Ее дикие звери (ЛП)

— В чем-то так и есть, — признает Тереза. — Раньше ты не казалась дикой, но у меня есть основания полагать, что ты просто сдерживалась. Тебе нужен еще один раунд?
Мои мышцы внезапно расслабляются, и от усталости тяжелеют кости. Моя анима плачет от печали, потому что, да, я держала эту часть себя взаперти.
— Нет, — слабо отвечаю я. — С меня хватит.
Тереза бросает Минни подушку и садится на кровать Минни, явно понимая, что мне нужно пространство.
  
— Я не вижу на вас никаких физических повреждений, но, судя по всему, была драка. Вам нужно показаться целителю?
Я качаю головой. Помимо собственного пота, все, что я чувствую, — это запах Дикаря на моей коже: древний лес и сосна, тяжелый мужской аромат. Я дрожу, вспоминая, как его голодный рот пожирал мой.
Но и я изголодалась по нему. И ненавижу себя за это.
— Ты собираешься рассказать мне, что произошло? Тереза смотрит на меня. То же самое делает и Минни со своей кровати, все еще покусывая распухшую губу. — Почему ты пыталась сбежать? Ты умная девушка, Лия. Признаюсь, я не совсем ожидала, что именно ты попытаешься совершить побег.
Она бросает взгляд на мою шею, где должен быть мой дурацкий шнурок с надписью «Риск полета». Он все еще лежит на столике у моей кровати, как своего рода послание «пошел ты» для Лайла. Теперь это — «пошла сама».
Я качаю головой, потому что совсем не умная, ведь попытка побега провалилась. Я сильно облажалась, хотя могло бы сработать, если бы не Убойные Братья.
— Я просто чувствую себя глупо, — признаюсь я.
Усталость пробирает меня до костей. Вероятно, из-за того, что Коса разорвал мои щиты на части, а также из-за чувства вины перед Минни, Генри и Герти.
Тереза задумчиво мычит.
— Лия, твои чувства оправданны. Я думаю, ты имеешь полное право злиться.
Я непонимающе смотрю на нее, потому что это первый раз, когда кто-то признал мои чувства.
— Правда?
Она кивает.
— Да. Ты не хочешь быть здесь, верно? У тебя отняли выбор. Ты взрослый человек, и с этим трудно смириться. Потом… случилось это. Что бы это ни было.
Моя кожа внезапно начинает зудеть, словно мне нужно содрать ее себя.
— Я… Думаю, я в шоке, — медленно говорю я. — Мне просто нужна минутка, Тереза.
Тереза не возражает и встает.
— Я собираюсь вернуться сегодня вечером, и нам понадобятся показания от вас обеих. Запишите их, пока детали не расплылись, хорошо? Дикарь — осужденный преступник, Лия. Власти захотят знать всю историю. И… если тебе снова захочется взбеситься, воспользуйся подушкой.
Все, что я могу сделать, это кивнуть, когда Тереза уходит. В тот момент, когда она закрывает — и запирает — за собой дверь, я падаю на кровать и закрываю лицо руками. Слезы текут горячо и быстро.
— Мне так жаль, Мин! — выдавливаю я. — Если ты больше никогда не захочешь меня видеть, если хочешь, чтобы я съехала, я съеду… На самом деле…
Я встаю с кровати, протирая глаза.
— Я сделаю это сейчас. Я соберу свои вещи и скажу Терезе, что для нас безопаснее…
— Лия! — кричит Минни, вскидывая руки в воздух.
Я смотрю на нее.
Ее лицо розовеет, когда она говорит:
— Хочешь знать правду, Лия? Это было самое захватывающее, что со мной случалось за последнее время. Дружить с тобой — это… нечто.
Я недоверчиво смотрю на нее.
— Извини, прозвучало как-то неправильно, — она краснеет, смахивает слезу, и впервые на ее запястьях не звенят браслеты. Они сорвались с ее рук в момент трансформации. Теперь я чувствую себя еще хуже. Но она продолжает: — Я знаю, они причинили тебе боль. Прости. Я просто имела в виду, что я… вроде как чувствовала себя живой, понимаешь?
У меня отвисает челюсть, потому что я меньше всего ожидала, что Минни окажется адреналиновой наркоманкой.
— Какого черта, Мин! Я думала, что это я чокнутая, а оказывается и ты тоже!
Взгляд Минни пристальный.
— Дело вот в чем, Лия. Я слышала, что они сказали. Я также видела, как Коса поворачивал твою голову, чтобы посмотреть на твою шею.
