В двух шагах от рая

— Конечно помню.
— Она говорила, что ночью она осторожно стучит в окошко до тех пор, пока ты не подойдешь и не отодвинешь занавеску.
— Помню.
— Она ссорилась с Анфисой, которая утверждала, что такого не бывает. Помнишь?
— Да, конечно. И однажды действительно раздался стук. Зная о фантазиях Наташи, мы остолбенели, а потом оказалось — замерзающая сойка сидела на балконе, а вторая отчаянно стучала в стекло, пытаясь получить помощь. Оказывается, такое бывает. Кто бы рассказал, не поверила бы…
Юлия вдруг вернулась в тот далекий год, когда Щеголев занес с мороза неподвижную сойку. Она совершенно не сопротивлялась, напротив, казалось, благодарно и устало смотрела на всех своими маленькими черными бусинками глаз. Это потом она, набравшись сил, бросалась на всех, кто пытался посягнуть на ее пространство в огромной коробке, ставшей на время ее пристанищем. Словно позабыв о том недалеком прошлом, когда она едва не замерзла, не собираясь выражать благодарность, она злобно шипела и била крыльями о едва выдерживающий ее натиск картон. Однажды Юлия решила провести эксперимент: надев перчатки, она поймала птицу и вышла с ней на балкон. Она не успела посадить сойку на перила, как та оттолкнулась и легко полетела в сторону парка. Почти три недели пребывания в «домашнем санатории», как называла домик сойки Наташа, не прошли даром. Вечером домашние узнали, что хищница, к которой все успели привыкнуть, благополучно вернулась в родную стихию.
— Знаешь, я вдруг подумала, а что, если бы она свалилась с перил и упала на растерзание какой-нибудь кошке? — ни с того ни с сего спросила Юля.
— Не знаю, — ответил Лев.
— Я бы никогда не призналась, что это произошло, — тихо сказала Юлия.
— Теперь мне так и хочется спросить: а улетела ли сойка на самом деле? — усмехнувшись, Щеголев удивился тому, о чем они говорят.
— Улетела, можешь не сомневаться. Я тоже сегодня улетаю. Никогда не была на горнолыжном курорте, — Юлия решила, что ему нужно об этом знать.
— Ты ведь едва стоишь на лыжах! — в голосе Льва послышалась тревога. — Кому это пришло в голову? Наверняка Севе.
— Угадал. Ему и Наташе. А мне идея очень понравилась. Я сказала об отъезде затем, чтобы ты в мое отсутствие звонил Наташе почаще. Обещаешь?
— Конечно. Ты же знаешь, как я скучаю по ним.
— Догадываюсь, — ответила Юлия, услышав в этом коротком слове оттенок сарказма. Она поспешила добавить что-то мягкое, душевное. — Была рада услышать тебя.
— Спасибо. Я тоже.
— Надеюсь, у тебя тоже все в порядке? — делая ударение на слове «тоже», спросила Юлия. Она не ожидала услышать правды.
— Вполне, — расплывчатость и краткость одновременно.
— Вот и славно. Заранее прошу прощения, что не смогу ответить тебе тем же: шестого марта я буду еще в горах. Я тоже не забыла твой день рождения, но звонить не стану и телеграмм посылать не буду.
— Я понимаю, — глухо произнес Щеголев.
— Ну, тогда еще раз спасибо за поздравление. Счастливо тебе.
— Юля?
— Что? — Щеголева напряглась.
— Не держи на меня зла.
— Я уже говорила тебе, что все в порядке. Проехали, как говорит нынешняя молодежь. Мы были вместе ровно столько, сколько было отмерено.
— Нет, я виноват перед тобой. Мы сами вносим поправки и не всегда верные.
— Все, все, Лев Николаевич, — Юлия нервно засмеялась. — Не нужно об этом. Счастливо тебе, конец связи.
— До свидания.
Положив трубку, Юлия вдруг обиделась на себя за то, что разговаривала с Левой о какой-то ерунде: птица, курорт. Как будто два закадычных друга решили совершить экскурсию в прошлое. Юлия почувствовала, как куда-то ускользает, вытекает, словно через щели в окнах, ее радужное настроение. Она устало опустилась на стул рядом с телефоном. Откинулась на высокую спинку и закинула руки за голову, скрестив их в замок.
