От всего сердца

Он чуть приподнял лицо, и Беркли увидела его улыбку — озорную, самоуверенную и победоносную. Но это ничуть не уязвило ее. Она любила Грея таким, каким он был — гордым, порой чуть грубоватым и восхитительно-бесстыдным. «Самый настоящий благородный пират», — оценила Беркли, обворожительно улыбнувшись ему в ответ.
Глаза Грея потемнели.
— Впусти меня.
Он отпустил ее запястья. Руки Беркли обвили его шею, бедра обхватили ноги Грея. Она приподняла колени и подалась ему навстречу, давая понять, что уже готова и ее разгоряченное тело жаждет любви. Почувствовав первый мягкий толчок, Беркли подавила стон и закрыла глаза.
  
— Милая, любимая Беркли… — шептал Грей. — Ты все еще такая застенчивая. Я хочу видеть тебя…
Он глубоко вошел в ее лоно, и ресницы Беркли распахнулись.
— …и слышать… — Грей немного подался назад, но Беркли чуть слышно вскрикнула, и он с силой ворвался в ее тело. — Да, вот так, — прошептал Грей. — Вот так…
Они задвигались в едином ритме, их сердца бились в унисон. Казалось, в их жилах пульсирует одна и та же кровь, а сами они сливаются в единое целое.
Ноги Беркли все крепче обхватывали бедра Грея. Прерывисто дыша, она устремлялась навстречу ему. Собравшись с силами. Грей ждал, когда к ней придет оргазм, и едва это произошло, крепко прижал ее к себе, задвигался мощными рывками, все ускоряя темп, и, наконец, тишину комнаты разорвал его хриплый стон.
Беркли провела рукой по шее Грея и запустила пальцы в его темные волосы. Отделившись от нее. Грей перекатился на спину и закрыл глаза. Беркли примостилась на его плече
Прошло несколько минут. Грей уже подумал, что девушка задремала, и удивился, когда она спросила, не спит ли он.
— Нет, не сплю.
— Хм-м…
— Ты что-то хотела? — спросил он, наконец.
— Нет.
— Понимаю. Беркли улыбнулась.
— Нет, не понимаешь. Ты говоришь это слово всякий раз, когда чувствуешь себя не в своей тарелке.
— Понятно, — повторил Грей. — Ты отлично меня изучила.
Беркли приподнялась на локте.
— Именно об этом я только что думала. Только все совсем наоборот.
— Наоборот… Понятно.
— Да, так оно и есть. Я знаю о тебе много важных вещей, но слишком мало подробностей.
— Например.
— Мне известно, что ты осторожный человек, но я по-нятия не имею, где ты родился.
— Разве ты не можешь определить это по моему произношению? — спросил Грей, мягко растягивая слова.
— У тебя заученная интонация: то мягкая и тягучая, как мед, то холодная и отрывистая. Нарочито-искусственная. Ты мог бы быть и аристократом-плантатором, и торговцем-янки.
Возможно, я и то и другое.
Вот как?
Грей чуть нахмурился.
— Ты знаешь, Беркли, что я хозяин отеля и игорного дома. Еще я владею частью паев железной дороги и земельными участками в Сан-Франциско, которые со временем пущу в оборот. Я такой же туповатый и твердокаменный делец, как и любой банкир или торговец в городе. В одном ты права. Я — человек осторожный.
— И родился ты…
— На корабле.
Зеленые глаза Беркли расширились.
— На корабле… — негромко повторила она. Грей кивнул.
— В самом центре Атлантики, в нескольких сотнях миль от Чарлстона. Я побывал в портах Лондона и Парижа, Бостона и Сингапура, Шанхая, Буэнос-Айреса и Рима. Может быть, отсюда и мое произношение.
— Не исключено. Стало быть, твои родители были не просто пассажирами.
— Нет.
Беркли ждала продолжения, но Грей молчал, и она не стала допытываться.
— Как ты оказался в Сан-Франциско?
— Кит повредил корпус нашего корабля, и нам пришлось направиться к берегу. Мы высадились неподалеку отсюда. Слухи о «золотой лихорадке» только что достигли побережья, и к тому времени, когда мы выбрались на сушу, палатки и хижины уже опустели. Наш корабль оказался первым заброшенным судном в бухте.
— Иными словами, у тебя не было иного выбора, кроме того, чтобы остаться в городе.
