Ее дикие звери (ЛП)

Дикарь разрывает поцелуй.
— Блядь! — рычит он в ярости, и отрывает меня от себя, заставляя встать на пол.
Он берет меня за руку и тащит в спальню, где отпускает и хватает себя за волосы, как будто хочет их вырвать.
Я знаю, что его мучает кровавый договор, который диктует ему не спариваться со мной.
— Просто используй свои пальцы, — сердито говорю я, протягивая к нему руку. Как он посмел отойти от меня? — Или что-нибудь еще, мне все равно.
  
— Нет, Регина, — его голос гортанный, по-волчьи низкий, и я в шоке наблюдаю, как Дикарь агрессивно выдвигает ящик прикроватной тумбочки, достает складной нож и кладет руку на стол, прижимая лезвие к метке моего отца.
— Боги, нет! — кричу я, бросаясь к нему.
Сильные руки хватают меня за талию, грубо отталкивают в сторону, и Коса выходит вперед. Я отшатываюсь в шоке.
— Позволь мне, брат, — хрипит акула.
Я смотрю на них с разинутым ртом, и перевожу взгляд на Ксандера в поисках помощи, но дракон спокойно наблюдает за происходящим с равнодушным лицом.
— Сделай что-нибудь! — я призываю его, пока Коса спокойно забирает лезвие у Дикаря.
Ксандер резко поворачивается ко мне и рычит.
— Не смей, блядь, разговаривать со мной, змея.
Он подходит к своей кровати, ложится, закинув руки за голову, и закрывает глаза.
Отмахнувшись от него, я делаю шаг вперед, чтобы попытаться остановить двух братьев, но как только я кладу руку на плечо Косы, он прислоняет нож к пальцу Дикаря и надавливает другой рукой, переламывая кость.
Дикарь мычит. Кровь брызжет на стол. Я вскрикиваю, но Дикарь просто разворачивается и хватает меня.
— Угх! Подожди!
Из раны хлещет кровь.
— Нечего ждать, — рычит он, делая шаг назад.
— Подожди.
— Нет.
Я хватаю запястье его раненой руки и поднимаю вверх. Кровь брызжет во все стороны, и я быстро накрываю рану рукой, чтобы перекрыть сосуды. Дикарь прижимает меня к своему телу и проводит языком по шее, пока я пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло, и исцелить его.
Коса со вздохом отодвигается, и я слышу, как скрипят пружины кровати, когда он садится на нее. Открываю глаза и вижу, что обрубок указательного пальца Дикаря больше не кровоточит, сейчас он просто красный и сырой.
Но ему абсолютно плевать на состояние пальца. Волк швыряет меня на третью кровать, но она едва успевает прогнуться под моим весом, как он оказывается сверху, с громким треском разрывая мою футболку пополам.
— О черт, Регина, — стонет он, проводя своими мозолистыми руками по моему животу и выше, по обнаженной груди.
Его рот следует за руками, облизывая и посасывая, как будто он хочет попробовать меня всю одновременно, зверь, изголодавшийся по моей коже. Я извиваюсь под ним, задыхаясь от искр, которые его прикосновения распространяют по всему моему телу. Он достигает моего рта, и наш поцелуй жадный, порывистый, языки переплетаются и борются, мои руки сжимают волны его волос, горячий и твердый вес мужского тела прижимается к моей собственной мягкости. Дикарь отступает назад, чтобы сбросить свои спортивные штаны, прежде чем стянуть с меня шорты и нижнее белье одним махом.
Без предупреждения он прижимается лицом к моему лону, и я вскрикиваю, когда его язык касается клитора, губы посасывают, язык пробует на вкус. Его стон прерывистый, низкий и глубокий. Сильные руки хватают и сжимают мои бедра, и я полностью теряю себя.
— Ты нужен мне внутри, — выдыхаю я, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, потому что, дорогая Богиня, этого слишком много и одновременно недостаточно.
Дикарь одобрительно рычит и в последний раз долго облизывает меня, прежде чем вскочить и прижать мои бедра к себе татуированными руками. Он сжимает себя кулаком, и я успеваю бросить один взгляд на его огромный, возбужденный член, прежде чем головка прижимается к моему входу.
Голос Косы звучит неожиданно и глубже, чем я когда-либо слышала.
— Будь осторожен, брат.
