Первое правило волшебника

Но Кэлен уже собралась идти.
– Я знаю дорогу.
Ричард с Зеддом последовали за Кэлен. Она остановилась и обратилась к королеве:
– Подождите здесь, пока я не закончу осмотр.
Королева поклонилась в знак согласия. Кэлен повернулась и, шурша платьем, удалилась.
Если бы Ричард не знал ее слишком хорошо, он бы до смерти перепугался. Впрочем, он и так, кажется, был близок к этому.
Кэлен повела их вниз, через залы, которые становились все меньше и все проще. Ричарда поражали размеры замка.
– Я надеялась, что Джиллер окажется там, – сказала Кэлен. – Это избавило бы нас от необходимости заниматься темницей.
– Я тоже надеялся, – проворчал Зедд. – Ты сейчас быстренько осмотри все, спроси, не хочет ли кто исповедаться, а когда они скажут, что нет, возвращайся и требуй встречи с Джиллером. – Он улыбнулся: – Ты великолепна, дорогая. А ты, Ричард, не связывайся с этим художником Джеймсом.
– Почему это? Он может меня плохо нарисовать?
– Прекрати ухмыляться. С ним не следует связываться, потому что он может нарисовать против тебя заклинание.
– Заклинание? Да зачем же его рисовать?
– Потому что в Срединных Землях много разных языков, хотя главный – тот же, что и в Вестландии. Чтобы заклинание подействовало на человека, надо, чтобы он понял его. Не зная языка, нельзя и наложить заклятие. Но рисунки понятны всем. А Джеймс может начертить заклинания почти против всех, не считая нас с Кэлен. Может и против тебя. Так что лучше оставь его в покое.
Они спускались по каменной лестнице, и эхо усиливало звук шагов. Здесь, под землей, стены были мокрыми, а в некоторых местах – скользкими.
Кэлен указала на массивную дверь.
– Сюда.
Ричард дернул за железное кольцо, и дверь со скрипом отворилась. Они пошли по узкому коридору, освещенному факелами. Потолок здесь был таким низким, что приходилось нагибаться. Пол устилала солома. Пахло гнилью. Они остановились в конце коридора перед железной дверью с решеткой. Сквозь решетку глядели чьи-то глаза.
Зедд наклонился вперед:
– Мать-Исповедница явилась к вам для встречи с узниками. Открой двери.
Ричард услышал, как ключ повернулся в замке. Приземистый тюремщик в грязном мундире открыл перед ними дверь. У него на поясе висели топор и связка ключей. Ни слова не говоря, тюремщик провел их через комнатку за дверью, где он сидел за столом и ел перед их приходом, и впустил в очередной темный коридор, заканчивавшийся новой железной дверью. Он забарабанил в дверь кулаком. Двое стражников, изумленные появлением Исповедницы, молча поклонились. Стражники и тюремщик вытащили факелы из стенных подставок и повели посетителей по следующему коридору еще к одной железной двери, и опять пришлось нагибаться, чтобы пройти через нее.
В мерцающем свете факелов они увидели, что находятся в коридоре, по обе стороны которого за железными решетками сидят люди. Когда они вошли, заключенные стали жаться по углам, заслоняя руками глаза от внезапного света. Кэлен тихо окликнула Зедда, показывая, что ей от него что-то нужно. Тот, кажется, понял ее и, взяв факел у одного из стражников, понес его перед Кэлен так, чтобы видели все, сидящие в железных клетках.
Судя по удивленным возгласам, ее узнали.
Кэлен обратилась к одному из стражников:
– Сколько здесь приговоренных к смерти?
Тот потер небритую щеку.
– Да все.
– Все?.. – переспросила Кэлен.
Он кивнул:
– За преступления против короны.
Она отвернулась от стражника, оглядывая узников.
– Все ли вы совершили серьезные преступления?
После минутного молчания вперед пробился человек с ввалившимися щеками. Схватившись за решетку, он плюнул в сторону Кэлен. Она перехватила руку Ричарда, прежде чем тот успел что-то предпринять.
– Пришла делать грязную работу для королевы, Исповедница? Я плюю на тебя и твою грязную королеву!
– Я пришла сюда не ради королевы, а ради Истины.
