"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

--Вы будете заниматься похоронами сами или доверите ритуальной службе?-- Павел задумался. Он никогда раньше не сталкивался с подобным, но мысль о том, что кто-то чужой будет распоряжаться последними почестями для его бабушки, казалась невыносимой. --Я сам! – твёрдо ответил он.
Алевтина Анатольевна одобрительно кивнула и дала ему несколько контакты проверенных ритуальных агентств и кладбищ. Павел поблагодарил её и вышел из жилком сервиса, чувствуя себя придавленным грузом ответственности. Впереди его ждала череда хлопот и тяжелых решений. 
    
Глава 2
 
Глава 2
Первым делом он позвонил начальнику и рассказал о ситуации. Тот пообещал дать ему три дня отпуска задним числом, когда Павел выйдет на работу. Затем позвонила бывшая жена, каким-то образом узнав о смерти бабушки Павла, и выразила соболезнования. Павел не поверил в её искренность, хотя бы потому что в последние годы совместной жизни она часто нелестно отзывалась о бабушке, считая её ведьмой, из-за которой у них не может быть детей. На попытки Павла объяснить, что это бред, она закатывала истерику и говорила, что он ничем не лучше и ему тоже плевать на то, что у них нет детей. Никакие объяснения и попытки примирения не действовали, она стояла на своём. Павел начал всерьёз беспокоиться о её психическом здоровье и обратился к знакомому психиатру, рассказав о проблемах с женой. Тот предположил, что у неё временное когнитивное расстройство из-за невозможности родить ребёнка, а образ бабушки, к которой Павел был привязан, вызывал у неё бессознательную неприязнь. Он предложил привести жену на приём, но та отказалась, сказав, что она нормальная, а если кому и нужен психиатр, то ему и его любимой бабушке.
Это стало последней каплей в их отношениях, и Павел подал на развод, не в силах терпеть её истерики. Она не возражала и подписала заявление о расторжении брака, даже не читая его. После этого они иногда созванивались, но разговоры не получались, и звонки становились всё реже. И вот сегодня она вдруг решила позвонить и выразить соболезнования о той, кого она ненавидела.
— Привет!
— Привет!
— Мне сообщили, что твоя бабушка умерла. Прими мои искренние соболезнования.
— Спасибо, конечно, но, честно говоря, меньше всего я ожидал услышать их от тебя.
— Не стоит благодарности. Смерть есть смерть, и неважно, каким был человек при жизни — за чертой она уравнивает всех.
— Наталья, даже не знаю, что и сказать на это. Снова переубеждать тебя в обратном нет никакого желания, но мне показалось, ты внезапно почувствовала к покойной какую-то даже жалость?
— Ничего я к ней не чувствую. Её уже нет, и всё на этом, так что давай не будем об этом.
— Ладно, проехали. Ты будешь завтра на похоронах?
— Не уверена. Да и зачем? Не думаю, что она была бы рада меня видеть там. — Наталья нервно усмехнулась и связь прервалась.
Павел досадливо сплюнул и закурил сигарету.
Следующие пару дней были заняты похоронами и организацией небольшого поминального обеда в кругу самых близких друзей на квартире покойной.
После поминок, когда гости разошлись, он остался один в пустой двухкомнатной квартире. Здесь витал устойчивый запах старости, который, казалось, пропитал всё вокруг. За облупившейся деревянной рамой окна вечерело, мамы с маленькими детьми гуляли по тротуару, несколько стариков сидели на лавочке.
Он отошёл от окна и задумчиво прошёлся по комнате, рассматривая старые чёрно-белые фото своих прадедов и прабабушек, развешанные на стене. В старом деревянном серванте за стеклянной перегородкой стоял праздничный чайный сервиз и фарфоровые статуэтки. В углу примостилась на длинных деревянных ножках старая ламповая радиола, рядом аккуратно стояла стопка грампластинок. Он вспомнил, как в детстве любил слушать на ней сказки и радиопостановки. Старая тахта была застелена лоскутным одеялом, большие пуховые подушки сложены одна на другую, на полу — затёртые ковровые дорожки. Напротив на очень старом комоде разместился