Ведьма ищет фамильяра (Срочно!) (СИ)
Ой.
Я тихонько-тихонько пошла к дальней двери из кухни, которая вела на задний двор лавки. Мне бы только до нее добраться, а там — домой и под одеялко — пусть мужчины тут без меня разбираются.
— Если мне не изменяет память, — как-то очень вкрадчиво начал свою речь корд-командир Саже, — то меня первым этими пирожками угощали.
И все взгляды в мою сторону обратили, даже Арис повернул голову, чтобы лучше меня видеть, а он был перевязан веревкой так, словно на нем человек десять тренировалось стреноживать коня и надевать на него уздечку.
— Было такое, — согласилась на всякий случай, а сама еще шаг к двери сделала.
— Значит, по всем параметрам, я должен о свадьбе договариваться, — у корда улыбка была зловещей, не предвещавшей ни Арису, ни Луцек, ни даже «храмовику» ничего хорошего, вздумай они вмешаться. Вот ведь накормила на свою голову мужчин, фамильяра пирожками приманила, «храмовика» в круг затянула — разгребай, Арина, последствия.
— Да я для фамильяра пирожки готовила, — попыталась оправдаться, делая тем не менее шаг назад.
— Тогда, возможно, ты хочешь стать невестой Луцека? — спокойно спросил «храмовик», который, словно зритель на представленье, наблюдал за нами со стороны.
Луцек приосанился, волосы пригладил, улыбнулся широко
— Нееет, — тут же отреклась я от гэнкэнэ, а парень даже сник.
— Тогда за этого? — «храмовик» не отказал себе в удовольствии ткнуть Ариса сапогом по мягкому месту.
— Нееет! — я замотала головой интенсивнее.
— А за меня?
Да что ж такое — какой-то хаос тут творится, не иначе!
— Нет! — заорала, не задумываясь, и тут же ответила на следующий вопрос, тоже не задумываясь.
— А за Саже?
— Да!
— Ну вот, вопрос решен, а то ходят тут караванами, — выскочил неизвестно откуда Иша и внимательно посмотрел на Луцека. — Забирай этого жениха и идите оба, глядишь, по дороге проклятье совсем отпустит, если уже не отпустило. А ты куда собралась?
Я была почти на свободе, готовая дать деру задними дворами да огородами, а дома я как забаррикадируюсь, как наложу заклятье каменной стены вокруг дома — ни один жених или фамильяр не пробьются.
Почти, но не совсем. Перед моим носом хлопнула дверь, приведенная в движение золотистой магией «храмовика», а я едва не задохнулась от возмущения от следующей фразы.
— Что-то невеста больно прыткая, Саже. Не думал я, обещая твоему отцу, что помогу тебе с невестой, что это будет так легко.
А меня просто разорвало от гнева — вот честно — не хотела, но вырвалось раньше, чем мысль сформировалась.
— Вот теперь и знакомься с будущим зятем, папочка!
Глава 25. Проклятье и пожелание
Корд Дадуш Ги, двадцать два года назад
— Вы должны вернуть мне этот амулет, корд, — пожилая женщина бежала рядом, приноровившись под широкий шаг Дадуша так ловко, что не всякая молодка так бы могла поспевать. — Я его несколько десятков лет искала — он мне в родной мир поможет вернуться.
— Не могу, готов помочь вам искать ваш мир хоть когда, но сегодня мне нужно отправиться в Храм святого Заннудия, и АРТЕФАКТ этот отправится в храм вместе со мной.
— Да что ж ты бездушный-то такой, — плюнула ему под ноги ведьма, но не отстала, — пойми, стара я стала — что мне шастать по ведьминым кругам из одного мира в другой, пока свой дом не отыщу? Этот АМУЛЕТ мне сразу в мой мир пространство откроет.
— Нет! — Дадуш даже ногой топнул от возмущения. — Вы круг откроете, а оттуда чудовища полезут на крестьян да горожан. Не положено.
— Да что б тебе самому в круг попасть, когда сердце дом обретет, окаянный ты Рудек, — еще раз плюнула под ноги бабка и остановилась. — И сидеть возле этого круга в ожидании вызволения, пока кровь и плоть твоя с этой стороны тебе пространство не раздвинет.
— Осторожно с проклятьями, старуха, — рассердился Дадуш. — Я в храме служу и в этом мире у меня нет продолжения и не будет. А вот вера моя тоже кое-что может. Я, может, не проклинаю, но пожелания мои сбываются. Так что желаю тебе сидеть в нашем мире и ждать моего возвращения в эту Академию — тогда-то мы и дом твой отыщем, а я тебе помогу. И хватит злиться, Ямира — я вернусь к концу месяца.
