Опаленные крылья

— Нет, — безжалостно ответил он не глядя на нее. — Месье Боссэ для меня все: отец, благодетель, друг. А вы для меня ничто.
Он бросился вон из комнаты, и на этот раз Джулия не делала попыток остановить его. Щелкнул замок, оповестив девушку о полном крахе ее иллюзий. Жестом обиженного ребенка она приложила ладонь к щеке, которая все еще горела от его пощечины. Арман отверг ее, потому что ока была внучкой его хозяина. Неверный в любви, он был непоколебимо предан своему благодетелю. Она же была всего лишь женщиной, желания которой никогда не осуществятся.
Желания? Стыд обжег ее. А чего она на самом деле хотела? Она, всегда брезгливо державшаяся в стороне от случайных любовных связей? Она, должно быть, сошла с ума, вообразив на мгновение, что Арман отвечает на ее любовь. Он не способен на это. У него азиатское отношение к женщинам — он смотрит на них как на игрушки. И ей следует быть благодарной, что он не воспользовался ее слабостью, как делал со многими другими. Дениза же предупреждала ее, что Арман берет любовь там, где находит, и бросает, как только начинает остывать. А она, бедная слепая дура, поверила на один восхитительный миг, что его обуревают те же сильные и прочные чувства, что и ее. В его отказе от ее любви не было никакого самоотречения, он даже не пытался смягчить этот отказ. Если же он на самом деле питает к ней настоящее чувство, ему нет необходимости отрекаться от нее. Он думает, что дед выразит неодобрение, но, скорее всего, он просто избегает продолжительной связи с одной женщиной. Дениза была права, утверждая, что он никогда не женится. И уж менее всего он хотел бы жениться на внучке своего хозяина. Поэтому он и оттолкнул ее — безжалостно, отвратительно, унизительно, не заботясь о том, какую обиду он ей нанес, какую боль причинил этими словами: «Вы для меня ничто!» Ничто… лишь очередная глупая британская девчонка, свалившаяся на его голову. Джулия заплакала, горько и отчаянно. Тихие мучительные рыдания сотрясали ее хрупкое тело, пока она, полностью обессиленная, не провалилась в беспокойный сон.
Утром симпатичная востроглазая служанка принесла Джулии завтрак в комнату. Персонал гостиницы увлеченно обсуждал драму, которая разыгралась этой ночью. Альфонс, тот странный рабочий, что смотрел машину, рассказал, энергично жестикулируя, как его подкупили, чтобы он не ремонтировал мотор. Но шалости мадам в корне пресек приехавший на джипе высокий незнакомец. Любовник был постыдно изгнан, а мадам заперли в комнате. Но кто был этот приезжий, который назвался Боссэ, презрительно отказался от комнаты и всю ночь бродил вокруг гостиницы? Мариетта, служанка, чья каморка находилась над спальней мадам, заявила, что слышала ближе к рассвету внизу голоса и женский плач. Может, он вернулся, чтобы убедиться, что птичка не упорхнула? Возможно, он даже подверг ее наказанию? Он слишком молод, чтобы быть ее отцом, вероятно, это ее обманутый муж. Но как он красив! Мариетта призналась, что быстрый взгляд его миндалевидных глаз заставляет чаще биться ее сердце, хотя выглядит он очень мрачным. Сочувствие всех было на стороне грешной жены, которая так мучительно страдала ради любви.
Внеся в комнату поднос, Мариетта внимательно посмотрела на плечи Джулии, надеясь увидеть следы грубого обращения, но была разочарована тем, что героиня этой романтической истории закуталась в одеяло до самого подбородка. Служанка с неохотой вышла, так и не утолив своего любопытства.
Джулия отодвинула булочки и масло — у нее совсем не было аппетита, — но с удовольствием выпила кофе и попыталась подвести итог ночным событиям. Ставни с окон были сняты, под утренним солнцем все фантомы тьмы испарились, и она вновь чувствовала себя Джулией Арчер, уравновешенной лондонской девушкой, которая может победить призраков… и цыган… И она успокоилась, хотя была истощена и опустошена. Даже обида, нанесенная ей Арманом, больше не причиняла боли.
