Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Лия пренебрежительно мотает головой, внезапно потеряв интерес.
– Ладно, Винс, не наезжай. –  Она встает, причмокивая жвачкой. –  Если бы не я, ты бы до сих пор в камере сидел.
– Угу, –  мычу я. –  Легавые отправили моих детей к бабке, которую те в глаза не видели, тоже благодаря тебе.
– Когда мы сошлись, я тебе сразу сказала, что они твои дети, не мои. Я не подписывалась нянчиться с выводком этой стервы.
  
Я аж прослезился от негодования.
– Да что тебе Скарлет-то сделала, а?
– Родила от тебя двоих, для начала.
– Они и мои дети, на секундочку! –  рявкаю я.
– Да, и когда ты с ними, я и Сэффи остаемся одни, –  упрекает она в ответ.
– Не надо притворяться, что ты мечтаешь проводить время со мной.
– Ну, я говорю про Сэффи, –  признает она.
– Скарлет мертва. Прояви хоть немного уважения, –  предупреждаю я, понижая голос, потому что Сэффи начинает махать руками, растревоженная моими криками.
Глаза Лии зловеще вспыхивают.
– По крайней мере, эта психованная сучка больше не будет мозолить глаза, –  произносит она, но, заметив мою реакцию, тут же кривит губы: – Да шучу я! Кстати, ты разве не говорил, что бабка не из бедных?
Я морщусь от удивления.
– Мать Скарлет?
– Если правильно себя поведешь, можешь неплохо заработать.
– О чем ты?
– Теперь, когда ее дочери нет в живых, она будет готова на все, лишь бы оставить девочек у себя. Наверняка заплатит кучу денег за право опеки. Хватит, чтобы купить мне чистокровного чихуахуа, о котором я столько мечтала.
– Ты предлагаешь ее шантажировать… Я не могу так поступить с бабушкой своих детей!
– А в чем проблема? –  пожимает плечами Лия. –  Она украла твоих детей.
– Лия, так получилось из-за тебя, –  напоминаю я.
Тут ее прорывает:
– Мог бы хоть как-то отблагодарить меня за помощь! Я этого заслуживаю.
– Неужели? –  язвительно усмехаюсь я.
Жвачка щелкает у нее во рту, и Лия предостерегающим тоном произносит:
– Мы оба знаем, что я солгала полиции, обеспечив тебе алиби. На самом деле я понятия не имею, где ты был тем вечером. Запросто мог прикончить бывшую жену.
  