Корд Дадуш Ги, двадцать два года назад, двумя днями позже
— Останься на праздник, Даду, — друг подлил еще квасу и подмигнул весело, — никуда твой Храм не денется: столько лет стоял и еще простоит. И потом, ты обещал Сажику, что посоревнуешься с ним в стрельбе из лука, а где как не на празднике это можно сделать?
Из другой комнаты вышла черноволосая черноглазая красавица и грозно глянула на мужа.
— Сколько раз повторять: у нашего сына только одно имя — Саже! Сажик — это кот из печки, а не наш сын.
Дадуш поспешил спрятаться за кружкой, делая вид, что поглощен исключительно квасом. Сколько он помнил, столько в семье друга и шла борьба за правильное произнесение имени сына, и что удивительно, за ласковое имя боролся глава семьи — мощный мужчина, прославленный стражник, которого не только в Ля-Гуше боялись, но и в других местах.
— А ты иди с нами, Даду. Чего отнекиваешься? Не съедят тебя там. Или за свою веру боишься, что не крепкая?
Дадуш отнекивался без задора — сам понимал, что в ночь нет смысла продолжать путь.
— Ладно, схожу, только ненадолго — завтра с рассветом поеду.
Праздник был веселый, разудалый: с кострами, с песнями да плясками, с веселыми конкурсами и состязаниями. Дадуш даже не заметил, как взошла луна, а незамужние девушки пустились вокруг костра хоровод водить. Тут и там то одна, то другая схватит парня за руку и затягивает в хоровод, только Дадуша все стороной обходили, словно у него на лбу написано, что он служитель в храме.
— Скажи, а что за девушка вооон там стоит, — мужчина небрежно кивнул в сторону костра, — рыжая такая.
Девушка весело смеялась, показывая всем свои ровные белые зубы и так проказливо стреляла глазками, что хотелось подойти поближе.
— Да это Мрыся, дочка нашей старшей ведьмы Агаты, — откликнулась жена друга, а сама зорко следила, как сын в пятый раз пытается залезть на столб и сорвать разноцветные ленты. — Она, кстати, только из Академии вернулась на лето, но скоро возвращается. Говорят, что у нее там жених.
— Пусть говорят, — Дадуш решительно направился в сторону костра и хоровода, заметив, что рыжеволосая хохотушка шутливо протянула руку в сторону парня, а, когда тот потянулся к ней навстречу, убрала руку и задорно рассмеялась. Парень надулся, но тут же был схвачен другой девушкой и утащен в круг.
— Потанцуй со мной, ведьма, — Дадуш протянул руку рыжеволосой, а та, глянув на него своими яркими как яхонты глазами, смело вложила свою руку в его и сделала шаг из хоровода.
Корд Дадуш Ги, восемнадцать лет назад
— Даду, я провожу тебя! — Мрыся, которая совсем недавно сладко спала в их широкой теплой кровати, выскочила на крыльцо, полностью одетая, и только косу на бегу заплетала.
— Тише ты, неугомонная, — Дадуш крепко обнял свое рыжее сокровище и чмокнул в макушку, — Аришку разбудишь — тогда я точно до обеда не отправлюсь.
— Да спит она — не переживай, — отмахнулась Мрыся и ловко забралась на коня быстрее Дадуша. — Я тебя только до нашей поляны провожу.
— Эх, вьешь ты из меня веревки, — мужчина улыбнулся, вскочил на коня и сжал жену покрепче, чтобы она запищала заливисто и весело.
— Если б вила, ты б в Храм ваш не отправился, — надула губки его женушка. — Ты же ушел со службы — зачем нужно ехать и семью оставлять?
Эх, Дадуш бы и сам рад остаться, да только за столько лет он так и не доехал до Храма. Как встретил на празднике рыжую ведьму, так и пропал в Ля-Гуше.
А артефакт, что вез, отдал в местный храм. Только вот в последнее время артефакт начал проявлять себя странным образом, поэтому Дадуша попросили, настоятельно попросили, довезти, наконец, артефакт до нужного Храма.
Лошадь скакала по проторенной тропинке в лесу довольно резво, как вдруг остановилась, забеспокоилась, пару раз всхрапнула, а потом понеслась на поляну, к которой они как раз подъезжали.