Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Увы. Очень уж нервная работа, – виновато признается он, прежде чем заговорщически добавить: – В общем, я хотел, чтобы вы были в курсе…
– Насчет Скарлет? – ахаю я. – Есть новости?
– Его отпустили.
Я отвожу взгляд от увядающих сэндвичей и остывающего чайника.
– Винсента Спенсера? – уточняю я, приподнимая брови.
Картер вертится, явно сам не в восторге от новостей.
– У него алиби.
– Хм, надо полагать, подружка обеспечила, – язвительно бросаю я. По телефону соцработник уже рассказала мне, что происходило в жизни Скарлет и детей до трагедии. Измена, расставание, развод, ребенок с другой. Агорафобия.
Картер пожимает плечами, поглядывая на дверь в коридор. Рвется на улицу, не в силах сопротивляться тяге никотина.
– У нас нет причин ей не верить.
– Разве могли девочки не увидеть или не услышать, как их мать встала, чтобы впустить убийцу? – Я понижаю голос до шепота. – А вот если Винсент все-таки врет насчет алиби, и на самом деле он убил Скарлет, то у них есть причина его покрывать. В конце концов, он их отец.
Констебль смотрит на меня с жалостью, будто со мной случился инсульт, и доверительно сообщает:
– Ваша дочь никого не впускала. Преступник вошел сам.
– Да вы что?! – вскрикиваю я в ужасе.
– Мы не были уверены, пока не получили результаты из лаборатории. Похоже, кто-то разбил стекло в задней двери и прокрался по лестнице, пока Скарлет и дети спали. Поскольку битые окна не редкость в тех краях, нам пришлось убедиться, что повреждение произошло незадолго до ее смерти, а не гораздо раньше – тогда бы оно не имело отношения к делу.
– Боже мой, а если бы девочки проснулись? Они могли бы увидеть, кто это был… их могли бы… – Моя рука взлетает ко рту. Страшно даже представить, что могло случиться.
– Положение тела Скарлет свидетельствует, что все произошло быстро, – торопливо говорит констебль Картер, стараясь меня утешить. – Она приняла снотворное, поэтому даже не проснулась, чтобы оказать сопротивление.
– И на том спасибо, – горько усмехаюсь я.
Он кашляет в руку.
– Мне жаль вашу дочь, миссис Касл. – И, подойдя к двери, задумчиво добавляет: – Теперь у вас есть внучки, и вы им очень нужны.
В отчаянной попытке задержать его еще ненадолго, я выкрикиваю:
– Подождите! – Иначе мне придется вернуться в гостиную и снова увидеть немой укор в глазах девочек, которые потеряли мать и теперь вынуждены жить с чужой женщиной. Бедняжки заслуживают кого-то гораздо лучше меня, я понятия не имею, как буду справляться. – Кто нашел тело Скарлет? Пожалуйста, только не говорите, что дети…
– Боюсь, что так, – вздыхает он. – Ваша старшая внучка гораздо взрослее своих лет. Настоящий храбрец. Узнав, что мама умерла, она позаботилась, чтобы младшая сестра не вошла в спальню. Даже приготовила той завтрак и усадила за стол, прежде чем позвонить в службу спасения.
Я печально киваю и со слезами на глазах шепчу:
– Спасибо, что рассказали… До свидания!
Я отпускаю его, понимая, что больше никогда не увижу этого милого молодого человека. Впрочем, я привыкла к тому, что люди покидают мою жизнь. И только я собираюсь вылить холодный чай в раковину, как из гостиной доносится пронзительный крик.
Глава 6
Отец
Как всегда, в клоповнике, где мы живем, воняет грязными подгузниками, сигаретным дымом и дешевыми духами. Дом Лии точь-в-точь как тот, в котором мы жили со Скарлет и детьми на Грин-роуд. С той лишь разницей, что моя бывшая поддерживала чистоту. «Не нравится бардак, сделай уборку, – огрызнулась как-то Лия. – Тебе все равно больше нечем заняться». Очередной упрек, что я безработный. Она права – я могу и должен стараться больше. Как и в моем старом доме, у нас две спальни, ванная наверху, кухня-столовая и гостиная. Разве что входная дверь выкрашена красным, как почтовый ящик, а у Скарлет цвет – «армейский зеленый». Оба дома окружает жухлая трава и стальная ограда. Социальное жилье немногим комфортнее тюрьмы.