Мое сердце замирает в груди, когда она делает глубокий вдох, как будто забивает последний гвоздь в мой гроб.
— И они все пялились на тебя… — она делает глубокий вдох. — Как будто ты была их парой.
Ее слова звучат уверенно, взгляд наблюдательный.
Я смотрю на нее, мое лицо, без сомнения, выражает смятение, и тут же снова закрываю лицо руками.
— Никто не должен знать об этом.
— О, Лия. — Голос Минни хриплый от ее собственных эмоций, когда кровать рядом со мной прогибается, и она прижимается ко мне всем телом. — Срань господня. Я тебя не виню. Это… Это…
Она даже не знает, что сказать. Черт возьми, даже я не знаю, что сказать.
— Никто не должен знать об этом, — повторяю я, потому что в голове у меня беспорядок. Она слишком много видела. Слишком много знает.
— В таком месте трудно что-то скрыть, — говорит она мягко, как будто пытается успокоить испуганное животное. — Я начала подозревать, когда почувствовала запах Дикаря на тебе и в комнате. Его запах сильный. У них у всех сильный запах, потому что они такие мощные, полагаю. Но что, черт возьми, произошло? Я честно пыталась смириться с тем фактом, что ты уходишь… и теперь они нападают на тебя? Они твои суженые. Какого хрена!
— Пожалуйста, перестань говорить это вслух, — шепчу я, прижимаясь к ней и, наконец, глядя ей в лицо. — Ты не можешь никому рассказать, Мин. И я имею в виду действительно никому.
Она смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, словно видит меня впервые. Я снова чувствую себя тринадцатилетней, когда моя няня Розалина поняла, кто я. Что меня нужно держать отдельно. И в секрете.
— Пожалуйста, Мин, — шепчу я. — Пожалуйста, никому не говори.
Я вижу серьезное выражение ее лица и понимаю, что она осознает увиденное сегодня и то, как это отличает меня. Что-то во мне немного успокаивается. Мой ужас утихает, когда Минни медленно кивает, словно тщательно обдумывая все.
— Черт, Лия, — шепчет она. — Я полностью понимаю, почему тебе нужно было убегать все это время.
— Мне жаль, что я втянула тебя, Мин. Мне правда жаль.
Но она качает головой.
— Честно говоря, я думаю, что я лучше всего подхожу для этой работы.
Я смотрю на нее с недоверием, но она кивает, как будто убеждена.
— Ты расскажешь мне все. Это цена моего прощения. Я хочу подойти к нашей дружбе полностью подготовленной, — она взмахивает ладонью в воздухе. — У тебя есть большой гребаный секрет, и я хочу знать о нем все. Думаю, сейчас у меня есть на это право, не так ли? Раньше ты не позволяла мне помогать, и это ни к чему нас не привело.
Я прокручиваю события в голове, обдумывая ее слова и последствия, если я расскажу ей все. Но больше всего меня поражает то, как Минни перекинулась в свою тигриную форму и напала на Дикаря, волка с большим боевым опытом и безжалостностью, равной которой нет ни у кого в этой Академии…
— Мин, — медленно произношу я. — Ты буквально превратилась в тигрицу и напала на Дикаря, чтобы защитить меня. Зачем ты это сделала?
— Ты мне нравишься, Лия, — пожимает она плечами. — И это была опасная ситуация. Думаю, тебе пришлось нелегко в жизни, и, судя по тому, что ты мне рассказала, до сих пор приходится. Я хочу помочь.
Слезы снова льются, когда Минни тянет меня обратно на кровать.
— Я возьму пакетик карамельного попкорна, который прислала мне тетя, и ты начнешь с самого начала.
Это самый строгий голос, которым тигрица когда-либо разговаривала со мной, и когда я смотрю на свою подругу, я понимаю, что уже много лет стремлюсь рассказать кому-нибудь правду. Я в долгу перед ней. Эта девушка приняла удар Дикаря ради меня, и теперь я понимаю, что не задумываясь сделала бы то же самое для нее.
  
— Ты могла бы убежать от них, — тихо говорю я. — Многие звери просто оставили бы меня сражаться за себя. Черт, Ракель и Сабрина бросили бы меня. Я знаю это. Но ты этого не сделала.