Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Вполне нормальная реакция старого оперативника.
За время работы участковые трупов насмотрелись всяких, и «бздеть» от вида трупа было не в их правилах. Приподняли голову — последние сомнения исчезли: Бекет собственной персоной, еще теплый, но уже бесконечно мертвый, лежал у стены. И кровоточащую рану обнаружили в области груди: Астахов рукой вляпался в кровь, поворачивая тело под свет фар.
Вляпался и чертыхнулся:
— Чет возьми, надо срочно вымыть руки, а то, не дай бог, заразу какую-нибудь подцепишь. Туберкулезный и сифилисный был при жизни покойничек…
Опер из УВД, до последней фразы участкового в присядку разглядывавший труп Бекета, мгновенно выпрямился и отвалил в сторону.
«Чистоплюй! — неприязненно подумал старший участковый. — Только ЦУ выдавать мастера, а в дерьме ковыряться — боже упаси! Лучше бы из машины не вылезал. Как водитель. Сидел бы себе да сидел… А то и отличиться перед высоким начальником хочется, и перчатки белые снимать не желает…»
— Сан Саныч, — не удержался от подначки опера Посашков, увидев как тот козликом скакнул от трупа, — ты что, укололся о труп? Вон как подпрыгнул!
— Да нет, — сконфузился оперок, — но говорят, он весь заразный…
— Ну-ну! — усмехнулся Посашков. — Правильно мыслишь. Чего белые ручки марать… Пусть участковые возятся. К ним ни одна зараза не прилипает.
Подполковник был с юмором.
И этот сдержанный юмор заместителя начальника УВД враз уничтожил скованность участковых и незримую границу отчуждения, возникшую между участковыми и им.
По всем канонам криминальной работы и существующим инструкциям участковые должны были осуществлять охрану места происшествия. В первую очередь. Затем должны были оказать помощь пострадавшим от преступных посягательств. Далее должны были принять меры к установлению очевидцев преступления, и, по возможности, к установлению подозреваемых.
В данном случае имелось преступление и потерпевший: еще свежий труп рецидивиста Бекетова с раной в груди. Имелось и место преступления: часть дворового пространства, часть стены здания с ливневкой, и лужей крови на ней.
Не было свидетелей, если не считать свидетелями кирпичные дома в округе с черными зевами оконных проемов и редкими квадратиками освещенных электрическими лампочками межэтажных пролетов в подъездах.
Не пахло и подозреваемыми. В связи с отсутствием таковых на месте преступления.
Не стоило беспокоить и «скорую помощь». Бекетову уже ни один врач не мог помочь!
— Товарищ подполковник, — обратился Паромов к Посашкову, как старший в группе участковых. — Прикажите возможных очевидцев устанавливать, подозреваемых искать, или охранять место происшествия до прибытия следователя прокуратуры и оперативной группы?
— А что их ждать. Прибудут — займутся. Место происшествия и труп никуда не денутся. Верно?
— Верно. — согласился старший участковый.
— Мы ведь тоже милиционеры, лейтенант, — продолжил меж тем Посашков. — И обязаны действовать по обстановке. Или ты не согласен?
— Что вы, товарищ подполковник, конечно, согласен.
Попробовал бы он не согласиться!
— Раз согласен, то, исходя из оперативной обстановки, займемся раскрытием преступления. Я знаю, что Бекет ваш был при жизни порядочным дерьмом, и мне его, как и вам, честное слово, не жалко. Но наш долг требует раскрыть преступление. И мы это сделаем… Верно я говорю, товарищи участковые, — обратился теперь он ко всем участковым. И те загалдели вразнобой:
— Верно! Верно!
— Если верно, то приступаем к раскрытию убийства, а охранять место происшествия будет мой опер и водитель. Все равно им больше делать нечего. А мы, посоветовавшись, — принимал Посашков руководство по раскрытию преступления на себя, как старший по званию и должности, — благословясь, примемся за дело. Вы — участковые, поэтому оперативную обстановку в этом микрорайоне лучше вашего никто не знает. Вам и карты в руки.
…Итак, что мы имеем, не считая трупа заживо сгнившего Бекета?
