Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Прежде чем поселиться на Шри-Ланке, я объездила Вьетнам, Индию, Египет и Тайланд, избегая тех стран, где мы когда-то были с Маркусом. Особенно Корфу! Хорошо путешествовать, когда у тебя есть деньги. Начинаешь иначе видеть мир. К счастью, мне есть за что благодарить старого, доброго, надежного Джима. Когда я сказала ему, что Маркус сбежал со всеми нашими сбережениями и снова меня бросил, Джим настоял на том, чтобы я забрала половину денег, вырученных за продажу дома, которые он изначально намеревался передать Маркусу. Оказалось, что продавать семейное гнездышко не так уж и больно. Да и девочки не особенно расстроились. Учитывая, сколько всего плохого мы пережили под его крышей, пришла пора с ним попрощаться.
  
Сказав Джиму, что Маркус украл отложенные им на нашем счету деньги, я была не совсем честна. Как и во всем остальном. Маркус успел потратить часть, но не все. Но я знала, что, если я собираюсь путешествовать, мне понадобятся деньги, и я научилась говорить полуправду. Эти средства Джиму в тюрьме не понадобятся, а девочки и так получили внушительные суммы от продажи отцовской половины дома, так что я прикарманила себе тридцать тысяч фунтов стерлингов наличными. Вместе со средствами от половины дома я стала на четверть миллиона фунтов богаче. Я не буду тратить их все, ведь, когда Джим выйдет из тюрьмы, ему понадобится какой-никакой капитал. Он задолжал мне, а я задолжала ему. Все по-честному. Теперь мы с ним на равных.
Я решила остаться на Шри-Ланке, пока не закончится виза; сняла домик на дереве в Ахугалле, в южной провинции острова, ближе к Галле, где в 2004 году цунами унесло жизни нескольких тысяч человек и разрушило большинство домов. Когда я на арендованном тук-туке приехала в эту деревеньку, то увидела грустное зрелище: ряды домов тут и там зияли пустотами, похожими на выбитые зубы. Но несмотря на очевидную бедность, на острове рады туристам. Местные делают все, чтобы привлечь мое внимание, особенно молодые – те, что говорят на английском. Со временем я близко познакомилась со многими из них, и, игнорируя мои просьбы называть меня Линдой, они обращаются ко мне не иначе, как миссис Линда.
Дом на дереве протекает во время дождей, и в каждой из двух комнат стоит по простому железному ведру для сбора воды. Домик маленький, но я не жалуюсь, ведь по сравнению с остальными ланкийцами мои апартаменты – просто люкс. Хозяин на Airbnb описывал его как бутик-апартамент в джунглях возле океана, а потом, узнав, что я англичанка и желая мне польстить, написал, что домик оформлен в колониальном стиле. Я знала, что слишком быстро согласилась на его предложение, ведь за такое жилье с меня точно содрали с несколько тысяч лишних рупий.
У домика есть свой уединенный кусочек пляжа, заводь, в которой я плаваю каждый день. В отличие от буйного океана, окружающего остров, где осмеливаются плавать лишь бравые местные мальчишки, моя заводь вполне спокойная. Но самое любимое в этом домике – это плетеный подвесной кокон, постель, подвешенная между деревьями, с великолепным видом на Индийский океан. Здесь я читаю книги и рефлексирую.
К домику прилагается большой тропический сад, но, слава богу, за ним ухаживает сын хозяина. Мы договорились с ним, как будем делить урожай, когда тот поспеет. Я готовлю овощи карри, рис на кокосовом молоке, и все это на открытой уличной жаровне, а потом поедаю блюда руками, как местная. Спасибо им, что научили меня готовить блюда правильно, – мой желудок со временем стал крепче, так что теперь я могу есть острую пищу. Мои западные пристрастия в еде канули в Лету.
Мне нравятся жители Шри-Ланки и их образ жизни. Каждый день я благодарю свою счастливую звезду за то, что меня здесь приняли и я уже не кажусь им чужестранкой. Я живу в буддистской общине, многое узнала об этой религии и получила благословения местного храма вместе со своими соседями. Это одно из немногих мест на земле, где никому нет дела до твоей расы, религии или благосостояния. Единственное, что имеет значение, – это семья и дружба.
