Опаленные крылья

— Вы не сможете, даже не пытайтесь, — хмыкнул Арман. — И что скажет месье Боссэ, если я вернусь без вас?
Он не думал ни о ком, кроме ее деда.
— Уволит вас, надеюсь, — буркнула Джулия. — Я не хочу иметь с вами никаких дел после… после… — Она почувствовала, что краснеет, и отвернулась.
— После того как я не согласился остаться, — закончил за нее Арман. Его тон был сух. — Смотрите на меня как на шофера. — Он бросил взгляд на часы. — Мадемуазель, я уже задержался здесь дольше, чем это было необходимо, чтобы дать вам возможность немного отдохнуть. Садитесь, пожалуйста, в джип.
Джулия гордо подняла подбородок, ее зеленые глаза бросали ему вызов.
— Я сказала, что не намерена ехать с вами!
Арман сделал шаг в ее сторону.
— Будьте так добры слушаться меня, или я сам заброшу вас в машину.
Джулия отпрянула, внезапно почувствовав исходившую от него угрозу:
— Вы не посмеете!
— Здесь дело не в смелости, а в здравом смысле. Вы и так уже достаточно наделали глупостей, так что не стоит добавлять к этому поход через всю деревню только потому, что я нарушил ваши планы на ночь. Пожалуйста, садитесь без дальнейших объяснений и возражений.
Планы на ночь? Хорошенькое дело! Джулия, подавив приступ ярости, забралась в машину. Арман даже не помог ей. Она постаралась устроиться как можно дальше от него на широком сиденье и нервно оглянулась на руины, которые остались за ее спиной. Девушка горячо надеялась, что больше никогда не увидит Ле-Бо. Джип трясло и качало из стороны в сторону на поворотах извилистой горной дороги, спускавшейся по склону.
— Ухабистая дорога, — прокомментировал Арман, — но, когда мы доберемся до равнины, начнется шоссе. Плохо, что Ги удрал с машиной.
Он говорил весело и любезно, и Джулия в бессильной ярости сжала кулаки. Было бы лучше, если бы он бранился на нее или просто молчал — все, что угодно, только не это ледяное равнодушие, как будто она была простой пассажиркой, с которой он обязан быть вежливым. Ведь всего лишь несколько часов назад… Нет, ей нельзя больше думать об этом. Но он должен узнать правду о ее отношениях с Ги Кордэ.
— Я хочу рассказать вам, как я здесь оказалась, — начала она, но он не дал ей продолжить:
— Не нужно никаких объяснений. — Его голос был очень холоден. — Ваши любовные связи — не мое дело. А за то, что случилось прошлой ночью, примите мои искренние извинения. Я думаю, вы просто хотели, чтобы я подержал вас за руку и прогнал страх, но я… Ну, в общем, Джулия, я мужчина, и я потерял самообладание.
Он умышленно сказал, что неправильно ее понял, а на самом деле прекрасно знал, чего она хотела. Она жаждала, чтобы он остался, и совсем не для того, чтобы держать ее за руку.
— О! — Джулия хлопнула рукой по сиденью джипа. — Вы сведете меня с ума!
Внезапно ей в голову пришла озорная мысль. Ги уехал, но Арман-то провел ночь в отеле! Теперь и его репутация окажется под вопросом. Можно сказать деду, что этот черноглазый парень вовсе не так добродетелен, как о нем думают. Вот это была бы утонченная месть! Привалившись спиной к дверце джипа, Джулия, прищурившись, вкрадчиво промурлыкала:
— Если вы отводите мне роль жены Потифара, вам следует вспомнить, что фараон поверил ей, а не Иосифу [43].
— Это не совсем так, — возразил Арман. — Потифар сам предложил поверить версии его жены. Как видите, я тоже знаю Ветхий Завет, и раз уж вы сослались на него, припомните, что именно Ева соблазнила Адама.
— За что с тех самых пор упрекают всех женщин, — усмехнулась Джулия. — Но Адам сам виноват. Ему следовало быть более благоразумным.
— Совершенно верно, — бесстрастно согласился Арман.
Джулия покраснела от злости. Он был слишком умен, напрасно она затеяла такую опасную дискуссию. Ей не удастся опорочить его в глазах деда.
— Однако все это не важно, — холодно сказала она, уже позабыв, что сама затронула эту тему. — Я хочу рассказать вам о Ги.