— Несколько ранее судимых из числа знакомых Бекета, проживающих поблизости, с которыми он мог, судя по запаху перегара, пить спиртное, потом поссориться и быть убитым во время этой ссоры… — высказался первым Паромов.
 
— Допустимо, — согласился Посашков. — Только вопрос, точнее, несколько вопросов: где пили, где ссорились, где резались и где орудие преступления? Мне кажется, что Бекет был или тяжело ранен, но в другом месте, а сюда то ли сам в горячке добрел, то ли его притащили. Что-то не похоже, чтобы тут, на улице, ссорились, шумели, потом убили — и обитателей дома не разбудили. Как вы считаете?
Такова была метода Посашкова вести беседу: версия и тут же вопрос собеседникам на реакцию по версии.
— Не исключено, что убит он был в другом месте, а сюда труп подбросили, товарищ подполковник, — ответил первым Астахов.
— Почему именно убит, а не ранен? — прервал Посашков.
— Если бы был ранен и сам шел, то следы крови за ним бы тянулись. Хоть изредка, но кровь бы капала на землю… А этого нет. Отсюда…
— Отсюда, — опять перебил подполковник, — или его прямо тут без большого шума и гама «пришили», или откуда-то, но из близкого места, притащили… Убитого… или тяжело раненого, а скончался здесь. Что на это скажете?
— Довольно реально… — теперь первым отозвался Сидоров, до этого момента предпочитавший отмалчиваться. А Астахов, развивая тему, добавил:
— В этом доме, даже в ближайшем подъезде, на первом этаже несколько полупритонов имеется. К примеру: у Банниковой Марии. Или у Анюты хромоножки… Да и Самохвалиха недалеко проживает… А в доме, что напротив, — жестом руки указал он на трехэтажный малосемейный дом, — Куко проживает, ранее судимый. А чуть подальше, в доме тринадцать «А» по улице Дружбы Клин живет, тоже судимый и друг Бекета. А…
Михаил Иванович хотел и дальше перечислять притоны и ранее судимых, но Посашков его перебил:
— Достаточно. Вижу, что участковые свой хлеб не зря жуют… — И добавил коротко: — Приступайте.
Читателю, возможно, и покажется, что совещание, проводимое заместителем начальника УВД с участковыми поселка РТИ над трупом Бекета, длилось долго. Это читается не так быстро. А совещание на самом деле длилось минут пять, не больше. Даже оперативная группа не успела прибыть, как участковые приступили к раскрытию убийства.
Следует обратить внимание читателя на специальную терминологию, чтобы в дальнейшем не путать понятия: раскрытие преступления и расследование преступления.
Расследование предполагает скрупулезные систематические усилия, как сотрудников следственных подразделений, так и оперативных служб при строгом соблюдении и выполнении процессуальных норм, с обязательной фиксацией всех следственных действий в протоколы, с привлечением специалистов из разных областей человеческой деятельности, с привлечением понятых для производства обнаружения, фиксации и выемки следов преступления и вещественных доказательств. И обязательно с выполнением такой необходимой процессуальной формальности, как официальное возбуждение уголовного дела.
Раскрытие предполагает все то же самое, но очень быстро и без процессуальной тягомотины.
Это вкратце, для общей ориентации читателя, не искушенного в милицейской кухне, далекого от юриспруденции и криминологии, от всех юридических терминов и понятий.
Первым делом участковые разбудили обитателей дома тридцать. Точнее, жильцов правого крыла первого этажа третьего (последнего) подъезда.
Из пяти квартир, расположенных в этом крыле, участковым, после поднятого ими грохота при стуке в двери, разбудившего точно полдома, открылись четыре. И их заспанные обитатели с чувством недоумения и нескрываемой досады уставились на представителей власти и порядка.
 
Оставалась закрытой лишь квартира Банниковой Марии, несмотря на то, что дом сотрясался от мощных ударов участкового инспектора милиции Сидорова Владимира Ивановича в дверь данной квартиры.
— Да что случилось? — таращились разбуженные жильцы. — И, пожалуйста, потише. Детишек еще напугаете…