Я щелкаю банкой пива, жадно глотаю пену, включаю телевизор и разваливаюсь на старом угловом диване из черной кожи. Скинув кроссовки, вытягиваю ноги. Надеюсь, Лия сегодня в не самом плохом настроении. Последние дни приятными не назовешь, и мне бы не помешало немного участия, может, даже объятий. Сверху доносится приглушенный плач Сэффи. Войдя домой, я крикнул Лии, что вернулся, но даже после тридцати шести часов отсутствия получаю в ответ недовольный вздох.
Пока я машинально переключаю каналы, Лия цокает каблуками по лестнице – спускается, прижимая ребенка к бедру. Настоящая Лия совсем не похожа на образ, который я рисую в голове, когда ее нет рядом. Несмотря на высокий рост, стройную фигуру и длинные волнистые волосы с обесцвеченными прядями, она вполне заурядна, если смыть толстый слой макияжа, нарисованные брови и накладные ресницы. Поначалу, когда она только флиртовала со мной, я считал ее ослепительно красивой, почти моделью, и не мог поверить своему счастью. Однако узнав ее поближе, понял – это всего лишь ширма, за которой скрыто гнилое нутро.
Ей не приходится бороться с душевным расстройством, как Скарлет, чья депрессия со временем так меня вымотала, что я сам начал скатываться в уныние. Лия просто жестока, эгоистична и не заботится ни о ком, кроме Сэффи и, быть может, своей матери. Я слишком поздно понял, что ей далеко до Скарлет, которую я знаю, точнее знал, как добрую, чуткую, готовую на все ради меня и наших девочек. Из-за ее затяжной болезни я не заметил, как сам превратился из преданного и заботливого партнера в лживого подонка, почти как Лия, который хотел сбежать от безумия и ссор. Можно сказать, мы с Лией стоим друг друга.
– Вернулся, значит, – произносит она глянцевыми губами и тут же сует мне ребенка. Я беру Сэффи и прижимаю к плечу. От нее пахнет сигаретным дымом, как и от всего в доме, и меня пробирает стыд. Наша девочка заслуживает лучшего.
– Отлично выглядишь, – вру я. В черном обтягивающем мини, которое даже простора для фантазии не оставляет, моя избранница – просто потаскушка.
– Спасибо. – Она дарит мне одну из своих редких улыбок, слишком быстро сходящих с ее лица.
– Куда-то собираешься? – хмурюсь я.
– Должна же я повеселиться, пока молода. Тем более рядом безработный парень, у которого до хрена времени посидеть с ребенком.
Во мне растет раздражение.
– Я надеялся, что ты проведешь вечер со мной. Закажем еды с доставкой, посмотрим телек.
Нарисованные брови взлетают вверх. Знала бы она, как нелепо они смотрятся.
– Что? Вместо ночной тусовки с подругами?
– Тебе не интересно, как все прошло в участке?
Но Лия уже роется в своей якобы дизайнерской сумочке, отвернувшись от меня.
– Ну как все прошло в участке? – передразнивает она, подняв наконец глаза и заметив мой испепеляющий взгляд.
– Скарлет мертва.
Лия замирает с открытым ртом.
– Мертва? Ни хрена себе! Ты серьезно?
Я киваю, уставившись на свои дырявые носки и борясь с желанием схватиться за голову и зарыдать.
– Говорят, ее убили.
– Твою мать! – восклицает Лия, искренне ошарашенная. Подойдя ко мне, она садится рядом на диван и кладет руку мне на колено. – Как это случилось?
– Не знаю. Они ничего не сказали, кроме того… – Я запинаюсь, не в силах закончить фразу.
– Что подозревают тебя, – догадывается Лия, хмурясь.
– Меня держали в гадюшнике тридцать шесть часов.
Лия прищуривается.
– Ну так ты?
– Что? – Я не врубаюсь, о чем она.
– Виновен?
– Нет, Лия, какого хрена?! Как тебе даже в голову пришло такое спросить? – Я вскакиваю, чтобы не сидеть с ней рядом, и покачиваю спящую Сэффи вверх-вниз.
– Ну вы же постоянно глотки рвали, – говорит Лия и смотрит так, будто я какой-то монстр или убийца.
– Я бы никогда не причинил ей вреда! – кричу я те же слова, что раз за разом повторял полицейским. Однако правда в том, что причинял, и много раз за эти годы. Были и синяки, и переломы. Я не ищу себе оправдания, но иногда она получала травмы, когда на самом деле я защищался. Половина тех звонков в полицию, что Миллс мне предъявил, были сделаны мной в попытке прекратить ее нападения.