От всего сердца

Грей опустился в кресло-качалку, подался вперед, положил руки на колени и начал вертеть бокал в пальцах.
— И он убедил Торнов поручить вам поиски Грейдона.
— Не совсем так. Последним владельцем настоящей серьги был Грэм Денисон. Декер не знал о ней до исчезновения Грэма. Ее нашли в особняке Ремингтонов вскоре после того, как он там побывал.
— Стало быть, Декер и Грэм были знакомы?
  
— Да.
— Но Грэм — не брат Торнов?
— Никто не знает. Чтобы выяснить это, пришлось бы найти Грэма. Только он мог объяснить, откуда у него серьга.
Грей молча смотрел в бокал. Его рука чуть заметно дрогнула, и по поверхности янтарной жидкости побежала рябь.
— Мог бы, если бы вы его нашли. Если бы я не убил Грэма.
— Да. — Беркли поднялась и подошла к Грею. Опустившись перед ним на колени, она осторожно вынула бокал из его пальцев и отставила в сторону. — Я не хотела сюда ехать. — Она взяла руки Грея в свои. — С самого начала я пыталась убедить Андерсона в том, что нам нельзя связываться с Торнами. После встречи с ними мои подозрения переросли в уверенность. Они не из тех, кого можно безнаказанно водить за нос.
— И все же ты согласилась принять участие в затее отца.
— Отказать ему было не так-то просто. Ты даже не представляешь, что это был за человек. И не знаешь особенностей моего дара. Я уже объясняла тебе, что не всегда могу управлять им. Познакомившись с Торнами, я поняла, как опасно восстанавливать их против себя. Мне казалось, что я сумею вынудить их отказаться от нашего предложения, но эти серьги… они оказались сильнее меня. Держать их в руках — все равно что носить платье Айвори. Я заговорила помимо воли. Я не смогла притвориться, будто ничего не чувствую, не сумела солгать. Я рассказала Торнам о том, что поведали мне серьги: Грэм Денисон мертв. И мой… отец передал им слова, которые я произнесла, прежде чем упала в обморок. Он сказал, что доказательства гибели Грэма следует искать в Сан-Франциско.
— Значит, на самом деле ты не рассчитывала найти его здесь?
Беркли покачала головой:
— Я вообще не видела смысла искать его. И уж конечно, не надеялась найти в Сан-Франциско его убийцу.
— Как же мне надоели все эти разговоры об убийстве. — Грей тяжело вздохнул.
— Жаль, что я рассказала тебе о нем. Промолчи я — и Нат ничего бы не узнал. Нет-нет, я не обмолвилась ему ни словом, — торопливо добавила Беркли. — Он подслушал нас.
— Господи! — пробормотал Грей. — Какой кошмар! — Он потер затекшие мускулы шеи. — Думаю, теперь ничто не мешает тебе рассказать все до конца.
— Я написала Декеру Торну и сообщила ему о смерти Грэма Денисона. С тех пор прошло немало времени. Разумеется, у меня не было доказательств, и я не хотела упоминать твое имя…
— Большое спасибо,
— …поэтому я лишь повторила то, что знала наверняка:
Поиски Грейдона Торна зашли в тупик. Что-то в моем письме, вероятно, его краткость, внушило Торнам подозрения. Судя по всему, они отправили в Сан-Франциско своих людей искать серьгу. Я знаю, эта серьга стоит немало, но к числу фамильных драгоценностей Торнов она не принадлежит. Колин велел изготовить ее, чтобы изобличить меня в мошенничестве. Я распознала фальшивку в тот самый миг, когда взяла ее в руки, и решила, что имею полное право оставить ее у себя.
— Должно быть, они считают иначе.
— Теперь я и сама это вижу. Ты даже не представляешь, как они богаты, Грей. Просто удивительно, что Торны так дорожат этой вещицей.
— Как в это дело затесался Нат?
— Они взялись за него, обнаружив меня в «Фениксе». Не знаю, что у них на уме, но Торны не сделали бы этого без определенной цели.
— Ты уверена, что это они?
— До сих пор я не видела их в Сан-Франциско, но Нат назвал мне их имена.
Грей нахмурился.
— Продолжай.
— Помнишь, как Нат сбежал из «Феникса» несколько недель назад?
— Да.
