Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Острым предметом? – спросил Фокс.
– Да, – подтвердил Аллейн. – Голова пробита, и рана глубокая. Но что это может быть за острый предмет? Гадать бессмысленно, надо знать точно. – Он посветил вокруг тела, и возле руки полковника у самой кромки воды блеснула длинная полоска. – Так это и есть Старушка?
Главный констебль и сержант Олифант энергично восторженно закивали. Луч фонаря осветил руки трупа, и в одной из них был зажат пучок зеленой травы.
  
– Трава срезана, – констатировал Аллейн. – Он собирался завернуть в нее рыбу. Вот здесь его нож и корзина.
– Мы тоже так подумали, сэр, – одобрительно произнес сержант.
– Да уж, рыба что надо! – заметил главный констебль, и в его голосе невольно прозвучали нотки зависти.
– А как это место выглядело перед дождем? – поинтересовался Аллейн.
– Ну, сэр, – вызвался ответить сержант, – здесь, как сами видите, местами галька. В ивняке земля была совсем сухая. На берегу мы видели следы, судя по всему, покойного, когда он ловил рыбу, а потом там, где он упал. Больше мы ничего не смогли разглядеть, потому что боялись все затоптать.
– Вы все сделали правильно. До утра дождь не пойдет снова?
Трое местных полицейских вернулись на открытое пространство и посмотрели на небо.
– Думаю, что нет, сэр, – сказал сержант.
– Вроде прояснилось, – подтвердил констебль низким голосом.
– Проясняется, – вторил ему сэр Джеймс Панстон.
– Закройте все снова брезентом, сержант, и выставите до утра охрану. Нам что-нибудь известно про время? Кто-то проходил этой дорогой?
– Сестра Кеттл, сэр, что нашла полковника. Потом с ней сюда пришел молодой доктор Лакландер и осмотрел тело. Он говорит, что возвращался по тропинке в долине и переходил мост в начале вечера. Больше мы ни с кем не разговаривали, сэр.
– А какой глубины здесь река? – поинтересовался Аллейн.
– Около пяти футов, – ответил сержант Олифант.
– В самом деле? Полковник лежит на правом боку лицом к реке буквально в двух футах от кромки воды, ноги вытянуты в сторону моста. Рыба валяется рядом, и тут же трава, которую он срезал, чтобы завернуть ее. А рана нанесена в левый висок. Похоже, он сидел на корточках в двух футах от воды и уже собирался завернуть улов в траву. Если судить по отпечаткам ног, то сидел он в той самой позе, в которой нашли тело. Получается, что имеется всего два варианта развития событий, так ведь, Фокс?
– Либо удар нанес левша, стоявший прямо за спиной, – невозмутимо произнес Фокс, – либо правша, находившийся спереди на расстоянии не меньше трех футов.
– Тогда убийца должен был стоять в двенадцати дюймах от кромки воды, – сделал вывод Аллейн. – Что выглядит не таким уж неправдоподобным, как может показаться. Хорошо, с этим закончили. Что дальше?
Главный констебль, который до этого молча слушал, произнес:
– Полагаю, в Хаммер-Фарм собрались свидетели, которых нужно допросить. Это особняк Картареттов на холме. С вашего позволения, Аллейн, я вас покину. Делать мне там все равно нечего. Если вдруг понадоблюсь, вы всегда можете найти меня в Туретсе, что в пяти милях отсюда. Буду рад оказаться полезным, но вы наверняка не хотите, чтобы вам мешали. Сужу по себе. Кстати, я предупредил в гостинице «Мальчишка и осел», что вам могут понадобиться места, чтобы провести остаток ночи. Ваш номер – первый у лестницы. Если потребуется ранний завтрак, оставьте записку. Спокойной ночи.
И он исчез, прежде чем Аллейн успел поблагодарить его.
Сержант показывал дорогу в Хаммер-Фарм. Аллейну удалось подружиться с собакой, и после пары фальстартов не перестававший поскуливать Скип побежал за ними. Чтобы не сбиться с пути и не заплутать в роще, они освещали себе путь фонарями. Шедший первым Олифант неожиданно громко вскрикнул.
– Что случилось? – вздрогнув, спросил Аллейн.
– Господи боже! – воскликнул сержант. – Я решил, что на меня кто-то смотрит! Поглядите сами – видите?
Он дрожащей рукой направил луч фонаря на мокрые ветки зарослей. На уровне глаз невысокого человека там блестели два светящихся кружка.
– Вот и черты сюрреализма в деревенской глуши, – пробормотал Аллейн. Он посветил своим фонарем, и они увидели зацепившиеся за сломанную ветку очки. – Столь необычный плод мы с благодарностью заберем с собой, – сказал он и осторожно завернул очки в носовой платок.
Над Нижним лугом теперь светила луна, отчего мост и темная тень, которую он отбрасывал на полуразвалившийся эллинг и ялик, напоминали резьбу по дереву. Высокие камыши смотрелись очень романтично, а тихие воды реки придавали пейзажу необыкновенное очарование.
Полицейские пробирались по тропинке вверх по холму. Скип начал повизгивать и усердно заработал хвостом. Через мгновение причина его возбуждения стала понятна: на тропинке, залитой лунным светом, сидела большая муаровая кошка и умывалась. Томазина Твитчетт – а это была именно она – бросила на собаку недружелюбный взгляд и, растянувшись на спине у ног Аллейна, довольно заурчала. Аллейн любил кошек. Он наклонился и понял, что кошка вовсе не возражает, чтобы ее взяли на руки. Он так и сделал, и кошка, прильнув к его груди, потянулась мордочкой к его носу.
– Ах ты, моя красавица, – сказал Аллейн. – Так ты лакомилась рыбкой!
Это оказалось чрезвычайно важным открытием, хотя тогда Аллейн об этом не подозревал.
  