Я не в себе, но все же бросаю на него взгляд. Он сидит на своей кровати, взгляд пристальный и горячий, зрачки расширены, и я еще никогда в жизни так не возбуждалась.
— Она такая охуенная, брат, — стонет Дикарь, потираясь головкой вверх-вниз, покрывая себя моей смазкой. Я настолько влажная и ошеломленная собственной потребностью и чистой болью моего естества, что начинаю извиваться на его члене.
В груди Дикаря раздается низкий, глубокий грохот, и он закрывает глаза, наслаждаясь ощущением моей киски. Он вводит член в мое влагалище, и восхитительное жжение разливается внизу моего живота.
— Блядь, — стонет он и одним ударом вонзает себя до конца.
Я кричу, выгибаясь дугой, когда звезды взрываются перед глазами, и мой мир сужается до Дикаря и никого больше. Древние части меня соединяются воедино полосами сверкающего света, и слезы льются из глаз.
Ладонь Дикаря находит мое лицо, стирая слезы большим пальцем с нежностью, которая удивляет меня.
— Лия, — выдыхает он. — Я ждал тебя чертовски долго.
— Боги! — из меня вырывается стон, когда он почти полностью выходит и снова вколачивается.
Дикарь утыкается носом в мою шею и трахает меня, жестко и быстро, постанывая и рыча от удовольствия мне в ухо. Его тело дрожит от напряжения, но я знаю, что оно не физическое. Это первое слияние двух связанных судьбой, и я чувствую, как нити наших сил обвиваются вокруг друг друга, знакомясь и изучая. Мое тело содрогается от его прикосновений, и киска сжимается на члене, когда он шепчет:
— Ты так хорошо меня принимаешь, моя Регина. О, Боги, ты так охуено меня принимаешь.
Дикарь толкается в меня снова и снова, словно говорит мне бедрами, что предъявляет на меня права, владеет мной, обладает мной, и я принимаю все это охотно. Нарастающее желание вихрем закручивается у основания моего позвоночника, поднимаясь все выше и выше. Я выкрикиваю его имя снова и снова, а он шепчет мое.
А затем он обнимает меня, чтобы прижаться еще теснее, его пах трется о мой клитор, отправляя меня в высь, в сладкое, золотистое место, где я никогда раньше не была.
Дикарь внезапно впивается клыками в мою шею и кусает. Я мгновенно кончаю, содрогаясь и всхлипывая, выстанывая его имя, моя киска сжимается снова и снова. Он кончает в меня секундой позже, издавая дикий животный рык, который переводит мое удовольствие в новое измерение. Я выгибаюсь и дрожу под ним, пока он изливается в меня такими мощными струями, что сперма пульсирует во мне с каждым его медленным толчком.
Дикарь замирает во мне, дыхание тяжелое, взгляд устремлен сверху вниз, одна ладонь обхватывает мою щеку. Красивое лицо представляет собой смесь благоговения и сильного душевного подъема, каре-зеленые глаза мерцают так ярко, что это пугает меня. Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем он отстраняется и садится на пятки, чтобы уставиться на мою киску. Я наблюдаю, как он облизывает губы, жадно разглядывая мою сердцевину, рассеянно поглаживая большими пальцами мои икры.
— Такая красивая, — шепчет он. — Регина, твоя киска, мокрая от моей спермы, — самое красивое, что я когда-либо видел.
Движение на периферии моего зрения заставляет меня взглянуть на Косу, который подходит к нам, прищурив глаза, чтобы тоже посмотреть. У меня должно было возникнуть желание сжать ноги и спрятаться, но я этого не делаю. Наоборот, я испытываю странное возбуждение, когда голова Косы слегка откидывается назад, и он скользит льдисто-голубым взглядом по моему обнаженному телу и останавливается на моей киске. Кровать Ксандера скрипит, и я с удивлением наблюдаю, как он тоже встает и подходит к нам. Его белые глаза светятся ярким опалесцирующим блеском, когда они останавливаются на моей вагине.
  
У меня перехватывает дыхание, когда все три зверя поднимают головы и смотрят мне в глаза.
То, что происходит потом, одновременно пугает и будоражит. И акула, и дракон бросаются на меня. Рот Косы тянется к моему горлу, а Ксандер наклоняется к моему правому бедру.