— Тогда я решила, будто он украл серьгу, желая, чтобы отправилась его искать. Теперь он говорит, что об этом его попросили Торны и посулили ему кучу денег.
— Стало быть, он передумал?
— Да. Он решил избегать их и с той поры все время держался неподалеку от «Феникса». Видимо, это подстегнуло Торнов. Сегодня вечером они пришли за ним сюда.
— Торны были в зале?
— Нет. Прятались во дворе.
— Значит, им удалось застать Ната одного.
— Буквально на минуту, пока он выполнял задание Энни. Они припугнули его, но Нат сказал им, что серьги у него нет. Он решил, что этим все кончится.
— Все только начинается. Что еще они сумели из него вытянуть? Что-нибудь насчет Грэма Денисона? Нат сказал им, что я убил его?
Беркли кивнула.
— Я уже говорила тебе, что Нат подслушал наш разговор. Но он не хотел выдавать тебя. Торны здорово его запугали.
Грею казалось, что он неплохо изучил характер Натаниэля Корбетта. Вырвать у него такую ужасную тайну можно было только очень серьезной угрозой. Причем он боялся не за себя, а только за близких.
— Они угрожали покалечить тебя, — догадался Грей. — Нат опасался за твою жизнь.
В глазах Беркли заблестели слезы.
— Мальчика поставили перед мучительным выбором. Прошу тебя, не сердись на него.
Грей усадил ее к себе на колени. Она уткнулась лицом ему в шею и заплакала.
— Я не сержусь, — шепнул он. — Как я могу сердиться? У него просто не оставалось выбора. Нат любит тебя. Полагаю, он поступил правильно.
— Он и тебя любит.
— Нет. Он уважает меня, может быть, даже восхищается… Беркли вскинула голову. Ее глаза сверкали.
— Его чувства к тебе гораздо сильнее. Ты сам сказал, что Нат мог бы быть нашим сыном. Он любит тебя как отца, я знаю. Вот почему мальчик так мучительно стыдится того, что произошло сегодня вечером.
— Все в порядке. Что сделано, то сделано.
Беркли нетерпеливо смахнула слезы с ресниц.
— Мы с Натом понимаем это. Мы проговорили весь вечер. Нам лучше уехать.
— И бросить меня одного!
— Нет! Все совсем не так!
— Но именно так я воспринял бы ваш отъезд. А я никуда отсюда не уеду. Здесь мой дом. — Грей вынул из кармана носовой платок и подал его девушке. — Скажи мне одну вещь, Беркли. Когда ты говорила о женщине, которая усложнит мою жизнь, ты имела в виду себя?
— Мне и в голову не приходило запугивать тебя.
— Я и не думал об этом. Но мне интересно: знала ли ты, чем это кончится для меня, еще до того, как я сам обо всем догадался?
— О чем ты?
— О том, что я безумно и безнадежно полюблю тебя. Губы Беркли задрожали. Пытаясь преодолеть смятение, она вытерла нос, аккуратно сложила платок и сунула его за рукав платья.
— Мог бы и подождать минутку, — с достоинством заметила она. — Я не в лучшей форме.
— Это уж точно.
— Тебе следовало бы возразить!
— Я уже убедился, что спорить с тобой — пустое занятие.
— Ох…
У Беркли перехватило дыхание. Губы Грея прильнули к ее рту. Она обняла его за шею и всем телом подалась навстречу ему. Кончик ее языка прикоснулся к его губам и скользнул внутрь. Грей стянул платье с плеч Беркли, обнажив ее грудь. Он почувствовал, как от его прикосновений ее сердце забилось сильнее. Она прижала его к себе и замерла на мгновение.
Беркли впилась в Грея жадным поцелуем и застонала, когда он начал маленькими кругами массировать ее соски. Его ласки приводили Беркли в состояние сладостного безумия. Ее сознание затуманилось, но тело само знало, что делать, без вмешательства разума. Отвечать на ласки Грея было так же естественно, как дышать.
Они пошли в спальню Грея, сбрасывая по пути одежду. Платье Беркли осталось лежать в библиотеке. Судя по кипе нижних юбок, им пришлось надолго задержаться у камина. Брюки, носки, чулки, корсаж… До постели они добрались нагими.
  
Беркли вытянулась под Греем. Он легонько сжал ее запястья. Прижавшись к губам девушки долгим поцелуем, он вдруг подумал, что вкус у нее точь-в-точь такой же, как и она сама, — сладкий, но терпкий. От этой мысли Грей улыбнулся.