телевизор с обычным плоским экраном и вытянутым задом. Павел отдал ей свой старый, но вполне рабочий «Samsung», взамен переставшего окончательно работать её чёрно-белого «Рубина». В этом телевизоре от родного осталась только деревянная коробка, остальное было заменено и ремонтировалось бесчисленное количество раз, потому что бабушка ни в какую не хотела выбрасывать его и покупать более современный, говоря, что привыкла к нему. Поэтому Павлу приходилось каждый раз обшаривать все местные барахолки, чтобы найти необходимую запчасть для его ремонта. Расстаться с ним она согласилась только после того, как в нём однажды произошло короткое замыкание, и он едва не загорелся. Благо Павел в тот день гостил у неё и сумел вовремя локализовать огонь.
Во второй комнате стоял старый деревянный стол с выдвижными ящиками (за которым он в детстве делал уроки), подростковая деревянная кровать, шкаф для одежды, ковёр на стене, собранные им авиамодели самолётов, расставленные на полке с книгами, пара стульев — вот и вся обстановка. Задумчиво побродив из комнаты в комнату, ему внезапно стало жутко одиноко и неуютно в этой большой квартире. Подойдя к поминальному столу, где стояло улыбающееся фото его бабушки рядом стоял по традиции стакан с водкой, накрытый кусочком хлеба. Воспоминания о прошлом, словно лавина, накрыли его. Они носили хаотичный порядок и словно осколки гигантской мозаики всплывали у него в голове.
Вот он ещё совсем маленький держит в одной руке маленький красный флажок, на котором вытеснено бронзовой краской «С праздником 1 мая!» Он не знает, что это означает, но хорошо помнит, как его охватывала гордость, что он вместе со своим отцом идут держась за руку, тот празднично одет, они в общей колонне демонстрантов, несущих красные транспаранты с первомайскими лозунгами и портреты политических деятелей Советского союза. Вдоль дороги на обочине стоят улыбающиеся люди, размахивая такими же флажками и воздушными шарами, на фонарных столбах из громкоговорителей несётся бравурная мелодия, прерывающаяся на время, пока диктор произносит очередную торжественную речь, обязательно добавляя в конце: «С праздником 1 мая, товарищи! Ура!» И вся колонна идущих людей содрогается дружным, гулким «Уррааа!»
А вот он с родителями вместе на море в Сочи, пляж сплошь усеян каменистой галькой, маленькому Павлу больно и неудобно идти по ним, но он всё мужественно терпит ради того, чтобы подойти как можно ближе к берегу и впервые увидеть море… А вот они катаются в парке на аттракционах, потом идут вместе в зоопарк, и он впервые с рук не побоявшись кормит жирафа, который изогнув длинную шею наклонился к нему за лакомством через высокую ограду…
Он налил себе в рюмку, поднял её за упокой её души, опрокинул в себя, закусил кусочком холодной буженины и пошёл спать.
Утро выдалось серым и дождливым, как и все последние дни. Павел проснулся с тяжёлой головой и ощущением безысходности. В квартире было тихо и неуютно. Он посмотрел на фотографию, на прикроватной тумбочке: молодая, улыбающаяся женщина с лучистыми глазами. Мама.
Он встал, налил себе кофе и подошёл к окну. Дождь барабанил по стеклу, напоминая о неумолимом течении времени. Внизу по улице спешили прохожие, укрываясь под зонтами. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. А он стоял здесь, один, вспоминая прошлое, которое уже не вернуть.
Павел отхлебнул кофе и снова посмотрел на фотографию. Он помнил её смех, её тепло, её безграничную любовь. Все это осталось в прошлом, как и те майские демонстрации с красными флажками и поездки на море. Теперь остались только воспоминания и щемящая пустота в сердце.
  
День тянулся медленно, как густая патока. Павел бесцельно бродил по квартире, перебирая старые вещи. Вот потёртая книжка со сказками, которую мама читала ему на ночь. Вот его старый плюшевый медведь, с которым он не расставался в детстве. Каждая вещь будила в памяти обрывки воспоминаний, складывающиеся в целую картину безвозвратно ушедшего времени.