Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Действовал по инструкции, сэр, верно?
– А вы, случайно, не заметили чего-нибудь необычного? – поинтересовался Аллейн. Он задал вопрос скорее из вежливости, чем из любопытства, но реакция сержанта его удивила. Сержант хлопнул по рулю своими веснушчатыми ручищами и громко фыркнул.
– Еще как заметил! – закричал он. – Клянусь богом, это всем бросилось в глаза! Сразу! Скажите, сэр, вы любите ловить рыбу?
  
– Ну-у, рыболов я так себе, скорее неважный, чем хороший, но езжу на рыбалку, когда есть возможность. А что?
– Тогда слушайте! – оживился сержант Олифант, и из его речи исчезла всякая официальность. – В нашей реке водится огромная рыбина, такая большая, что вам и не снилась! Хитрая до невозможности и осторожная донельзя! Постоянно прячется и сидит в засаде! А иногда все-таки показывается и всплывает на поверхность. Всего три раза хватала наживку! Один раз у убитого полковника, и случилось это пару недель назад, а кончилось тем, что у того сломался спиннинг, а блесна так и осталась во рту форели – вот какая силища! Один раз у покойного сэра Гарольда Лакландера, который сам потом признался, что промешкал с подсечкой, а последний… – Олифант едва сдерживался от возбуждения, – последний раз ее полковник все-таки вытащил! И лежала она возле его тела! Никак не меньше пяти фунтов! Говорю со знанием дела. Представляете? Если ему и суждено было умереть, то после такого подвига и смерть не страшна. Я, понятное дело, говорю о полковнике, а не о форели, или, как мы здесь ее зовем, Старушке, мистер Аллейн.
Они проехали по дороге долину и теперь поднимались по склону холма в сторону деревни. Напротив «Мальчишки и осла» Олифант затормозил. На освещенном крыльце стоял мужчина в макинтоше и твидовой шляпе.
– Главный констебль, сэр, – сообщил Олифант. – Сэр Джеймс Панстон. Он предупредил, что приедет вас встретить.
– Я поговорю с ним, а потом поедем дальше. Подождите минутку.
Аллейн перешел дорогу и представился мужчине. Главный констебль оказался крепким загорелым мужчиной, который в свое время служил старшим комиссаром полиции в Индии.
– Я подумал, что стоит приехать и увидеть все своими глазами, – объяснил сэр Джеймс. – Ужасное несчастье. А Картаретт был очень достойным человеком. Не могу представить, кто мог поднять на него руку, но вы наверняка во всем сумеете разобраться. Я пойду с вами. И погода хуже некуда, верно?
Подъехала лондонская машина и припарковалась за автомобилем Олифанта. Из нее вылезли Бейли, Томпсон и водитель и начали разгружать багаж, привычно не обращая внимания на дождь. Как только они закончили, все направились по едва заметной тропинке вниз по холму. Под ногами хлюпала грязь, а лучи фонарей выхватывали из темноты струи дождя и блестевшие от воды заросли дрока. Дорогу показывал главный констебль.
– Эту тропинку называют Речной, – пояснял он по ходу. – Она проходит через усадьбу Нанспардон и упирается в Нижний мост, который нам надо будет перейти. Я слышал, что вам звонила старая леди.
– Это правда, – подтвердил Аллейн.
– Вашему начальству повезло, что оно само решило вас сюда направить. Иначе ему бы несдобровать!
– Не понимаю, какое отношение она имеет ко всему этому.
– Формально – никакого. Но с первых дней своего появления в Нанспардоне она сразу решила, что будет управлять Чайнингом и Суивнингсом. И местные жители отнюдь не были против этого. Наверное, сработали какие-то феодальные инстинкты. Кое-где в глуши они еще сохраняются. А Суивнингс – как раз одно из таких глухих мест. И Гермиона, леди Лакландер, устроила здесь все на свой манер. – Сэр Джеймс продолжал рассказывать о местном укладе жизни, пока путники, то и дело скользя на мокрой траве и хлюпая по грязи, с трудом продвигались вперед. Он рассказал о семье Картаретт и их соседях, особенно красочно описав леди Лакландер.
