Частный детектив второго ранга. Книга 1 (СИ)

— Зачем ему брать след, если всем прекрасно известно, где живёт Ирина? — я недоумённо посмотрел на него.
— Кто бы каким-то оборотням её имя называл? — усмехнулся Бергер. — Максимум, описали, как она выглядит. И, что более вероятно, сказали, что жертва может быть в это полнолуние возле того озера. А чтобы совсем не перепутал, какую-нибудь вещь отдали с её запахом. Когда зверь вырывается наружу, ему плевать на имена. А вот запах будет будоражить его, потому что такие вот наёмники, сидя в засаде в человеческой ипостаси, постоянно будут нюхать эту вещь, доводя себя до исступления, чтобы уже в образе волка не перепутать объект своей охоты с кем-то другим. Побочные жертвы, знаете ли, даже оборотням не нужны.
  
— Тем более, что эти побочные жертвы способны оказать сопротивление и вряд ли хоть как-то интересны зверю, — добавил я задумчиво, беря обойму, заряженную исключительно серебряными пулями. — Вроде бы всё логично, но меня гложет ещё один вопрос: а как мы в таком случае вообще что-то найдём на земле? Я не так чтобы хорошо вижу в темноте.
— Я оборотень, — напомнил мне Бергер. — То, что я не меняю ипостась, не делает меня совсем независимым от луны.
— Ты мне это сказал, как только я переступил порог твоего дома, — напомнил я ему, а затем хлопнул себя по лбу. — Нюх, ну конечно. У тебя же тоже нюх обостряется, и ты вполне можешь учуять, где этот недоносок устроил себе лежбище.
— В общем-то, да, — подтвердил Бергер.
— Ну хорошо. В таком случае поедем в Дубровск. Мне нужно купить кристаллы для снимков, и заодно поговорим с теми двумя отвергнутыми поклонниками, получившими от Ирины по морде, — сказал я, направляясь к двери.
— Вы думаете, Андрей Михайлович, что кто-то из них мог решиться на такое? — Сергей потёр переносицу, беря со стола дело и просматривая его заново.
— На самом деле — нет, — я покачал головой. — Но проверить всё-таки стоит. Иногда самые невероятные вещи могут оказаться самыми верными. Такое бывает редко, обычно тот, кто стоит над трупом с ножом, и является убийцей, но исключения случаются.
Я сунул пистолет в кобуру, посмотрел на куртку и отрицательно помотал головой. Слишком жарко. Что касается пистолета, вон когда Геннадий Макеев на нас с Савельевым с кинжалом кидался, то не прятал его, а наоборот, выставлял на показ. Так что ничего страшного в кобуре нет, всего лишь намёк на то, что у меня есть оружие, и я могу им воспользоваться.
— Андрей Михайлович, Голубев приехал, — в кабинет заглянул Гриша. — Просит принять его.
— Быстро он, — я посмотрел на Бергера. — Сергей, ты завтракал?
— Нет, — он отрицательно помотал головой.
— Я почему-то так и подумал, — повернувшись к Грише, отдал распоряжение. — Частного детектива Бергера накормить, можно даже не одной гречкой. А я пока с Семёном Алексеевичем поговорю, как он до жизни такой докатился.
Голубев появился в кабинете через несколько минут после того, как Бергер и Гриша вышли. Он не имел допуска в замок, поэтому Савинов мог мурыжить его, как хотел.
Разговор с Голубевым получился коротким. Он почти минуту смотрел на меня, а затем глухо произнёс:
— Я не думал, что она может дойти до такого. Граф Макеев откуда-то узнал про шалости сына и не стал раздувать скандал. Он отправил Геннадия к Беркутовым и попросил меня отнестись с пониманием к молодости сына.
— Что он вам предложил? — я невольно усмехнулся. Ну-ну, у меня бы за эти шалости Генка лёгким внушением не отделался бы.
— Он пообещал вынести на голосование присвоение мне дворянского титула, — с небольшой заминкой ответил Голубев.
— Вот как, — я задумался. В своих изысканиях ещё не дошёл до дворянства, как-то не до него было. Оказывается, чтобы стать здесь дворянином, вовсе необязательно, чтобы тебя император им сделал. Можно это сделать путём голосования на Дворянском собрании. Интересное решение.
— Не переживайте, больше вы Анфису не увидите, — он по-своему интерпретировал моё молчание.