Джулия хладнокровно решила, что, вернувшись в Мас, она раз и навсегда рассеет все заблуждения насчет нее и Ги. Пусть они с дедом не лелеют надежд на ее согласие с их планами. Она не француженка, и выбор мужа — ее личное дело, которое совершенно их не касается. Она вернется домой, в свою среду, когда умрет старик. А если он будет настаивать, то она сразу же уедет.
 
Что до Армана, она не позволит себе больше думать о нем, выкинет его из головы и вырвет из сердца, а вернувшись в Мас, будет избегать общения с ним. Это будет не слишком трудно: она и так видится с ним редко в последнее время, да и он сам, если в нем есть хоть капля порядочности, будет ее сторониться.
К несчастью, ей придется столкнуться с ним лицом к лицу этим утром и выдержать долгую дорогу назад в его обществе. Джулия поморщилась. Ее сердце может смириться, но гордость была задета и кровоточила. Нужно что-то придумать! Ведь здесь наверняка есть хотя бы один автобусный маршрут, который проходит мимо Ле-Бо и спускается к подножию гор. Но в этот момент Джулия вспомнила, что у нее всего несколько франков в кошельке, и прокляла свою непредусмотрительность. Хороша она будет, если попросит денег у Армана, объяснив это тем, что не хочет ехать с ним в одной машине! Но если ей удастся добраться пешком до автострады, там можно будет остановить какую-нибудь попутку.
Джулия нехотя вылезла из кровати и уныло посмотрела на свое платье. Оно сильно пострадало в ночных приключениях, но выбора не было. Душ немного взбодрил ее, а содержимого сумочки оказалось достаточно, чтобы привести в порядок лицо. Правда, выяснилось, что накануне в спешке она забыла взять с собой щетку для волос, и пришлось довольствоваться крохотной карманной расческой. Босоножки, на которых каменные тропинки Ле-Бо оставили свои следы, Джулия протерла полотенцем. Оглядев комнату, бывшую свидетелем ее недолгого восторга и последующего отчаяния, она, судорожно вздохнув, выскользнула в коридор и закрыла за собой дверь.
За стойкой портье ей сказали, что месье ждет на улице. Хозяин даже лично пошел проводить ее, так что у Джулии не было шанса сбежать по дороге.
На улице, в ярком солнечном свете, бледная, измученная и потрепанная Джулия Арчер остановилась перед безукоризненно выглядевшим Арманом Боссэ. Он стоял, облокотившись на дверцу джипа. События бессонной ночи не оставили на нем следа: серый костюм из более плотного материала, чем платье Джулии, абсолютно не помялся, черные волосы были аккуратно зачесаны назад, как будто он только что вышел из парикмахерской. Видимо, Арман не хотел обращать на себя внимание, появившись в отеле в наряде gardiens, поэтому и оделся как обычный посетитель.
Он посмотрел на несчастную маленькую фигурку, появившуюся из дверей гостиницы, и его взгляд смягчился. Слабая улыбка тронула его губы, но, заметив надменное выражение лица девушки, он вновь помрачнел. Джулия демонстративно сосредоточила свое внимание на руинах, и ее губы презрительно скривились. Да и о чем им было говорить? Сейчас он в более выгодном положении, чем она.
Хозяин гостиницы подобострастно им поклонился. Ему было заплачено сверх его самых безумных мечтаний в надежде, что он будет держать свой рот на замке, и он заверил, подкрепляя свои слова нелепыми жестами, что месье нет необходимости волноваться, что он мужчина тактичный и понимающий и прекрасно знает, чем чреваты сплетни о клиентах. Телефонный звонок заставил хозяина вернуться в дом, и Джулия сделала несколько шагов в сторону джипа. Все еще глядя вдаль, она холодно сказала:
— Я не хочу обременять вас своим присутствием. Я вполне могу сама спуститься в долину и поехать на автобусе… или на такси.
— В самом деле, мадемуазель? — Арман взглянул на ее легкие босоножки. — Эта прогулка покажется вам довольно неприятной, да и такси — дорогое удовольствие.
Догадался ли он, что у нее нет денег? И все равно Джулия предпочла бы идти пешком всю дорогу, чем ехать с этим высокомерным незнакомцем. Она надеялась, что ей повезет поймать машину.
— Я справлюсь, — гордо заявила она.