— Да, но это не имело значения. Мне понравилось здесь. Я сразу набрел на золотую жилу. Взяв все, что лежало на поверхности, я продал участок людям, которые были готовы вкалывать не покладая рук, лишь бы добыть остальное. Вернувшись в город, я увидел, что здесь можно сколотить состояние. Первый свой игорный дом я устроил на том самом корабле.
— Он все еще здесь?
— Нет, он сгорел. Я спас только его носовое украшение.
— Рею?
— Да. Мне пришлось еще дважды спасать эту дамочку, когда огонь пожирал все остальное.
— Я слышала об этих пожарах и прибыла сюда вскоре после того, как случился последний из них. Даже не представляю себе такую страшную катастрофу. Доннел сказал, что она погубила большую часть города.
— Верно. Но стоило остыть углям, и город сразу начинали восстанавливать.
— Вот почему ты назвал отель «Фениксом». Ты поднял его из пепла.
Грей намотал на пальцы локоны любимой.
— Иди ко мне, — попросил он, и Беркли тотчас прильнула к нему. Грей впился в нее долгим поцелуем. Казалось, она тает от его прикосновений. Когда Беркли вновь положила голову ему на плечо, Грея охватило ощущение покоя и уюта. — Ты проведешь эту ночь со мной, — сказал он.
— Да, до утра.
— Ты останешься здесь и утром.
— Хорошо, Грей.
Он опустил взгляд на ее золотистую голову. Грея терзали сомнения, особенно после того как Беркли упомянула о том, что намерена покинуть его.
— Как быть с Натом?
— Нат будет на свадьбе, но прежде ты должен поговорить с ним. Скажи ему, что ни в чем не винишь.
Грей и сам понимал, что побеседовать с мальчиком необходимо.
— Мне не в чем винить Ната. Во всяком случае, в том, что касается Торнов.
— О чем ты?
— Я еще не разобрался до конца, но многое в этой истории кажется мне странным. — Грей нежно провел пальцем по ее плечу. — Почему эти люди не обратились прямо к тебе? Зачем им понадобился Нат?
— Понятия не имею.
— И если я, как ты утверждаешь, похож на Грэма Денисона, то почему Декер Торн не заинтересовался мной? Ты говорила, что Грэм был его другом.
— Возможно, никто, кроме меня, не замечает этого сходства. Все, чем я располагаю, — это рисунок, опубликованный в газете.
— Но главное — серьга. Если это действительно копия, зачем Торны предпринимают такие усилия, чтобы вернуть ее себе?
Сначала Беркли показалось, что Грей не верит ей. Она сжала серьгу в кулаке.
— Но это действительно копия!
— Я верю тебе.
— Извини. Мне показалось, что ты сомневаешься. Капитан Торн едва не вынудил меня выбрать одну из двух оставшихся. Понимая, чего хочет от меня Андерсон, я тем не менее взяла эту.
— Ты призналась ему?
— Нет. Я не так глупа. Он считал, что это серьга Грейдона.
— Не мог ли он кому-нибудь рассказать о ней?
— Например, одному из «сиднейских гусей»? Может, даже тому человеку, кто его убил?
Грей кивнул:
— Мы почти ничего не знаем о той драке, в которой погиб Андерсон, но не исключено, что он проболтался о серьге. Может быть, он предложил ее в качестве обеспечения своих карточных долгов.
— И когда выяснилось, что серьги у него нет… — Это было так похоже на Андерсона — садиться за карты без гроша в кармане. Он поплатился жизнью. — Андерсон мог рассказать о серьге и по другим причинам.
— Таких причин множество. Не важно, почему Андерсон проговорился. Главное — он мог это сделать.
— Думаешь, что Нату угрожали «гуси»?
Грей кивнул.
— Однажды я сказал тебе, что они еще возьмутся за меня… правда, тогда они не знали, как это сделать. Но потом у меня появились вы с Натом. «Гуси» знают, что могут отомстить мне, убив или покалечив вас.
Беркли промолчала. Она и сама пришла к тому же выводу.
Грей почувствовал, как напряглась девушка. Он понимал ее без слов.
  
— Не надо, Беркли. Ты не отвечаешь за их поступки. И Нат тоже. Я не хочу, чтобы вы исчезли, считая, будто этим защитите меня. Неужели мне надо еще раз спросить, выйдешь ли ты завтра за меня замуж?