От всего сердца

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Я не совсем понимаю…
— Отлично сыграно, — похвалил Грей. — Почаще пускайте в ход этот прием. Он заставляет клиента проникнуться доверием к вашим словам.
Беркли не стала разубеждать его, объясняя, что произошло секунду назад. В сущности, она сама этого не понимала.
— В вашей жизни была любовь. Но не настоящая.
— Откуда вы взяли?
  
Беркли указала на короткие линии, начинавшиеся чуть ниже его мизинца.
— Первая из них очень слаба, едва намечена, — пояснила она. — Эта линия неглубока и ничего не значит. Должно быть, вы убедили себя в том, что влюблены.
— Такое случается с каждым мужчиной, верно?
— Не знаю. — В глазах Беркли зажглось любопытство. — Но это произошло с вами?
Грей тоже не знал этого. Он нередко задумывался о том, не было ли в его жизни женщины, образ которой стерся из его памяти, но так и не выяснил это. Грей ничуть не сомневался, что, будь у него в прошлом любимая или настоящая любовь, как выразилась Беркли, он обязательно почувствовал бы это и отправился на поиски, даже не зная ничего наверняка.
— Да, — ответил он наконец. Почему-то ему не хотелось разочаровывать девушку. Было ясно: она верит тому, что говорит. — Как вы и сказали, в моей жизни была любовь.
— Но из этого ничего не вышло.
— Да, — подтвердил Грей, улыбаясь. — Ничего хорошего.
— Я не вполне уверена, — призналась Беркли. — Видите ли, у вас очень необычные линии. Кажется, будто ваша жизнь раздвоена. Или была поделена надвое в прошлом. Я не в силах определить, когда с вами происходило то или иное событие. Это можно объяснять по-разному. Линия жизни обрывается вот здесь… — Она ткнула пальцем в обширный участок гладкой кожи на ладони Грея.
Грей невольно опустил глаза на свою руку:
— Что же это означает?
— Полную бессмыслицу. — Подняв голову, Беркли увидела, что Грей в упор смотрит на нее. Их лица почти соприкасались.
— А именно? — спросил он.
— По всем правилам, мистер Джейнуэй, вы сейчас никак не можете быть в живых.
Грей молча смотрел на Беркли. Ему было очень трудно скрыть от нее, что на сей раз она сразила его наповал.
— Но, как вы и утверждали, это полная бессмыслица. Я жив и здоров.
— Да, понимаю. — Беркли чуть отодвинулась, смущенная его близостью.
Грей не шелохнулся. На его лице появилось нарочито-беззаботное, чуть насмешливое выражение, но Беркли явственно ощущала напряжение в его руке. Только теперь она осознала, как сильны его пальцы, и поняла, что, вздумай Грей схватить ее за руку, вырваться будет невозможно. Внезапно девушке пришло на ум, что сам Грей сделал ее сейчас хозяйкой положения. Однако, возможно, он уже жалеет об этом.
Чувствуя себя загнанной в угол, Беркли оторвала взгляд от лица Грея.
— Это всего лишь одно из возможных толкований. Рисунок линий на вашей ладони можно объяснить противоречиями между вашим внутренним миром и теми свойствами души, которые вы являете окружающим. Два лица. Две жизни. Возможно, вы стремитесь забыть какую-то очень важную часть своего прошлого. Вы находились тогда в мучительном смятении. На вашу долю выпали невыносимые тяготы и утраты. Предательство. Вы бесконечно одиноки, мистер Джейнуэй, хотя сами выбрали такую жизнь.
Грей нахмурился:
— Объяснитесь.
— Вот здесь, — Беркли указала на начало линии жизни, — пучок линий. Это ваши семейные корни.
— У меня нет семьи.
— Вы сами отказались от нее. — Беркли пристально посмотрела на него. — Это не совсем одно и то же. Грей холодно и отчужденно посмотрел на нее:
— Вам виднее, мисс Шоу.
— Вы очень везучий человек, мистер Джейнуэй. Правильнее было бы сказать, что вы умеете предугадывать повороты своей судьбы и использовать их к собственной выгоде.
— Да, это точнее.
— Вам суждена долгая жизнь, хотя и не лишенная трудностей. Полагаю, вы женитесь.
— Только полагаете?
— Нет никаких сомнений, что у вас будут дети, мистер Джейнуэй. — Беркли показала четыре пальца и, помедлив, выставила еще и большой палец. — Пятеро. — Она взглянула на Грея. — У вас уже есть ребенок?
