Правила волшебной кухни 4 (СИ)

— Хорошо, — хрипло, захлёбываясь кровью произнёс лось. — Если хочешь жить, извинись перед Маринари. Принеси ему все свои деньги.
— Что? — Бардено выпучил глаза. — Мари… нари?
— НЕСИ!!! — заорал попугай, вновь возникнув на экране. Перья дыбом, клюв в крови. — НЕСИ, МРАЗЬ!!! АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
— О-ХО-ХО-ХО-ХО!!! — поддержал своего друга лось.
Мультяшки схватились за руки и начали кружиться в хороводе.
  
— Маринари! — скандировали они. — Маринари!
И тут же вернулся ад. Ветер дунул с такой силой, что Бардено не удержался и упал со стола. Вместо посуды в воздух теперь поднялись острые осколки, а дверцы шкафов разом вышибло окончательно. Кровь с потолка не капала, а проливалась ручьём, и взорвались к чёртовой матери лампочки, погрузив комнату в темноту.
— Маринари-Маринари! — единственным источником света стал телевизор. — Маринари-Маринари!
Бардено же на четырёх костях рванул в угол. Забился в нём и понял: это не закончится никогда. Никогда, пока он не отнесёт этому треклятому повару всё, что у него есть…
* * *
И явился Оборванчик не с пустыми, надо сказать, руками! Рядом с ним валялся солидный пузатый мешочек, на котором крупными буквами было выведено маркером: «ВЫКУП», — а рядом лежала записка. Просто сложенный вдвое листочек А4 безо всякого конверта.
Содержание следующее: «Простите меня, пожалуйста! Заберите эту тварь, я так больше не могу!»
— О как, — хмыкнул я, глядя на Оборванчика, а следом заглянул в мешок.
Среди тусклого поблескивания сольдо я увидел блеск более качественное серебро гроссо и даже несколько золотых дукатов. Солидный, надо сказать, куш.
— Ну молодец, — я присел на корточки и поднял куклу. — Совсем взрослый стал, уже даже сам зарабатываешь. Ай да молодец…
В другую руку я взял мешок с деньгами, ногой закрыл дверь и тут же понял — что-то не так. Что-то, блин, изменилось. И при более детальном осмотре понял, что именно: мой ушастый друг Чебур и Пиноккио пропали с барной стойки. Теперь они сидели на подстановочном столике вместе с Принцессой. Причём сидели так, как дети сидят у костра, слушая страшную историю… ну или сговариваясь лезть в сад к дяде Ване, у которого там как раз поспели вишни.
Изменилась и Принцесса. Её фарфоровое личико выглядело недовольным, и я бы даже сказал «раздражённым». Как будто её только перебили на самом интересном месте.
— И что это у нас тут такое? — спросил я, нахмурившись. — Неужто зреет бунт?
Постоял, посмотрел, не дождался ни от кого ответа, и пожал плечами. Затем представил Принцессе Оборванчика, а Оборванчику Принцессу, посадил их рядом и без задней мысли отправился спать. Потому что могу в кои-то веки! Трёхдневное бдение в потолок наконец-то подошло к концу и сегодня я мог провалиться в сон, как самый обычный человек.
Лёг. Закрыл глаза. Ну и провалился — точь-в-точь как и хотел. Вот только проснулся я уже через час, потому что снизу из зала слышался грохот. Причём такой, что первым же делом я подумал на «Gruppo di Intervento Speciale», мол, всей толпой крутят какого-нибудь очередного Сиплого Джованни.
Я вскочил, бегом спустился по лестнице и нарвался на следующую картину:
В зале царил полнейший хаос. Столы были опрокинуты набок и раздвинуты в две стороны, словно баррикады, причём из направленных друг на друга столешниц торчали ножи, вилки и прочие столовые приборы. Весь пол был усыпан осколками посуды, люстра раскачивалась, как маятник, отбрасывая дикие тени, а на барной стойке, свесив ножки, сидели Чебур с Пиноккио. Внезапно, рядом с не-проклятыми куклами стояло ведёрко с попкорном. И судя по жёлтым разводам вокруг рта Чебура, с сырным вкусом.
Ситуация ясна, как день. Два Великих Зла не смогли ужиться на одной жилплощади и устроили разборку. Вот только попутно они раскурочили МОЙ зал, перебили МОЮ посуду и обрекли меня на очередной поход к синьору Леонардо, поскольку испортили МОИ столы.
