Титан империи 8 (СИ)

— Нет! — крикнула Света, силясь освободиться. — Мне сказали, что папа умер в поезде от рук Евгения Скалозубова! Как и оба моих брата!
— Ваши братья, да, были мятежниками. А вот отец искупил свою вину кровью. Кто же вам рассказал всю эту ерунду про него?
— Не ваше собачье дело!
— Ох, ну и манеры у вас, Светлана… А ведь Евгений спас вас, вынес на руках и передал мне, чтобы я помогла вам стать его верной слугой.
И женщина мерзко ухмыльнулась.
— Что⁈ Вы хотите, чтобы я служила Скалозубовым? Ни за что! Лучше убейте!
— Увы, вашего мнения никто не спрашивал, — покачала головой женщина. — Мой хозяин сейчас занят. К его возвращению мы сделаем из вас достойную леди!
Света сжала челюсти и заскрипела зубами. Последняя фраза заставила ее облиться холодным потом.
И внезапно ее руки и ноги начали двигаться.
— Что?.. Нет!
— Да! — воскликнула женщина и хлопнула в ладоши.
Вдруг одеяло отлетело в сторону, и Света охнула, когда увидела себя под ним.
— Не самый приятный, но самый простой способ сделать из вас лучшую слугу из всех возможных.
Света сглотнула. Ее руки и ноги опутали тончайшие нити, и каждая уходила вверх, где они цеплялись за перекрытия. Кончик одной из них спустился с потолка, и его поймала женщина.
— Время у нас есть, — сказала она, накручивая нить на палец. — Значит, сначала поучимся кланяться.
Она потянула за нить, и Свету подбросило на ноги. Она попыталась вырваться, но нити затянулись только сильнее.
— Б… больно! — простонала она, делая поклон.
— Конечно, ведь вы сопротивляетесь, Светлана Александровна! Расслабьтесь. У нас впереди еще несколько часов усердных тренировок…
Она снова потянула за ниточку, и Света сделала шаг. Потом другой…
— Сначала поклоны, затем поведение за столом и искусство светской беседы, — говорила женщина ей в спину, пока Света, крича во все горло, выходила из комнаты. — Под конец, думаю, мы перейдем к танцам. А пока умываться. Светлана Александровна! И прекратите дергаться, иначе останетесь без ноги!
  
Глава 11
 
Казань полностью скрылась за плотным слоем дыма, и как лейтенант Бессонова не старалась рассмотреть происходящее внизу, у нее ничего не получалось. Сквозь поволоку проглядывалось лишь зеленое сияние Монолитов, которых уже насчитывалось под сотню. При этом сверкающих клинков ликвидаторов становилось все меньше и меньше.
Поднялся грохот. Что-то сверкнуло и обшивка дирижабля задребезжала. Собравшиеся на капитанском мостике еле удержались на ногах.
— Фронт прорван! — зарычали в рации, а потом все потонуло в какофонии чудовищного скрежета и ругани. Через несколько секунд связь и вовсе отрубило.
Ее пытались восстановить, но ничего не вышло. Там внизу творился настоящий кошмар.
Висящий в небе Нексус пылал так, как никогда прежде. И Бессоновой казалось, что он сейчас смеется над ними.
Наконец, Николай Иоаннович Годунов засадил целый стакан виски и разбил его об пол.
— Ждать больше нельзя. Это полный разгром…
Бессонова не слышно выругалась. Вот этого она боялась больше всего. Да и чего греха таить — все они страшились этой минуты. Осталось последнее средство, ради которого их и послали облетать все самые мощные Осколки в стране.
На мостик зашел капитан Салтыков и встал у иллюминатора — прямо напротив Нексуса. Пожиратель уже вымахал до такой степени, что окружал его голову бледным, сверкающим нимбом. Вкупе с отсутствующей челюстью Салтыкова это выглядело крайне зловеще.
— Ликвидаторы отступают, — послышался его голос из шлема, который он всегда носил с собой. — Командование сообщает, что есть еще время на перегруппировку. Сейчас подойдет резерв, и тогда…
— Нет. Ликвидаторы бегут, нексов все больше, а резервисты — молодняк, который ляжет сразу же, — покачал головой Годунов и снял трубку внутренней связи. — Начинаем операцию «Забвение». Зависнуть над центром!
Салтыков дернулся, но ничего не сказал. Бессонова снова выругалась. Начинается.
— Лейтенант, приведи ее, — бросил наследник престола. — Капитан, подготовьте «ресурс». Сто человек. Еще двести готовятся.
 