Потянувшись, она на мгновение застыла в этом положении, стараясь растянуть мышцы, почувствовав в них приятное напряжение. И вдруг телефон зазвонил снова.
— Алло, слушаю, — она поняла, что тон ее совсем не соответствует тому, как должна говорить виновница сегодняшнего торжества.
— Добрый день, Юлия! — она сразу узнала голос Рогозина.
— Добрый, — медленно поднявшись, она автоматически повернулась к зеркалу и провела рукой по волосам.
— С днем рождения вас.
— Спасибо.
— Хотя вы ни словом не обмолвились в нашу последнюю встречу о таком знаменательном дне, я решил вас поздравить. Надеюсь, вы не обиделись?
— Нет, пока вы не сказали ничего лишнего.
— Я вообще не успел высказать свои пожелания.
— Я слушаю, — Юлия заметила, как вспыхнули щеки, и отвернулась от зеркала.
— Знаете, я долго думал, что бы такого пожелать вам из того, что не сказал никто.
— Интересно, интересно…
— И решил, что все многократно сказано в этот день, кроме одного, — Дмитрий сделал паузу. Он набрал побольше воздуха в легкие, потому что произнести фразу нужно было на одном дыхании, без остановки. Нужно было успеть сказать все, чтобы не дать Юле возможности прервать этот поток, вырывающийся наружу давно и упорно. — Так вот, это даже не пожелание. Я хотел бы сделать вам предложение, на обдумывание которого у вас будет две недели. Горный воздух, роскошная природа…
— Вы даже об этом знаете? — перебила его Щеголева. — Не иначе как Надежда постаралась.
— У каждого свои источники информации, — Рогозин недовольно поморщился, потому что Юлия сбила его с ритма. Он должен был сразу выпалить то, что вынашивал не один день. Пока в мелочах план срывался. — Дело в том, Юлия, что я прошу вас выйти за меня замуж.
— Что?!
— Я прошу вас стать моей женой и не тороплю с ответом.
— Вы с ума сошли, — выдохнула Щеголева, чувствуя, что у нее перехватывает дыхание. Она чуть было не бросила трубку, но в последний момент остановилась.
— Я ни с чем не соглашаюсь и ничего не отрицаю. С тех пор как я вас увидел, моя жизнь перевернулась. Я не могу ничего с собой поделать — я должен быть рядом с вами. Это единственное условие, при котором я могу ощущать себя счастливым.
— Я, я, я… Вы якаете, совершенно не задумываясь о том, что говорите ерунду! Эгоистичный молодой человек, которому пришел в голову очередной каприз.
— Вы несправедливы.
— Неужели? Даже если представить, что половина из того, что написано о вас, ложь, оставшегося вполне достаточно, чтобы высказаться так определенно!
— Прогресс — вы читали обо мне все эти нелепые статьи! — Рогозин искренне обрадовался. — Тогда одна из них, должно быть, ввела вас в заблуждение. Одна газетенка написала, что последнее время моя сексуальная ориентация приобрела новый оттенок, соответствующий цвету моих глаз.
— Я не читала этой гадости.
— Уже легче.
— Отнюдь. Мы знакомы не так давно, но я действительно тоже старалась узнать о вас что-то. Вы меня разочаровываете, потому что для нескольких дней знакомства ваше предложение звучит по меньшей мере безответственно, — Щеголева удивлялась тому, что так удачно подбирает слова для того, чтобы подавить бурю, разразившуюся у нее внутри.
— Вы мне отказываете?
— Вы совершенно выбили меня из колеи.
— Я ведь сказал, что у вас будет время подумать. Несколько дней назад, на открытии выставки мне показалось, что вы чувствовали себя расслабленно рядом со мной. Мы так здорово общались. Я почувствовал какое-то единение.
— И решили жениться?
— Я решил это в первый день нашего знакомства.
— Сегодня не самый лучший день для розыгрышей.
— Я и не думал шутить, — стараясь говорить спокойно и уверенно, ответил Рогозин.
— Тогда я сразу скажу «нет».
— Это глупо!
— Зачем же вам такая дура? — Щеголева все больше вскипала.
— Вы самая замечательная женщина из всех, с которыми меня сталкивала жизнь.
— Одна из длинного списка — очень приятно. И это комплимент?
— Не придирайтесь к словам. Я волнуюсь, вы в состоянии это понять? — Рогозин перешел на повышенные тона, не замечая этого.