажённая магия, рождающая аномалии и привлекающая тварей из пограничья. Его давно запечатали, но печати требуют постоянного поддержания. Если они падут, нестабильная зона может разрастись, поглотив несколько приграничных районов, отравив землю и воду на десятилетия. Это не конец света, но конец нормальной жизни для тысяч людей в трёх уездах.
Костяной Хоровод. Огромное курганное поле, место древней битвы и массового захоронения, что случилась в первые десятилетия после Падения. Земля там пропитана смертью и старой некротической магией. Это не управляемая армия мёртвых, но гигантское «месторождение» нежити. Если сдерживающие чары, наложенные на курганы, падут, поднимется волна одичавшей, хаотичной нежити — тысячи, а может и десятки тысяч костяков, упырей и призраков. Они хлынут на ближайшие деревни, сёла и города, разнося смерть и чуму. Чтобы подавить такую вспышку, потребуются месяцы и колоссальные силы, которые ослабят оборону всего княжества. К счастью, князь был целым Архимагом, и в его подчинении имелось несколько Архимагистров — грозная сила, которой могли похвастать немногие из его соседей… И во многом из-за подобных проклятых мест, коих хватало на землях Ярослава Наумова, он не подчинил себе окрестных владетелей.
Вот она, шахматная доска региона. Геополитика, как говаривали в старину… Если подумать, вполне очевидно, кому выгодно периодически тревожить эти места, дабы не давать Новомосковску слишком уж заглядываться на соседние земли… В общем, власти не бездельничают. Они столкнулись с угрозой масштаба, как минимум, десятка, а скорее и больше, уездов и бросили на неё всё, что можно, включая вызванные из столицы элитные силы. Моя ведьма, даже с её кровавым ритуалом, на этой доске — всего лишь мелкая, раздражающая неприятность, которой можно заняться и позже. Жестокая арифметика, которую я знал как свои пять пальцев.
— Я не могу дать тебе ни одного человека, — заключил Феофан. В его голосе слышалась усталая досада. — Все, кто может держать меч или читать заклятье, уже получили приоритетные назначения. Орден пуст. Дружина на пределе. Контракт на ведьму в силе. Золото… Учитывая обстоятельства — двадцать золотых, если принесёшь её голову. Но ты будешь действовать в одиночку. Официально мы благословляем тебя на сей подвиг. Неофициально… — он тяжело вздохнул, — удачи, Максим. И прости.
Я встал. Злость уступила место холодному пониманию.
— Всё ясно. Спасибо за прямоту.
Визит к наместнику лишь подтвердил услышанное. Самого правителя на месте не оказалось — оказывается, он отправился к границе ещё вчера вечером, с небольшой свитой. Вместо него остался его младший брат, тоже член княжеского Рода Степан Наумов. Слабый Адепт слушал меня, стоя у большой карты, на которой стрелы и флажки скучились на севере, у границ с соседними уездами.
— Брат Феофан проинформировал? — спросил он, не оборачиваясь.
— В полном объёме. Про Разлом, Хоровод и столичных подкреплений.
— Тогда ты понимаешь контекст. Я вынужден согласиться с приоритетом. Князь и Боярская Дума оценили угрозу с севера как критическую для региона. Мы обязаны выделить максимум сил для совместной операции. Мы не можем отвлекаться на всякую шушеру в такой момент. — Он обернулся. — Твоя ведьма действует нагло и умно, пользуясь моментом. К сожалению, сейчас мы ничего поделать не можем, но будь уверен — когда наместник и основная часть дружины вернётся, мы займёмся ею. К сожалению, раньше не получится.
Я вышел из резиденции. В воздухе витало непривычное для провинциального города напряжение, как перед большим сражением. Чувствовалась масштабная переброска сил, которую не скроешь.
Региональная угроза против локальной, — думал я, направляясь к лошади. Подкрепления из столицы, объединённый приграничных уездов… Всё правильно, всё разумно. Значит, мой участок фронта, если говорить языком военной стратегии, официально признан не имеющим даже тактического значения. Списан в допустимые потери. Что ж. Знакомое положение.
Дорога до Заречного пролетела в тяжёлых раздумьях. Ведьма слишком, подозрительно хорошо подобрала момент, когда власти отвлечены на большую проблему. Сыграла на опережение. Не сомневаюсь — стоит ей закончить со своими делами, и она быстро сбежит, не рискуя задерживаться. Стерва явно была как-то связана с начавшимися проблемами, она была частью большой мозаики — и я постараюсь её собрать.
Заречное предстало передо мной крепостью в состоянии осады. Ворота были наглухо закрыты, на стенах и башнях — вдвое больше стражников, чем обычно. Их лица были бледными, напряжёнными. В воздухе висела тишина, но не спокойная — гнетущая, звенящая от пережитого ужаса. Запах страха был осязаем, словно прогорклый дым — именно таким было ощущение общей ауры поселения в моём магическом восприятии.
Меня остановили у самых ворот. Дежурный Неофит, молодой парень с трясущимися руками, узнал меня — я бывал здесь раньше, скупая кое-какие травы у местных знахарей.
— Костров? Что ты… — начал было он.
— К старейшине Гордею. По делу о ночном нападении. Срочно.
Они пропустили меня, но два стражника пошли следом, не скрывая, что сопровождают. Село было похоже на разворошенный муравейник. Женщины плакали на порогах пустых изб, мужчины сгрудились у чёрного, обугленного участка частокола на юго-западе, трогали странную, мёртвую древесину, шептались. В их шёпоте сквозило недоумение и животный ужас. Ни следов борьбы, ни крови. Просто пустота. И холод, странный, въедливый холод, ещё витавший в некоторых домах.
Гордея я нашёл не в его избе, а у подножия Страж-Древа. Старик сидел на корточках, положив ладони на могучие корни, вросшие в землю. Он выглядел на двадцать лет старше, чем в моей памяти. Лицо — пепельно-серое, глаза запали и смотрели с угрюмым, плохо скрытым отчаянием. Рядом, прижавшись к нему, сидел его внук. Он не плакал, просто сжимал в руках истёртого медвежонка, того самого, который в ночном видении держала его сестра, и смотрел в пространство пустым, отсутствующим взглядом.
  
— Пришёл, охотник, — хрипло сказал он. — Какое у тебя ко мне дело?
— Я знаю, что случилось, — сказал я тихо, опускаясь рядом на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я видел. Видел, как их уводили. Видел, куда.