Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— План меняется! — вдруг сообщил Борис. Глаза его светились.
Еще ни разу Елисеев не видел Бориса таким возбужденным. Ни в беседах с ним наедине, ни тогда, когда тот добился согласия подследственного, ни тогда, когда после визита к Гринбауму он сообщил: «Зондерфюрер вами доволен».
— Через два часа мы выезжаем в партизанскую зону. Я сопровождаю вас и вашего дублера Андрея Колупова до Холмечей. Едем по железке через Навлю. Если все обойдется благополучно, дальше вы идете один, а мы с Колуповым возвращаемся в Локоть.
— Да, но это же по плану! — не понял Елисеев.
— Совершенно верно. А вот дальше… Раньше мы как намечали? Вы передаете мою посылку особому отделу и на этом ваша миссия заканчивается. Черед оставался бы за Колуповым. Но есть более интересное продолжение — вы возвращаетесь в «Виддер». Слушайте меня внимательно…
* * *
В Навле их подстерегал случай, который едва не провалил всю операцию.
— Погуляйте по перрону, — сказал Борис Елисееву и Колупову, — а я поброжу по вокзалу, узнаю, когда «кукушка» пойдет на Холмечи.
Выглядел Борис не совсем по форме: хромовые сапоги, галифе, немецкий китель с погонами фельдфебеля, немецкая пилотка, маузер в кобуре, на шее — русский автомат ППШ. Елисеев знал: в карманах галифе две гранаты. Вооружен до зубов.
А Елисеев и Колупов одеты в старенькие русские шинели. За плечами — по винтовке и сумке. Сапоги грязные, давно не чищенные — так нужно по легенде.
Елисеев скорее почувствовал, нежели услышал, как кто-то остановился рядом и начал осматривать их с головы до пят. Он машинально обернулся и увидел двух полицейских, не спускающих с них глаз. В одном из них он узнал своего односельчанина. В глазах этого полицейского не было ни удивления, ни радости, ни страха. Легкое любопытство — и только. А вот его напарник, старшина полиции, не скрывал своего изумления. Он впился взглядом в Колупова, который пока еще не замечал его. Наконец, обернулся и он. Лицо его слегка побледнело.
— Што, встретились? — сквозь зубы проскрипел старшина. — Не ожидал, Колупов?
Колупов взял себя в руки. Небрежно бросил:
— Сначала не мешало бы поздороваться.
— С тобой? Никогда! — взвизгнул старшина. — Ты у меня должник… Ты у меня вот где, — кулаком постучал в грудь.
— Не дури. Не мешай нам нести свою службу, — огрызнулся Колупов.
— Я те дам службу! Эй!.. Это партизаны! — закричал старшина.
— В Навле партизаны? — усмехнулся Колупов.
Старшина рванул с себя винтовку, щелкнул затвором.
— Ни с места! Я те поскалю зубы.
Лихорадочно он начал бегать по перрону, видимо, искал поддержки. К его огорчению, перрон опустел.
— Карауль их, — приказал старшина полицаю. — Я сейчас…
И бросился в вокзал.
Елисеев встревожился. Сейчас старшина приведет немцев — пропали! Вдруг начнут обыскивать? И тогда ни одного шанса… Покосился на свои карманы. Да, конечно, «посылка» Бориса заметно выпирает… Что делать? Что же делать?
— Здорово, Андрей, — почему-то смущенно сказал страчевский полицай.
Нашел время здороваться!
— Здорово… Слушай, ей-богу, приспичило… На минутку бы, а? А он, — кивнул на Колупова, — побудет с тобою.
— Давай, — разрешил полицай.
В уборной Елисеев часть бумаг всунул в голенища, а остальные смял и выбросил в яму. Оглядел себя — все в порядке? Вроде бы ничего подозрительного. В карманах пусто. Но самое существенное в другом месте — обвязано бинтом вокруг голени. Избавиться от этого уже невозможно.
Только подошел к Колупову, как появились старшина и немец.
— Вот они… Это партизаны… Бандиты… Одного я опознал. Он спалил мою хату, а меня чуть не убил… Это партизаны, господин офицер, — тараторил взмокший старшина.
— Папир! — потребовал немец.
— У нас ничего нет, — развел руками Елисеев. — У нашего начальника. Он сейчас придет. Подождите минутку.
— Папир! — повысил голос немец.