— Да я вас сейчас! — заорал я и начал метаться в поисках виновников по залу. — Я вас обоих сейчас выпилю!
Обе проклятые куклы обнаружились за одной из баррикад. Руки Оборванчика смыкались на шее Принцессы, а фарфоровая туфелька Принцессы тем временем замерла в момент удара по тряпичный яйцам Оборванчика.
Я уже собрался с силами, чтобы разом поглотить их обоих, но в последний момент вдруг остановился… жалко. Оборванчик, так тот ведь вообще свой в доску. И взгляд у него такой сейчас виноватый, как будто бы он не ведал, что творит. Или это из-за угнетения тряпичных тестикул так? Не знаю. Но знаю, что насилие — крайний метод, а сперва я попытаюсь подвергнуть нашу новенькую перевоспитанию.
Схватив Принцессу, я зашагал прямиком к картине. Вытянул её на прямой руке и прямо, чётко, без экивоков спросил у Венецианки:
— Поможешь? Возьмёшь к себе барышню на перевоспитание?
А потом моргнул. И пока я моргал, картина успела измениться до неузнаваемости. До сих пор довольная улыбчивая Венецианка отвернулась и выставила вперёд раскрытую ладонь. Жест вполне понятный и не допускающий возражений.
— Понял, — кивнул я. — Не дурак. Был бы дурак — не понял.
Но делать нечего. Раз Венецианка не помогает, попробую сам растащить этих дураков по разным углам, пока они мне весь ресторан не уничтожили. Так что обратно в спальню я направился уже с Принцессой. Посадил её на стул возле кровати и пригрозил пальцем.
— Сиди здесь, — приказал я. — И веди себя нормально.
Затем лёг, повернулся к стене и, как ни странно, мгновенно уснул. Должно быть, сказалась вся эта усталость и нервотрёпка.
Ну а потом мне снился сон. По ощущениям очень светлый, добрый и тёплый. Я стоял посередь огромного, залитого золотистым светом зала. Белые колонны, мраморный пол, высокие такие вытянутые окна, а за окнами морько. Красота просто неописуемая.
Ну а потом в зал вошла ОНА.
Девушка была не просто красивой, она была самим совершенством. Высокая, стройная, с идеальной осанкой и аппетитными формами. Огромные голубые глаза под пушистыми ресницами, алые сочные губы. Платье на ней вроде бы было закрытом, но в то же время настолько тоненьким и невесомым, что для фантазии практически не оставалось места. Девушка плавно двигалась в мою сторону, покачивая бёдрами и улыбаясь то ли мне, а то ли самой себе.
Э-э-э… Принцесса?
Чуйка подсказала ответ раньше, чем я успел задать вопрос. Да, это была она. Та самая фарфоровая кукла, которую я только посадил на стул возле кровати. Вот только теперь она обрела плоть и кровь, и кровь эта, судя по всему, была очень даже горяча.
Девушка подошла ко мне почти вплотную и остановилась. Игриво провела пальцем по моей груди, наклонила голову набок, прикусила губу и не смотря мне в глаза сказала:
— Здравствуй, Артуро.
Голос — отдельное удовольствие. Настоящая музыка.
— Наконец-то мы с тобой остались одни. Без этих… лишних.
Принцесса грациозно повела плечом, и тонкая бретелька платья соскользнула вниз, обнажив безупречное плечико.
— Ой.
Ещё полшага, и девушка оказалась на том расстоянии, чтобы я мог почувствовать тепло её тела.
— Посмотри на меня, — прошептала она мне на ухо, а затем отстранилась на пару шагов. — Разве я не прекрасна? Разве ты не хочешь обладать такой красотой?
Принцесса покружилась вокруг своей оси.
— Я устала быть одна, Артуро, — продолжила она жалобным голосом. — Века холода, века одиночества. Мне нужен тот, кто сумеет разделить со мной мою силу. Тот, кто сможет её преумножить. Мне нужен король.
И снова она на расстоянии дыхания, и снова шепчет мне на ухо:
— Стань моим королём. Вместе мы захватим этот мир. Этот чёртов город, эту страну… всё это будет лежать у наших ног. Людишки будут ползать и умолять о пощаде, а мы вершить их судьбы. Разве это не счастье, Артуро?
  
Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем медленно, очень-очень медленно провела языком по нижней губе. Её зрачки при этом резко расширились, почти полностью поглотив небесного цвета радужку.