Глава 5
 
Хаммер-Фарм
 
1
На подступах к особняку Хаммер-Фарм Аллейн увидел, что три усадьбы, располагавшиеся на холме, опоясывали снизу рощицы, которые, как и говорил сержант, закрывали вид на реку за мостом. Речная тропинка, от которой отходили дорожки к домам, спускалась вниз и петляла среди деревьев. Сержант направился по первой дорожке. Томазина Твитчетт спрыгнула с рук Аллейна и, двусмысленно мяукнув, исчезла в темноте.
– Наверняка одна из кошек мистера Финна, – заметил сержант Олифант. – Он помешан на них.
– Правда? – Аллейн понюхал пальцы.
Теперь Хаммер-Фарм было видно полностью: за стеклянными дверями, занавешенными шторами, горел свет.
– Вообще-то здесь уже давно никакая не ферма, – пояснил сержант. – Нынешняя хозяйка тут сильно все переделала.
Скип тявкнул и бросился вперед. Одна из штор отдернулась, и на террасу вышел Марк Лакландер, а за ним Роуз.
– Скип? – позвала Роуз. – Скип?
Он заскулил и бросился к ней. Она опустилась на колени и, заливаясь слезами, взяла его на руки.
– Отпусти его, дорогая, – сказал Марк. – Он мокрый и грязный. Отпусти его.
Аллейн, Фокс и сержант Олифант остановились. Марк и Роуз посмотрели на лужайку и увидели в лунном свете промокших полицейских в надвинутых на глаза шляпах. Какое-то время все молчали, а потом Аллейн, сняв шляпу, пересек лужайку и подошел к Марку и Роуз. Девушка поднялась. Подол ее льняной юбки был перепачкан следами собачьих лап.
– Мисс Картаретт? – осведомился он. – Мы из Департамента уголовного розыска. Моя фамилия Аллейн.
Роуз была не только хорошо воспитана, но и умела держать себя в руках. Она пожала Аллейну руку и представила его Марку. Аллейн подозвал Фокса, а сержант Олифант скромно отошел в сторону и ждал на террасе.
– Прошу вас, входите, – пригласила Роуз, а Марк добавил:
– Здесь находятся моя бабушка, мистер Аллейн, и мой отец, который известил местную полицию.
– Надеюсь, сестра Кеттл тоже здесь?
– И сестра Кеттл.
– Отлично! Пройдемте, мисс Картаретт?
Аллейн и Фокс сняли мокрые плащи и шляпы и оставили их на плетеном кресле.
Роуз провела их через стеклянную дверь в гостиную, где Аллейн застал необычную картину. Грузная фигура леди Лакландер, одетая в черное, едва умещалась в кресле. Аллейн обратил внимание, что на одну из ее удивительно маленьких ножек был надет бархатный башмачок с пряжкой, а на другую – мужской шлепанец для ванной. Китти Картаретт полулежала на софе, покачивая обтянутой в черный бархат ножкой. В руках она держала длинный мундштук с сигаретой и бокал, а возле локтя стояла пепельница, полная окурков. Было видно, что она плакала, но уже успела привести себя в порядок, и хотя руки дрожали, но в целом казалась достаточно спокойной. На ковре между двумя столь разными женщинами возвышалась статная фигура Джорджа Лакландера, который потягивал виски с содовой с выражением чрезвычайной неловкости на лице. В отдалении на небольшом стуле с видом безмятежного спокойствия расположилась сестра Кеттл, возвращенная в гостиную из холла, где раньше пребывала в уединении.