— Вы решили радикально избавить этот мир от вашей супруги? — я удивлённо посмотрел на него. — Весьма, хм, оригинально. Нет, я вас в какой-то мере понимаю и даже в чём-то сочувствую, но, Семён Алексеевич, мне вы могли бы и не говорить мне о своих планах.
— Что? — Голубев моргнул, а затем быстро замотал головой. — Нет-нет, Андрей Михайлович, вы меня не правильно поняли. Завтра Анфиса сядет на поезд в сопровождении охранника. Мне его выделил барон Князев, когда узнал о случившемся.
— И далеко она поедет? — я задумчиво смотрел на Голубева. Он был бледен, но настроен решительно. Почему-то не верилось, что он не обращал внимания на жену настолько, что она подалась искать утешение в объятьях других мужчин.
— В Сибирь, — спокойно ответил Семён. — У нас под Иркутском есть небольшое поместье. Кстати, это приданое Анфисы. Она, в отличие от меня, происходит из дворянского рода.
— Я это понял, когда она в меня какой-то молнией хотела зарядить, — не удержался я от сарказма.
— У неё очень маленький резерв энергии, — меланхолично ответил Семён. — Больше, чем на пару заклинаний, не хватает. Анфиса даже в магической школе не училась. Надеюсь, ей её навыки пригодятся на новом месте жительства.
— Не боитесь, что она возьмётся за старое? — спросил я, разглядывая его строгое лицо.
— Нет, не боюсь, я знаю, что возьмётся, — на лице Голубева заиграли желваки. — Но она будет далеко и перестанет выставлять меня на посмешище, — он замолчал, но через короткую паузу добавил: — Валерьян Васильевич сказал, что вы пока не будете предъявлять претензии…
— Пока не буду, — уточнил я. — Как ни крути, Семён Алексеевич, а именно вы виноваты в том, что произошло. Надеюсь, вы не будете это отрицать?
— Нет, — он покачал головой. — А пока вы думаете над тем, как именно меня наказать, я, пожалуй, пойду за Анфисой, если вы не возражаете.
— Идите, — я посторонился, давая Голубеву дорогу. — И надеюсь, что ваша идея с изоляцией Анфисы Ильиничны окажется вполне успешной, потому что предупреждаю: больше я ничего подобного не потерплю. И да, я вполне смогу решить проблему весьма радикально.
— Я это уже понял, Андрей Михайлович, — ответил Голубев и вышел из кабинета. В коридоре его перехватил решительно настроенный Савинов, чтобы проводить к жене.
Подождав примерно минуту, я направился на кухню, чтобы забрать Бергера и поехать в Дубровск. На кухню шёл чисто интуитивно, просто потому, что был почти уверен: никто его в столовой устраивать не будет. Он же мой раб, как сообщил Савелий, и отношение со стороны слуг будет к нему соответственное.
Да и слуги у меня те ещё морды гнусные, но преданы почти до фанатизма, даже не мне, а замку. И поэтому будут делать всё от себя зависящее, чтобы замок не лишился владельца, и ему было относительно хорошо. Теперь, когда они убедились, что бывает, когда владелец совсем уж чудить начинает, боюсь, мне не дадут слишком развернуться, даже если у меня крыша потечёт, и я начну кукиши воробьям показывать.
На кухне меня ждала потрясающая картина: Сергей действительно сидел за столом и ел нехитрый завтрак, а на соседнем стуле, напротив него, сидел Савелий и сверлил оборотня немигающим взглядом.
— Он на меня так смотрит, что я вот-вот подавлюсь, — пожаловался Бергер, поворачиваясь ко мне.
— Ну ещё бы, — я хмыкнул и стянул со стола пышную булочку. — Ты его колбасу жрёшь. Смотри, кинется.
Бергер вместо ответа медленно отодвинул в сторону бутерброд, и, посмотрев на кота, медленно произнёс:
— Вот, можешь есть, на твоё не претендую.
— Твари вы все! Мерзкие облезлые твари! Бедного котика объедают, да ещё и объедками кормить пытаются. Вы бы ещё в помойное ведро этот кусок выбросили и милостиво позволили мне полакомиться! — кот выгнул спину, зашипел и, спрыгнув со стула, удалился из кухни, задрав хвост, как знамя.
  
— Что он сказал? — спросил Бергер, забирая недоеденный бутерброд и быстро его приканчивая.
— Сказал, что ты нанёс ему смертельную обиду, пытаясь накормить объедками со своего стола, — ответил я и тут же расплылся в улыбке, когда кухарка поставила передо мной на стол чашку кофе. — О, спасибо.