— Нет.
Беркли нахмурилась:
— Не знаю, что и сказать. На вашей ладони явно написано пять детей.
— Будь у меня ребенок, я бы об этом знал, мисс Шоу.
— Мне кажется, это не ваш ребенок.
— Так есть у меня ребенок или нет?
— Не могу сказать точно. Вы утверждаете, что у вас нет детей, но линии на вашей ладони свидетельствуют о том, что среди ваших детей будет чужой ребенок… — Большего от меня не ждите, мистер Джейнуэй. Только вы можете отыскать смысл в моих словах. Я лишь сообщила вам то, что прочла по вашей руке.
— Вы не рискуете утверждать, женюсь я или нет. Ведь это очень легко проверить.
— Все зависит от вас. Возможно, вы откажетесь жениться на матери своих детей.
— Либо жениться на матери чужого ребенка. Уж это точно поделит мою жизнь надвое.
— Речь идет об одной и той же женщине. Но не просите объяснить вам это. Я не могу. — Линии его ладони свидетельствовали совсем о другом. Она не знала, она чувствовала то, о чем поведала Грею. — В любом случае эта женщина сильно усложнит ваше существование. У вас будет интересная, но нелегкая жизнь.
— Она стала такой сегодня утром, — пробормотал Грей и вопреки желанию вновь подал Беркли ладонь. — Что вы скажете о моем благосостоянии, мисс Шоу? Если собираетесь гадать для старателей, вы должны хорошо разбираться в деньгах.
Беркли помедлила. Ей вовсе не хотелось еще раз брать его руку. Прикосновение к Грею внушало ей безотчетную тревогу, но линии на его ладони были здесь ни при чем. В присутствии Грея она острее ощущала в себе жизнь: свое дыхание, учащенное биение сердца, дрожь в пальцах.
Беркли нерешительно взяла руку Грея, но тот тут же выдернул ее. Она удивленно посмотрела на него.
— Надеюсь, вы не станете делать глупости, — сказал Грей. — Я ведь вижу, что вам в голову пришла какая-то мысль.
— Нет. Вы не понимаете. Мои мысли не имеют к вам никакого отношения, вернее, дело в другом.
— Что это значит?
— Я не стану объяснять. — Беркли совсем не хотелось стать объектом насмешек Грея, признавшись в том, что его близость заставляет ее сердце давать сбои. Она вновь указала Грею на его ладонь. — Ваша жизнь неразрывно связана с богатством, мистер Джейнуэй. Вы всегда были состоятель-ным человеком.
Грей чуть не рассмеялся. Всего несколько лет назад ему приходилось драться за объедки. Галета считалась пригодной для еды, если в ней было не более одной червоточины.
— Пожалуй, вам стоит еще раз посмотреть на мою руку.
— Нет, я не ошиблась. У вас много денег. И так было всегда. — Она выпустила его ладонь. — Странно, что вы вообще приехали в Сан-Франциско.
— Да? И что же тут странного?
— По-моему, большинство людей стремятся в Сан-Франциско по тем же причинам, что и мой… мой отец. Их влечет сюда надежда сколотить состояние и обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. У вас же состояние было всегда. Вы родились богатым.
— Ошибаетесь, — возразил Грей. — Но как бы то ни было, я разбогател и не стану спорить с вашим утверждением. Могу ли я надеяться, что не потеряю свои деньги?
— Не сомневайтесь в этом. Грей рассмеялся:
— Пытаетесь продолжать игру? Излишне подробные ответы могут все испортить, не так ли? Вот, значит, в чем ваш секрет.
— Что-то вроде этого.
— Еще один загадочный ответ, — одобрительно заметил Грей. — Вижу, у вас действительно есть талант, надо лишь подумать, как им воспользоваться. — Он встал и молча покинул комнату, а затем и апартаменты.
Беркли услышала, как открывается дверь гостиной, потом шаги Грея, удаляясь, зазвучали в коридоре. Она в замешательстве посмотрела на кошку, но та, приняв ее взгляд за приглашение, прыгнула ей на колени. Коготки глубоко впились в халат, и Беркли негромко охнула. Она подняла кошку и отчитала ее. Девушка еще не закончила свою отповедь, когда вернулся Грей.
  
— Э-ээ… — Беркли опустила кошку на колени. — Я не слышала, как вы вошли.