Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Герольд провел за чтением дневника весь оставшийся день. Поздно вечером он вернулся в реальность. Раздался звонок в дверь. Он никого не ждал. Он открыл дверь и сердце екнуло.
— Карина? Что ты здесь делаешь?
— Привет, Коробей. Я уехала, не попрощавшись с тобой. Вот решила вернуться. Ты что на это думаешь?
Герольд был удивлен и слегка растерян. Карина выглядела сногсшибательно. На ее лице уже не было синяков. Блестящие ухоженные волосы идеальным каскадом падали на плечи. На ней был элегантный брючный костюм белого цвета и маленькая соломенная шляпка. Рядом стоял красный чемодан. Герольд почувствовал запах дорогих духов. Все это было так неожиданно, что он не знал, что сказать. Он никогда не умел делать комплименты девушкам. На него напал ступор. Он смотрела на Карину и молчал. Он вспомнил древнегреческую легенду. У эфиопского царя Кефея была необыкновенно красивая и гордая супруга, Кассиопея.
  
— Проходи, Кассиопея, — это все, что он смог придумать.
— Прости за вторжение, Коробей. Но твоя мама меня просила тебе передать…
— Моя мама? Тебя? Как ты ее нашла?
Герольд улыбнулся и расслабился. Он сдался. Он понял, что ничего не знает о женщинах. Кассиопея зашла в пустую неуютную прихожую и в серой холостяцкой норе появилось солнце. Недосягаемое и одновременно притягательное солнце, о котором он мечтал всю свою юность …
  
Леонардо Шаша
 
Каждому свое
 
Серия «Инодетектив»
© Шаша Л., 2025
© ООО «Издательство Родина», 2025
Леонардо Шаша 
  