Глава 7
 
Бабушка
 
– Что за беда? –  кричу я и, прихрамывая, тороплюсь в гостиную, откуда в панике вылетает мой кот Рыцарь, едва не сбив меня с ног; уши прижаты, в глазах мольба о помощи.
Элис перестает кричать, но слезы все еще текут ручьем. Она вытягивает вперед руку, на которой алеет большая царапина. Дейзи по-матерински утешает сестру. Работница службы опеки тем временем наблюдает, не делая ничего, разве что вздыхая время от времени.
Опасаясь, что мои худшие подозрения подтвердятся, я повторяю:
– Что стряслось?
– На нее кот напал. –  Дейзи устремляет на меня взгляд, полный осуждения, словно это я во всем виновата.
– Ох, Элис, милая, мне так жаль! Дай-ка взглянуть.
Я приближаюсь к детям, желая помочь, однако Дейзи лишь сурово смотрит на меня и предупреждает:
– Ей только хуже станет.
– Ну хорошо… Что я могу сделать?
Соцработник, перебирающая кипу бумаг, которые мне предстоит подписать, пожимает плечами и слегка ухмыляется, давая понять, что больше за детей не отвечает. Теперь они –  моя забота.
– Рыцарь никогда так себя не вел, –  обеспокоенно говорю я, прикусывая губу. Надеюсь, с моим котом все в порядке. Он не привык к детям, и Элис наверняка напугала его своими воплями. Стараясь избежать осуждения, я осторожно продолжаю: – Ты, наверное, его задела. Он не стал бы просто так царапаться.
Дейзи прищуривается и фыркает:
– Папа говорит, что кошки бывают только у ведьм.
Тянет ответить… Вместо этого я иду на кухню за аптечкой, возвращаюсь в комнату и протягиваю Дейзи салфетку.
– Протри царапину, прежде чем заклеить пластырем.
– Нет! –  хнычет Элис, пряча руку. –  Будет щипать!
– Не будет. Что ты как маленькая! –  строго отчитывает ее Дейзи, но Элис визжит и отдергивается, как только салфетка касается ее кожи.
– Хочу, чтобы бабушка сделала, –  надувает губы младшая, упрямо выставив подбородок.
Дейзи поднимает на меня глаза, и по ее взгляду понятно: я нажила себе врага.
– Не называй ее так! –  сердито шипит старшая девочка сестре, достаточно громко, чтобы я услышала, затем топает через всю комнату, падает в кресло и начинает качать на руках ту жуткую куклу, которую я про себя назвала «Чаки».
Мне хочется вырвать ее из рук Дейзи, но я лишь глубоко вздыхаю: знакомство пошло не так, как хотелось. Тем не менее я наклоняюсь к Элис, и та снова протягивает руку для осмотра. На этот раз, пока я обрабатываю царапину и накладываю пластырь, она не сопротивляется. Я не решаюсь обернуться, боясь увидеть, как возмущена Дейзи.
– Как зовут котика? –  проявляет любопытство Элис.
– Рыцарь, –  отвечаю я с улыбкой.
– А почему?
– Потому что он пришел на выручку в самую трудную минуту.
Элис склоняет голову набок и хмурится.
– Как сейчас?
– Что ты имеешь в виду? –  спрашиваю я, держа ее руку дольше, чем необходимо.
– Ты тоже нас спасаешь, –  шепчет она, чтобы сестра не услышала.
Слезы наворачиваются на глаза, и я тихо отвечаю:
– Быть может, мы спасаем друг друга.
Элис улыбается, и на мгновение мне кажется, что все будет хорошо.
– Как насчет кусочка торта? –  предлагаю я.
При одном упоминании о торте в ее ярко-голубых глазах появляются искорки.
– Вы не будете возражать, если я возьму детей на кухню перекусить, а потом мы вернемся к бумагам? –  спрашиваю я у соцработника.
– Конечно, миссис Касл.
Когда Элис встает и берет меня за руку, мое сердце наполняется теплом. Моя младшая внучка, судя по всему, умеет доверять, тогда как старшая куда осторожнее и подозрительнее к взрослым. Мы с Элис подходим к двери.
– Ты идешь, Дейзи? –  Я стараюсь не смотреть ей в глаза, поскольку интуиция подсказывает, что она воспримет это как вызов после «предательства» сестры. К моему удивлению, девочка откладывает куклу и следует за нами, хотя и с кислым лицом, волоча ноги –  будто дает понять, что ее пока не переубедили.
На кухне я предлагаю им сесть за стол и наливаю молока. Дейзи смотрит на стакан с недоверием, словно никогда не пила молоко.
– Позже купим тебе колу, обещаю.
Тем временем у Элис уже «молочные усы».
– Любите желе? –  интересуюсь я и показываю на апельсиновую массу.
Обе девочки странно глядят на меня и качают головами, будто я сошла с ума, раз такое предлагаю. Наблюдая за ними краем глаза, отрезаю два куска бисквитного торта «Виктория» и кладу на тарелки.
– Дейзи, смотри –  кролик! –  Элис восторженно показывает пальцем на розовый бланманже.
Старшая сестра тянется и слегка толкает тарелку, отчего «кролик» начинает дрожать, словно живой. Девочки хихикают, и я присоединяюсь к ним, но смех быстро стихает. Дейзи явно недовольна.
– Нельзя смеяться, мама только что умерла, –  рычит она на сестру.
Элис снова кидается в слезы. Я подхожу и обнимаю ее, чтобы утешить, раз Дейзи даже не шелохнется. К моему удивлению, Элис прижимает мокрое лицо к моей талии, и я вынуждена пробормотать банальное:
– Ну-ну, все будет хорошо…
Глядя на сестру, будто та –  величайшая предательница в мире, Дейзи хватает свой кусок торта и почти целиком запихивает в рот. Затем начинает жевать, громко чавкая и роняя крошки на стол. Я не настолько глупа, чтобы одергивать ее –  понимаю, когда мое терпение испытывают.
Вместо этого я непринужденно замечаю, будто сама себе:
– У вашей мамы в детстве был кролик. –  Дейзи перестает жевать, а Элис прекращает плакать. Обе уставились на меня, ожидая продолжения. –  Она звала его Снежком.
  
– Потому что он был белым? –  предполагает Элис.
– Именно. Надо найти его фото и показать вам.
– А мамины фотографии у тебя есть? –  спрашивает Дейзи.
– Конечно. Очень много.
Девочки переглядываются, и я сразу понимаю, как это для них важно. Разглядывая фотографии, они надеются почувствовать связь с матерью.