Арман сразу же превратился в камень, сосредоточив все внимание на дороге:
 
— Зачем?
— Арман, неужели вы действительно поверили, что у меня любовная связь с этим отвратительным ничтожеством?
— Обстоятельства против вас.
— Обстоятельства можно трактовать по-разному, — живо возразила она.
Арман вырулил на обочину и остановил машину. Повернувшись к Джулии, он испытующе посмотрел в ясные зеленые глаза и первым отвел взгляд.
— Ги хотел на вас жениться?
Джулия подумала, что вопрос можно было сформулировать более тактично, но решила, что между ними должна быть только правда, и откровенно сказала:
— Он намекал на это.
— Вероятно, вам трудно было отказаться — он многое может предложить.
— О, Арман! — воскликнула Джулия укоризненно. — Я совсем не корыстна.
— Знаю, — тихо сказал он. — Я был несправедлив к вам. Но вы могли бы спасти Мас от превращения в рисовые поля.
— Вы советуете мне выйти замуж за Ги, чтобы спасти Мас? — недоверчиво спросила она.
— Вы же любите усадьбу, не правда ли?
Арман любил, она это знала. Мас был его единственной настоящей любовью. Но ее привязанность к этому месту была не настолько сильна, чтобы идти на такие жертвы. Джулия печально покачала головой:
— Я люблю Мас, но не до такой степени, чтобы выйти замуж за мужчину, к которому равнодушна. Люди для меня важнее, чем земля, А вы сами могли бы ради высокой цели жениться на женщине, которую не любите и не уважаете?
Она была так уверена в ответе, что прозвучавшие в следующую секунду слова шокировали ее. Глядя на дальнюю равнину, Арман сказал холодно:
— Мог бы.
— Вы серьезно? — Джулия даже отпрянула от него.
— Земля — вечная ценность, — цинично заметил он. — Любовь — нет. — Он пожал плечами.
— Но должна же быть великая и вечная любовь, — тихо произнесла Джулия, думая о матери, которая за свою любовь отдала все на свете.
— Должна быть, Джулия, но великая любовь встречается все реже и реже день ото дня. — Он глубоко вздохнул. — В наше время мужчинам известна лишь мимолетная страсть.
Джулия тоже вздохнула, думая, что и Арман принадлежит к их числу.
— Вы сами не испытали такой любви, да? — спросила она. — Вы считаете женщин… игрушками. — Ее голос задрожал от горечи. — Дениза, Женевьева и… другие, они лишь удовлетворяли вашу… вашу похоть. — Это слово, которое она никогда прежде не употребляла, принесло ей странное удовлетворение. — Потом вы просто выбрасывали их. Ни одной девушке не сравниться с Мас. Женившись на ней и изменяя ей постоянно, вы только разобьете ее сердце.
Арман слушал эту неловкую истеричную тираду с невозмутимостью сфинкса.
— По-моему, вы отклонились от темы, — заметил он, когда Джулия замолчала и боролась с непреодолимым желанием заплакать. — Не может быть и речи о том, что я когда-либо приобрету Мас путем женитьбы или каким-то иным способом, так что ваше едкое замечание о моих романах, которые, кстати, не вашего ума дело, хотя вы довольно хорошо информированы, здесь неуместно. Я сделал вывод, что вы презираете корыстные соображения и тех, кто любовь к земле ставит выше любви к женщине. Тогда почему же вы поехали с Ги Кордэ в это уединенное место и позволили ему вас скомпрометировать?
— Именно это я и пытаюсь вам объяснить с тех пор, как вы приехали! — пылко воскликнула она. — Но вы не слушаете! Он показал мне несколько набросков Ле-Бо, которыми я была очарована, и пообещал свозить меня на экскурсию. Я думала, что его намерения чисты, и готовилась к обычной загородной прогулке, я даже не предполагала, что он намерен сделать мне предложение или… что-нибудь еще.
— Значит, у меня сложилось неправильное мнение о вас, — медленно произнес Арман. — Вы просто слишком доверчивы и наивны. — Глаза Джулии расширились от негодования. — О да, вы именно такая. Разве вы не заметили, что мы никогда не поощряли ваши путешествия наедине с Ги? Я никогда не разрешил бы ему взять машину, но вчера меня не было в Мас.