– Истина, говоришь? Вот тебе Истина: никто из нас ничего такого не сделал, разве только выступал против этих новых законов. А разве это преступление, если люди не хотят, чтобы их семьи голодали и мерзли? Королевские сборщики налогов отобрали у меня большую часть урожая, оставили только, чтобы не подохнуть. А когда я продал те немногие ценности, что сберег, они сказали, что я занимаюсь лихоимством. Цены на все сейчас сумасшедшие, я только хочу выжить, а они говорят, что я взвинчиваю цены и обманываю людей. Да все, кто тут сидит – крестьяне, торговцы, купцы, – ни в чем не виноваты. Мы все должны умереть за то, что пытались заработать себе на хлеб.
Кэлен посмотрела на узников в углу.
– Кто-нибудь желает исповедаться, чтобы доказать свою невиновность?
Они начали шептаться. Потом вперед вышел изможденный человек. Он поглядел на Кэлен, и в глазах его застыл ужас.
– Я хочу. Я ничего плохого не сделал, но мне должны отрубить голову, а моя семья будет брошена на произвол судьбы. Я готов исповедаться. – Он протянул через решетку руку. – Выслушай меня, Мать-Исповедница.
За ним стали выходить вперед и другие узники, прося о том же. Вскоре уже все теснились у дверей, упрашивая Кэлен исповедать их. Кэлен и Зедд обменялись мрачными взглядами.
– За всю мою жизнь лишь три человека сами просили меня об этом, – шепнула она волшебнику.
– Кэлен! – окликнул знакомый голос из клетки с другой стороны коридора.
Кэлен ухватилась за решетку.
– Сиддин? Да, Сиддин! – Она повернулась к стражникам: – Все эти люди исповедались передо мной. Я нахожу, что все они невиновны. Откройте клетки!
– Нет, постойте, я не могу их всех выпустить.
Ричард вытащил меч из ножен, и клинок сверкнул в темноте, рассыпая искры. Он повернулся, ударом ноги закрыл дверь за спиной озадаченных тюремщиков и наставил на них меч, не давая возможности снять топоры.
– Откройте двери, или я разрублю вас и сам возьму ключи!
Дрожащий тюремщик с ключами побежал выполнять повеление.
Двери открылись, и Кэлен бросилась в темную клетку. Вернулась она, прижимая к себе Сиддина. Кэлен шептала мальчишке слова утешения, а тот в ответ лопотал что-то на языке Племени Тины. Она улыбалась, успокаивая его, и он улыбался ей. Тюремщик уже отпирал следующую дверь. Продолжая одной рукой обнимать Сиддина, другой рукой Кэлен схватила за воротник тюремщика.
– Мать-Исповедница установила, что все эти люди невиновны. – Голос ее среди этих железных решеток тоже казался железным. – Их всех я приказываю выпустить на свободу. Вам троим следует вывести их из города и обеспечить безопасность. И если вы не выполните приказ, то будете держать ответ передо мной.
Тюремщик энергично закивал:
– Да-да, Мать-Исповедница! Все будет сделано, как вы велели. Ручаюсь вам.
– Ручаешься жизнью, – уточнила Кэлен.
Она отпустила его. Узники повалили из клеток в коридор, падая перед ней на колени, плача, целуя край ее платья. Кэлен прикрикнула на них:
– Ну хватит! Займитесь своими делами. И помните: Исповедницы не служат никому. Они служат только Истине.
Они поклялись, что не забудут этого, и заторопились вслед за стражниками к выходу. Ричард заметил, что многие были в лохмотьях, запачканных кровью. На спинах заключенных виднелись рубцы.
Перед тем как войти в залу, где ждала королева, Кэлен передала Сиддина Зедду. Потом она пригладила волосы, поправила платье и, глубоко вздохнув, помассировала лицо.
– Помни, Мать-Исповедница, ради чего ты здесь, – сказал волшебник.
Она кивнула и, подняв голову, вошла в залу, где ее на том же месте ожидала королева Милена со свитой. Королева бросила взгляд на Сиддина.
– Все в порядке, Мать-Исповедница?
Лицо Кэлен оставалось спокойным, но голос ее был ледяным:
– Как этот ребенок попал в вашу темницу?
Королева развела руками:
– Ох, я точно не знаю. Кажется, его поймали на краже и посадили, пока не найдутся родители. Могу вас заверить, ничего другого за этим не стояло.
Кэлен бросила на нее холодный взгляд.