Бессонова козырнула и, прихватив с собой двух парней, бросилась вон. Капитан тоже — он пошел на другой уровень, где уже отпирали замки отсеков с «ресурсом».
Два перехода, и вот лейтенант у камеры, где держали жуткую женщину, у которой не было ни имени, ни возраста. Знали ее под кодовым именем «Забвение», хотя кто-то придумал ей кличку Обливион.
Глупо было задавать вопросы о том, кто она такая. Некс. Урод и враг рода человеческого. И этот враг — единственный, кто способен решить исход битвы в их пользу.
Бессонова потянулась к связке ключей, и вдруг из-за двери послышалось:
— Мои услуги наконец-то требуются Его Высочеству?
Сказано это было с еле уловимой долей радости.
— Сука… — буркнула Бессонова и открыла дверь. — Да. Выходи.
Фигура, закутанная в черное, прошла мимо. На ее обескровленных губах горела легкая улыбка. Повязка все еще скрывала глаза, и не дай бог поглядеть в них хотя бы мельком.
Через минуту на мостике зазвенели кандалы, и порог перешагнула их незаменимая «сотрудница». Вся команда тут же повернулась в ее сторону, на миг повисла тишина.
Стоило Обливион приблизиться к Годунову, как Бессонова расстегнула кобуру. Если сука попытается снять повязку раньше времени, то у лейтенанта есть секунда, чтобы выпустить ей мозги.
Убить не убьет, но остановить остановит. Уже был прецедент.
— Мне сказали, что вам нужны мои услуги, Ваше Высочество? — спросила страшная женщина и, звеня цепями, склонилась в реверансе.
— Да, — ответил Годунов. — Через минуту все будет готово. Спускайся.
— А вы не хотите… поучаствовать? — спросила она, мерзко улыбнувшись. — Ведь тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч. Кажется, ваш дедушка любил эту фразу, не так ли?
Годунов дернул щекой. Бессонова слышала, что его дед, покойный император Владимир Годунов, и вправду любил эту фразу. Преступников из числа аристократов, он всегда казнил лично.
— Да как ты смеешь, сука⁈ — зашипела она и сжала кулаки.
— Нет, она права, — покачал головой Николай и проследовал к выходу с мостика. — Раз мне доверили это дело, значит, я сам буду жать на спуск. Пошли.
У лейтенанта еще сильнее зачесались руки от желания выпустить говорливой суке мозги! Она еще и лыбится во все тридцать два зуба!
По металлическому полу застучали сапоги, и их группа спустилась на первый уровень, где у капитана Салтыкова уже все было наготове.
Стоило Бессоновой войти в помещение, как порыв ветра заставил ее поежиться. Запахло гарью и розами.
Николай же смело шагал к раскрытому люку, на краю которого выстроили сотню мужчин. Все они стояли на коленях, руки связаны, а лица скрывали черные мешки. Парочка из них лежала на полу и дергалась, пытаясь освободиться, но крепкие руки гвардейцев не давали им даже вздохнуть.
«Рота смертников», — пришло на ум Бессоновой, когда она встала за спиной Обливион и вытащила маузер из кобуры.
Маньяки, серийные убийцы, педофилы, насильники… Короче, самая гнусная мразь, которую они вытащили из тюрем, лагерей и ссылок, чтобы они стали питательной средой для демонической магии.
И все члены аристократических семей с магическим даром.
— Прошу, — сказала нексонианка, подставляя Бессоновой руки. — Помогите мне.
Она бы лучше помогла ей попасть на тот свет, но ничего не оставалось как расковать нексонианку. Потирая запястья, страшная женщина направилась к смертникам, а потом, остановившись, подставила затылок наследнику престола.
— Прошу, Ваше Высочество. От вас требуется только открыть мне глаза. Я сделаю все быстро. Совсем скоро Казань будет ваша.
Годунов вздохнул и одним движением сорвал повязку. Только черная ткань упала на пол, как все попятились — все, кроме Бессоновой, которая приставила ствол к затылку Обливион.