И тут я вспомниаю про Эбби. Она приедет ко мне через неделю и останется на целый месяц. Не знаю, что она подумает про домик на дереве и про то, какой я стала – вечно босоногой, с длинными, выгоревшими на солнце волосами, ниспадающими волнами, но я надеюсь, что она оценит эту жизнь так, как ценю ее я. Однажды мы с ней должны воссоединиться как мать и дочь. Больше всего на свете я хочу смеяться с ней вместе, шутить со своей серьезной девочкой, к которой только недавно вернулось чувство юмора. Бедная, милая Эбби. Я так сильно ее люблю, но как никто другой знаю, что только она сама может починить свое разбитое сердце. Она должна провести работу над собой и простить сестру и Джоша. Иначе она не сможет двигаться дальше.
Кстати, я не задаюсь вопросом, простила ли я тех, кто причинял мне боль. Что касается того, простила ли я себя, то я приняла тот факт, что это невозможно. Как я могу простить убийство? Хладнокровное, преднамеренное убийство! И прибавьте к этому ложь насчет денег, которые я украла у тех, кто меня любит, – по мне ад плачет. Но до тех пор я буду любить себя. И гордиться собой, а не тем, что я натворила.
Я сильная женщина, недооцененная теми, кто считал меня слабой. Я умею выживать. Как сказал бы Джим, я сделаю все для своей семьи, и я ни за что не позволила бы Маркусу отобрать наследство у девочек и изолировать меня от них, что он и собирался сделать и однажды, сложись все иначе, непременно бы преуспел. Мне кажется, Тони Фортину повезло получить второй шанс в жизни, после того что он сотворил со своим другом, но как он им распорядился? Он уничтожал других людей. И сколько еще шансов должна была дать ему судьба?
Я проживаю свои лучшие годы – и это результат моего выбора. Я ничего не оставила на волю случая. А значит, я сама отвечаю за свою судьбу. Быть на Шри-Ланке – все равно что вернуться домой. И я не слукавлю, если скажу, что люблю эту страну даже больше, чем любила Маркуса, даже в наш медовый месяц, когда ради него я была готова на все. Но, как я повторяла себе множество раз, любви не всегда бывает достаточно. И я не забросила идею однажды найти свою вторую половинку – мне повезло, я нашла того, для кого я единственная. Но он не такой, как вы подумали.
Мы встретились шесть недель назад на рынке в Негомбо. Наша первая встреча была далека от романтики: вокруг жутко воняло, а пол был забрызган кровью и завален рыбными костями. Но сквозь шум и суету вокруг, когда небо лишь озаряли первые лучи солнца, разбавляя фиолетовые краски уходящей ночи, наши взгляды встретились. Это была любовь с первого взгляда. И с тех пор мы неразлучны, словно два близнеца. Ему плевать на мои морщины, на обвисшую кожу рук и дряблые бедра. Для него я совершенство.
А вот и он, ищет меня, как делает это обычно, но не потому, что хочет контролировать. Он за меня волнуется, вот и все, и это взаимно. Я не могу даже думать о том, что с ним может что-то случиться. Он мой мир, а я – его. Он идет ко мне, с обожанием смотрит в глаза, снова и снова доказывая, что он никогда не оставит и не предаст. Меня уже обманывали раньше, но я искренне верю, что он не причинит мне боль. У него нет перепадов настроения, он на меня не злится. Но он отдаст свою жизнь, если понадобится, чтобы меня защитить. Он сделает для меня что угодно. И когда я вернусь в Англию, он поедет со мной.
Самое приметное в нем – это отсутствующий левый глаз и торчащие вокруг глазницы лоскуты кожи. Я бы зашила его куда как лучше, если бы делала это сама, о чем постоянно ему напоминаю, но он в ответ лишь радостно виляет хвостом. Да и хвост у него сломанный и кривой и загибается в совершенно неожиданных местах, отчего его так просто узнать среди миллионов таких же бродячих собак, живущих на острове. Их называют полудикими сингальскими гончими, и они славятся своим добродушным нравом. На них натыкаешься повсюду, на каждой улице, на каждом углу. Но, когда он пошел за мной, а потом побежал за моим тук-туком, я отвезла его к местному ветеринару, который не нашел ничего страшного, кроме старых травм от сбившей его машины. В общем и целом он в добром здравии. К счастью, у него нет ужасной часотки, от которой страдает большинство здешних собак. Мне сказали, что ему пара лет от роду, так что он вполне может прожить еще лет пятнадцать.