От всего сердца

— Конечно.
Однако ночью в постели они не обменялись ни словом, ни прикосновением. Разделявшее их расстояние казалось слишком большим, но все же недостаточным.
Они ненадолго задремали.
Проснувшись, Грей увидел, что лежит в постели один. Его охватил страх, но, потрогав место, где лежала жена, он обнаружил, что простыни еще теплые. Значит, Беркли поднялась недавно.
Грей сел и свесил ноги с кровати, усталый и раздраженный. Откинув волосы, он посмотрел на часы, стоявшие на камине. Только что пробило четыре. Грей еще немного посидел, прислушиваясь, но его окружала тишина, и он осторожно подкрался к двери гардеробной.
  
Там никого не было. Библиотека и гостиная также оказались пусты. Вернувшись в гардеробную, Грей надел брюки и сорочку. За долгие часы, проведенные им в игорном зале, одежда пропиталась запахом табачного дыма и спиртного.
— Будь ты проклят, Андерсон. — Грей потер шею.
«Надо было убить тебя», — подумал он, на сей раз не высказав мысль вслух.
Грей натянул сапоги. Привычное прикосновение ножа сейчас раздражало его. В тот миг, когда следовало пустить оружие в ход, он не вынул его из ножен, и теперь ему оставалось лишь сожалеть об этом. Грей вновь выругался.
Решив, что Беркли отправилась в комнату Ната, Грей уже собирался покинуть апартаменты, но вдруг краешком глаза уловил шевеление на балконе. Беркли отодвинулась от балюстрады и обхватила себя руками, чтобы согреться. Ей и в голову не пришло надеть плащ или хоть что-то потеплее ночной рубашки. На Беркли не было ни обуви, ни чулок.
Когда Грей подошел к ней, она не обернулась и ничем не выдала удивления. Казалось, жена ждала его. Грей встал за ее спиной.
— Сегодня ночью они вышли на улицы, — сказала Беркли, не оглядываясь. — Будут неприятности.
Грей не спросил, о ком идет речь. Минувшим вечером он видел в толпе гостей «Феникса» нескольких австралийцев, хотя и не подозревал, что Беркли тоже их заметила.
Бобби Берне и Джолли не появились, а Грей полагал, что Беркли вряд ли знает еще кого-нибудь из «гусей».
— Какие именно неприятности?
Она пожала плечами.
— Как ты думаешь, их Андерсон направил?
— Возможно. Но ты здесь ни при чем. Если что-то и случится, то не по твоей вине.
Внезапно Беркли осознала, что Грей не задает обычных вопросов. Его интересовало не то, откуда она знает, а что она знает.
— Сегодня в «Феникс» приходили «гуси», — сказала она. — Ты заметил их?
— Да, но не думал, что ты заметишь.
— Один из них попросил погадать ему по руке. Я не знала, кто он, пока не взяла его ладонь. Потом было уже поздно. Я думала, меня стошнит. — Беркли поежилась, но не от ночной прохлады. Ледяной холод объял ее душу. — Они нигде не появляются поодиночке. Там, где оказался один, найдутся еще с полдюжины.
— Я обнаружил трех. — Впрочем, Грей не догадывался, что мужчина, беседовавший с Беркли, тоже австралиец. Значит, их было по меньшей мере четверо. Однако, вероятнее всего, шестеро, как и считала Беркли. — Когда ждать нападения? Этой ночью?
— Думаю, да. Сначала я не знала об этом, но когда проснулась, у меня уже не оставалось сомнений. Я вышла сюда, надеясь, что увижу их.
— «Гуси», как правило, не прячутся. Устрашение — главное их оружие. Они выступают массой, и никогда по одному. Они скорее промаршируют по Портсмут-сквер с факелами, чем станут промышлять в темных закоулках.
Лицо Беркли исказилось от страха.
— Сегодня ночью они не собираются промышлять. Они будут убивать.
Убеждать Грея не пришлось.
— Иди в комнату и оденься. Я отправлюсь за Доннелом и Сэмом. Нужно вывести постояльцев на площадь. Разбуди Ната и выходи сама. Я хочу точно знать, что ты ждешь меня на улице.
Беркли кивнула:
— Да, конечно. — Коснувшись губами щеки Грея, она проскользнула мимо него.
Постояльцев отеля крайне раздосадовало, что им приходится ночью выбираться из постелей. Многие из них лишь несколько часов назад покинули игорный зал, не выспались и не успели протрезветь. Другие спали так крепко, что их подолгу тормошили, уговаривая покинуть номер.