— Вот видите, господин офицер, — торжествовал старшина. — Я же говорил — это партизаны…
Наперерез, из-за угла вокзала, торопливо вышел Борис.
— В чем дело, господа? — голос спокойный.
 
Старшина забежал к нему наперед.
— Господин фельдфебель, мы задержали партизан… Одного я опознал. Из нашего села, из Шепетлево… Он спалил мою хату, меня чуть не убил…
— Это мои люди, — Борис отмахнулся от старшины и показал немцу какие-то бумаги.
— Гут, гут, — закивал головой немец и сердито посмотрел на старшину. — Это не есть партизанен…
Немец ушел. Но старшина и не думал отставать. Словно попугай, твердил:
— Партизаны… Это партизаны… Пойдемте к коменданту…
Борис попробовал было не обращать на него внимания, но тот назойливой мухой носился вокруг и требовал задержать партизан. На шум подошло еще несколько полицейских.
— Господин фельдфебель, вас ввели в заблуждение. Это партизаны… Я опознал… Хлопцы! — вдруг обратился он к полицейским. — Надо их задержать. У них липовые документы. Ручаюсь… Даю голову на отсечение… Отведем их к коменданту, а? Помогите.
— Чем черт не шутит, — поддержал один из полицейских. Остальные неопределенно загудели.
— Хорошо, — Борис стиснул зубы. — Идемте.
По железной лестнице поднялись на второй этаж здания. Комендант, хорошо говоривший по-русски, выслушал сбивчивые объяснения старшины. Потом долго рассматривал документы. И не возвратил их Борису, а положил под пресс-папье.
— Сегодня ночью, господин фельдфебель, — улыбнулся он, — из локотской тюрьмы бежало два бандита… Я вынужден вас задержать до выяснения обстоятельств.
Старшина метнул в сторону задержанных победоносный взгляд.
Борис удобно уселся на стуле, закинув ногу за ногу.
— Не возражаю, господин комендант, — ледяным голосом произнес он. — Но только за срыв спецзадания отвечать перед зондерфюрером бароном Гринбаумом придется вам, а не мне… Кстати, — помолчав, добавил Борис, — вы с ним можете связаться по телефону, и господин зондерфюрер даст вам исчерпывающий устный портрет людей, которые сейчас перед вами.
Комендант задумчиво пожевал губами, покосился на заносчивого фельдфебеля. Он знал: с абвером шутки плохи. Отпустить этих лиц — и никаких неприятностей. Но вдруг выяснится, что отпустил партизан? Тогда — разжалование, фронт. Нет уж, лучше перестраховаться… Бдительность, и еще раз бдительность! Коменданта и так крупно провели — бежала в лес группа артиллеристов «РОА». Причем, увели их командиры, которым он, комендант, доверял полностью [44].
— Хорошо, я позвоню, — буркнул комендант. Говорил он по-немецки. Судя по всему, разговаривал с Гринбаумом, потому что несколько раз упоминал его имя. Потом долго слушал, кивал головой, при этом изучающе рассматривая задержанных.
— Все верно, — положив трубку, с извиняющей улыбкой сказал комендант. — Простите, военное время. Можете быть свободны.
Захлопнув дверь, Борис подозвал к себе старшину. Тот угодливо вытянулся, впрочем, не ожидая ничего хорошего. Фельдфебель вплотную приблизился к нему.
— Ну что, собака, удостоверился? — и отвесил старшине такую пощечину, что тот не удержался и схватился за перила железной лестницы. В тот же миг в его живот вонзился носок сапога фельдфебеля. Старшина ойкнул и погремел по металлическим ступенькам.
Через полчаса из тупика подали небольшой состав, один вагон которого был пассажирским. Из вокзала тотчас выскочили двое знакомых полицейских, с увесистыми котомками на плечах, и устремились к этому вагону. Выходит, попутчики.
Зашли за ними. Борис сел напротив.
— Позвольте полюбопытствовать, куда едем? — как к старым знакомым, обратился к ним Борис.
 
Старшина исподлобья поглядел на него, промолчал. Полицейский из Страчево объяснил: их подразделение, охраняющее железную дорогу, стоит на разъезде Святое, а они вдвоем приезжали в Навлю за продуктами.
— И заодно хотели прихватить с собою партизан? — насмешливо спросил Борис. — Старшине к своему званию не терпится присовокупить и медаль?