Каждому свое
 
повесть 
   
Глава первая
 
Письмо принесли с дневной почтой. Вначале почтальон, как обычно, положил на стойку пачку разноцветных рекламных брошюрок. Затем осторожно, точно боялся, что оно вот-вот взорвется, письмо. На желтом конверте – белый прямоугольник напечатанного типографским шрифтом адреса.
– Не нравится мне это письмо, – сказал почтальон.
Аптекарь оторвался от газеты, снял очки и спросил удивленно и даже несколько раздраженно:
– В чем дело?
– Я говорю, не нравится мне это письмо. – И почтальон указательным пальцем с опаской подвинул конверт аптекарю. Тот, не притрагиваясь к письму, склонился над мраморной стойкой, стараясь получше рассмотреть конверт. Затем взял письмо, вновь водрузил на нос очки и принялся изучать его.
– Чем же оно тебе не нравится?
– Его опустили ночью или рано утром. И заметьте, адрес вырезан из бланка со штампом вашей аптеки.
– А ведь верно, – согласился аптекарь и вопросительно поглядел на почтальона, будто ожидал от него совета или объяснения.
– Письмо анонимное, – заметил почтальон.
– Анонимное? – повторил аптекарь.
Он еще не дотронулся до письма, но оно уже ворвалось в его мирную домашнюю жизнь и, подобно молнии, грозило испепелить немного увядшую, некрасивую и неряшливо одетую женщину, которая в кухне жарила на ужин козленка.
– У нас многие не прочь послать анонимку, – сказал почтальон.
Он положил сумку на стул, а сам облокотился о мраморную стойку, явно дожидаясь, когда аптекарь наконец вскроет письмо. Он принес его нераспечатанным в надежде на простодушие и дружеское расположение адресата, не забыв, однако, хорошенько исследовать конверт. Рассуждал он так: «Если аптекарь вскроет письмо и прочтет, что ему наставили рога, он промолчит, но, если в письме угроза или просьба, он непременно скажет».
Во всяком случае уходить, ничего не узнав, почтальон не собирался – времени у него было предостаточно.
– Мне – и вдруг анонимное письмо? – после долгого молчания сказал аптекарь.
Он сказал это с возмущением, но на лице был написан испуг. Он побледнел, над губой выступили капельки пота, глаза растерянно блуждали. И хотя почтальон сгорал от нетерпения, он не мог не разделить изумления и возмущения аптекаря. Ведь владелец аптеки был человеком добродушным, сердечным и покладистым: он всем давал лекарства в кредит, а на земле, которая досталась ему от жены в приданое, крестьяне хозяйничали, как у себя дома. Никаких сплетен и пересудов не слышал почтальон и насчет его жены.
Внезапно аптекарь решился, взял письмо, распечатал его, развернул сложенный лист бумаги. Как почтальон и подозревал, слова были вырезаны из газеты. Аптекарь залпом проглотил горькую «микстуру». Впрочем, в письме было всего две строчки.
– Ну и дела! – воскликнул он уже почти шутливо, с видимым облегчением.
«Значит, не про измену», – решил почтальон и спросил:
– Что, угрозы?
– Да, грозятся, – подтвердил аптекарь и протянул ему письмо.
Почтальон поспешно схватил его и громко прочел:
– «Это письмо – твой смертный приговор. За содеянное тобою тебя ждет смерть».
Он сунул письмо в конверт и положил его на стойку.
– Да это просто шутка, – убежденно сказал он.
– Думаешь, шутка? – встревоженно переспросил аптекарь.
– А что же еще? Некоторые рогоносцы покоя себе не находят, так в отместку они уж не знают, чем бы досадить ближнему. Это не впервой. Еще они страсть как любят по телефону названивать.
– Что верно, то верно, – согласился аптекарь. – И со мной такое случалось. Однажды ночью слышу телефонный звонок. Подхожу, женский голос спрашивает, не потерял ли я собаку. А то она нашла одну, голубую, в крапинку, и ей будто бы сказали, что это собака аптекаря. Вот это и правда была шутка. А тут ведь смертью угрожают.
– Э, дело рук тех же глупцов, – уверенно сказал почтальон и, взяв сумку, направился к выходу. – Так что не стоит волноваться, – бросил он на прощание.
– Я и не волнуюсь, – ответил аптекарь; но почтальон уже ушел.
И все-таки он волновался. Уж очень грубой была шутка. Если только это шутка… А что же еще? Ссор он ни с кем не заводил, политикой не занимался, даже с друзьями избегал говорить о ней. Никто не знал, что по старой семейной традиции он голосовал на парламентских выборах за социалистов, а на муниципальных – за христианских демократов. Ведь когда в городке правили демо-христиане, им удавалось кое-что урвать у правительства для местных нужд, да к тому же левые партии упорно покушались на семейную ренту. Но он никогда не вступал в спор ни с теми, ни с другими – правые считали его своим сторонником, левые – своим. Впрочем, заниматься политикой – только время попусту терять. Тот, кто этого не понимает, либо преследует корыстные цели, либо слеп от рождения. Словом, он жил спокойно и мирно. А может, это и послужило причиной анонимного письма?
Какой-нибудь завистливый бездельник решил, верно, напугать его, посеять в душе беспокойство. Впрочем, у него есть одна-единственная страсть – охота, и, возможно, тут кроется причина анонимного письма. Охотники, это уж всем известно, народ не очень доброжелательный. Достаточно обзавестись хорошей собакой или хорька подстрелить, как все начнут тебе завидовать, даже друзья, которые охотятся вместе с тобой и по вечерам приходят в аптеку языки почесать. Такие вот типы уже не одну охотничью собаку отравили. Иной раз хозяева по недомыслию оставляли своих собак одних на центральной площади – пусть себе побегают немного, – так потом их находили отравленными стрихнином. Может, у кого-нибудь стрихнин ассоциировался с аптекой. И зря, совершенно зря. Потому что для него, аптекаря Манно, собака – святая святых, особенно если она отменно хороша на охоте, будь то его собственная или друзей.
  
Впрочем, его-то собаки могли не бояться яда. Всего их было у него одиннадцать, большинство чернейской породы. Откормленные, ухоженные, они полновластно хозяйничали в большом саду. Приятно было смотреть на них и слушать их заливистый лай. Правда, он немного злил соседей, но для аптекаря звучал сладостной музыкой. Он знал по голосу каждую собаку, точно угадывал, радуется ли она, сердится или заболела сапом. Ну конечно же, все дело в собаках. Кто-то решил над ним подшутить, но, честно говоря, довольно зло. В среду у него единственный свободный день, а кто-то решил его попугать, чтобы он не пошел на охоту. Верно, собаки у него превосходные, но и стреляет он, если говорить без излишней скромности, наверняка – каждую среду зайцам и кроликам настоящее побоище устраивает. Его постоянный напарник по охоте, доктор Рошо, может это подтвердить. Он, кстати, тоже хороший стрелок, да и собаки у него отличные. Словом, все ясно… Анонимное письмо пробудило в нем даже чувство гордости и стало как бы свидетельством его охотничьей доблести. В среду открывается сезон охоты, а его хотят лишить самого большого удовольствия – ведь для аптекаря Манно это был самый радостный день года.