Не зная, почему их побеспокоили, они проявляли подозрительность и упрямство. Кое-кто во всеуслышание заявлял, что это лишь повод обокрасть их. Многие теряли время, собирая ценные вещи и укладывая чемоданы. Игроков, до сих пор сидевших за столиками, оказалось еще труднее оторвать от карт. Те, кому привалила удача, оказывали сопротивление.
До самого последнего мгновения Грей опасался, что ему и Доннелу придется выволакивать Энни Джек из ее драгоценной кухни. Но стоило сказать кухарке, что Беркли предсказала беду, Энни тут же отправилась следом за ним.
Неожиданное появление на площади постояльцев, изгнанных из «Феникса», вскоре привлекло внимание любопытных из «Эльдорадо». Потом к ним присоединились посетители других салунов и игорных домов, окружавших Портсмут-сквер. Усиливающийся шум будил проституток и их клиентов и гнал всех к окнам. Не прошло и часа с тех пор, как Грей поднялся с постели, а в зданиях на Портсмут-сквер не осталось ни одного спящего.
Беркли положила руку на плечо Ната, удерживая его рядом с собой. Мальчик, опустив глаза, высматривал Пандору. Беркли опасалась, как бы Нат не ускользнул на поиски кошки.
— Здесь! — крикнула она. — Здесь!
Нат с надеждой поднял глаза и увидел, что Беркли отыскала в толпе Грея. Заметив ее и мальчика. Грей начал протискиваться сквозь толпу.
— Вы не видели Пандору? — спросил Нат. Грей ласково взъерошил волосы мальчугана.
— Пока я выгонял людей на улицу, она все время терлась у меня под ногами. Я дважды чуть не наступил на нее. Не сомневаюсь, она покинула отель вслед за мной.
— Может быть. — Глаза Ната вновь обратились к толпе. Грей смущенно улыбнулся Беркли:
— Пожалуй, надо было вынести кошку.
— С ней ничего не случится. — Беркли огляделась. Спокойные терпеливые лица встречались лишь изредка. — Как, по-твоему, меня не линчуют за то, что я устроила этот переполох?
— Думаю, эта ночь обернется твоим звездным часом.
Беркли и Грей расположились таким образом, что не видели, как пламя вырвалось сквозь крышу скобяной лавки Питермана на юго-западном углу Портсмут-сквер. Первой огонь заметила проститутка, торчавшая у окна своей комнаты в «Эльдорадо». Собравшаяся внизу толпа не услышала ее пронзительного вопля. Его заглушил треск огромной зеркальной витрины, выбитой изнутри взрывом банок с краской и скипидаром.
Грей оттолкнул Беркли. Доннел уже что-то кричал, собирая пожарную команду, и Грей бросился к нему. Добровольцы быстро собрали все ведра, и у насосов встали люди. Даже те, кого только что силой вытащили из питейных заведений, в минуту опасности повели себя вполне достойно.
Лавку Питермана бросили на произвол судьбы. Жители Сан-Франциско, поднаторевшие в тушении пожаров, понимали, что магазин уже не спасти, и главное сейчас — не дать огню распространиться. Точно определив направление ветра, дувшего с северо-востока, люди взялись за дело с мрачной решимостью, ибо знали, что им придется бороться с пламенем в наихудших условиях. Первым начали тушить салун Гэнди Плясуна.
Прибыли пожарные повозки с насосами. Их притащили без помощи лошадей. На салун обрушились струи воды, нацеленные на крышу. Добровольцы передавали воду по цепочке. Сейчас каждое ведро было на вес золота.
— Нынче вечером «гуси» славно потрудились! — крикнул кто-то.
С ним все единодушно согласились, хотя почти никто не сомневался в том, что причастность «гусей» к пожару вряд ли будет доказана.
— Нам еще повезет, если удастся отстоять город, — добавил другой.
  
Беркли находилась у противоположного края площади и не слышала этих замечаний, но думала точно так же. Переменчивый ветер срывал с крыши лавки Питермана языки пламени, и они уже начинали лизать дом, отделенный от нее тремя зданиями. Казалось, пожар вот-вот охватит всю площадь.
— Надо что-то делать, Нат, — сказала Беркли. — Помочь чем-то, кроме молитв… — Она умолкла, внезапно обнаружив, что мальчика нет рядом. И что самое страшное, Беркли не помнила, давно ли в последний раз видела его рядом с собой. Может, он отправился помогать Грею тушить огонь? Сердце Беркли сжалось от страха, когда она представила, как мальчик изнемогает под тяжестью ведер, передаваемых из рук в руки. Нат скорее свалится без сил, чем сдастся.