– Вот вам вкратце местные сплетни, – сообщил он. – Здесь все знают всех, и так продолжается уже несколько веков. Никаких нуворишей в Суивнингсе никогда не селилось. Лакландеры, Финны, Сайсы и Картаретты жили в своих поместьях на протяжении многих поколений. Они все довольно дружны между собой, правда, в последние годы между Лакландерами и старым Финном отношения немного испортились. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, Морис Картаретт повздорил с Финном, кажется, из-за рыбалки. Правда, старый Октавиус действительно немного не в себе. Без конца со всеми ссорится. А вот Картаретт, напротив, всегда был очень славным и любезным. Чересчур, правда, вежливым и чертовски учтивым, особенно с теми, кто ему не нравился или с кем разошелся во мнениях. Но чтобы искать ссоры – никогда! Кстати, я слышал, – продолжал сплетничать сэр Джеймс, – что между Картареттом и Джорджем Лакландером тоже пробежала черная кошка. Ну да что там! А вот и наш мост.
Они перешли мост под мерный стук капель по воде. Оказавшись на другом берегу, они сразу увязли в грязи и решили держаться тропинки, где почва была потверже. В ботинках Аллейна хлюпала вода, а с полей шляпы стекали струйки.
– Это же надо, какой ливень! – возмущался главный констебль. – Уничтожит все улики!
По лицу Аллейна больно хлестнула мокрая ветка ивы. На холме справа светились окна трех поместий. Однако вскоре процессию обступили деревья, и окна исчезли.
– А оттуда видно место преступления? – поинтересовался Аллейн, показывая на дома.
– Нет, сэр, – ответил сержант Олифант. – Мешают деревья вокруг домов и заросли ивы. Оттуда видно только участок берега за мостом и прямо перед ним.
– Это земли мистера Данберри-Финна, верно? – спросил главный констебль. – Выше моста?
– Мистера Данберри-Финна? – насторожился Аллейн.
– Мистера Октавиуса Данберри-Финна, если именовать полностью. На первой части фамилии он и сам не настаивает. Он – тот самый местный чудак, о котором я уже говорил. Живет в доме наверху. У нас нет деревенского дурачка, но зато есть сварливый старый джентльмен. Так даже шикарнее, – язвительно заметил сэр Джеймс.
– Данберри-Финн, – повторил Аллейн. – А он никак не связан с Лакландерами?
– Разве что местом жительства, – коротко ответил сэр Джеймс. Он углубился в заросли камыша и говорил уже не так уверенно, как раньше.
Где-то совсем рядом послышался жалобный вой собаки, и чей-то низкий голос произнес:
– Ну перестань! Сколько можно!
Впереди мелькнул луч фонаря.
– Пришли! – сообщил сэр Джеймс. – Гриппер, это ты?
– Да, сэр, – ответил низкий голос, и лучи фонарей выхватили из темноты полицейского в плаще с капюшоном.
– Собака все никак не уймется, – заметил сержант.
– Так точно, мистер Олифант. Я ее тут привязал. – Луч фонаря переместился в сторону и осветил Скипа, привязанного носовым платком к ветке ивы.
– Привет, старина, – поздоровался Аллейн.
Все подождали, пока он пройдет через заросли. Констебль придержал мокрую ветку.
– Лучше немного нагнуться, сэр, – посоветовал он.
Наконец Аллейн выбрался из зарослей, и луч его фонаря, скользнув в сторону, сразу уткнулся в блестевший от потоков воды холмик.
– Мы достали брезент и прикрыли его, когда стал собираться дождь, – пояснил сержант.
– Хорошо.
– И постарались накрыть землю вокруг тела. Использовали кирпичи и доски из старого эллинга. Но вода все равно просочилась.
– Ничего, – успокоил Аллейн, – вы все сделали правильно. Думаю, прежде чем мы приступим, нужно все сфотографировать. Идите сюда, Бейли. Постарайтесь выжать максимум. Сначала снимите все как есть, потом тело без брезента, и как можно больше деталей, а то дождь до утра все смоет. Господи, неужели он все-таки заканчивается?
  
Все прислушались. С мокрых деревьев еще продолжали падать капли, но мерного стука дождя больше не было, а к тому времени как Бейли настроил камеру, выглянула бледная луна.
Закончив съемку общего вида и закрытого тела, Бейли убрал брезент и сфотографировал труп под разными ракурсами: сначала со шляпой, прикрывавшей лицо, потом без нее. Затем он сделал несколько кадров лица крупным планом, и вспышки озарили поднятые брови и поджатые губы полковника Картаретта. Только после всех этих процедур Аллейн осторожно приблизился к телу и, наклонившись, направил луч фонаря на рану.