Ненавижу тебя (ЛП)

Его язык прошелся по моему уху.
— Я хочу смотреть, как ты кончаешь. Хочу раствориться в тебе, пока весь остальной гребаный мир сгорает дотла вокруг нас.
— Ной, — выдохнула я, более чем готовая сгореть в огне вместе с этим мужчиной.
— Позволь мне овладеть тобой, — пробормотал Ной, прежде чем впиться в мой рот с яростью, которая резонировала с тем, как его язык боролся с моим.
  
Каждая клеточка моего тела горела от дикого голода, который, я знала, никогда не будет утолен. Мне никогда не будет достаточно его. Нельзя было отрицать, что это притяжение между нами никогда не исчезнет. Оно будет только усиливаться. Пока мы оба не утонем в нем.
Ной скользнул рукой мне под рубашку, обхватив грудь. Я выгнула спину, оторвавшись от пола, и он подался вперед, давая мне желанное давление между ног. Были только я и он. Его губы и прикосновения возвращали меня в то время, когда нам было наплевать на окружающий мир. Были только мы. Всегда. Только. Мы.
Но в данный момент это было не так.
Больше не было только нас.
Я была беременна, а это означало, что больше никогда не будет только нас.
— Ной, — простонала я, ерзая под ним. — Остановись.
— Не надо, — простонал он. — Не проси меня остановиться.
— Ной, пожалуйста…
Он завладел моим ртом на полуслове, его поцелуй заглушил слова, которые шли вразрез со всем тем, что я чувствовала. Я не хотела, чтобы Ной останавливался, даже если это означало утонуть в нем.
Я ощущала вкус безудержной страсти на его языке, его рот становился все настойчивее. Его тело двигалось с требовательным напором, ткань наших брюк была единственной преградой между его твердым членом и моим пульсирующим лоном, мои трусики намокли и были готовы слететь с меня.
Прикосновения Ноя превратились из отчаянных в жадные. Он ущипнул меня за сосок, и от этого ощущения мои плечи оторвались от пола. На моей коже не осталось ничего, кроме ощущений, а тело было готово разлететься на куски. Мы были пьяны, поглощая друг друга так, словно завтра не наступит никогда. Но как бы я ни жаждала освобождения, которое, как я знала, мог дать мне только он, я не могла избавиться от внутреннего голоса, который шептал где-то в глубине моего сознания.
Его поцелуи, прикосновения и пьянящее жжение были такими знакомыми и желанными, но ничто уже не было прежним.
Всё изменилось.
— Прекрати. Я не могу этого сделать.
Мне потребовались все мои силы, чтобы оторваться от его губ, чтобы преодолеть вожделение, которое так легко приковало меня к этому мужчине.
— Ной, я серьезно.
Я схватила его за плечи и оттолкнула от себя, чтобы встать.
— Господи.
Мой лоб был мокрым от пота, когда я пыталась отдышаться. Я посмотрела на него, его грудь быстро поднималась и опускалась, шея покраснела.
— Я не могу сделать это прямо сейчас.
Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. В его полуприкрытых глазах горела похоть, а на лице было написано желание.
— Ты не можешь этого сделать, Ной, — огрызнулась я. — Ты не можешь вернуться в мою жизнь, ожидая, что все будет хорошо как прежде, потому что у тебя было чертовски хорошее оправдание, чтобы разбить мое сердце. Не пойми меня неправильно, я все понимаю. Ты пытался уберечь меня, и я была бы настоящей эгоистичной сукой, если бы обвиняла тебя в этом. Но это не значит, что боль последних нескольких недель прошла бесследно за секунды. Она все еще здесь, мне все еще больно. — Я прижала руку к груди.
Он запрокинул голову и посмотрел на потолок, переводя дыхание.
— Это он?
— Кто?
— Эндрю.
— Боже мой! — Я закатила глаза. — Ты сейчас серьезно?
— Ты встретилась с ним в кафе. Мне показалось, вам двоим было комфортно друг с другом. — Он раздраженно раздул ноздри,
— Конечно, — насмешливо хмыкнула я. — Ты все это время был там, наблюдал за мной, ожидая, когда можно будет провернуть свою маленькую операцию по похищению Сиенны.
Выражение его лица стало жестким и недовольным.
— Я видел, как он смотрел на тебя в ночь вечеринки у тебя дома.
— О, ты имеешь в виду ту ночь, когда ты чуть не трахнул меня в винном погребе моего отца, а потом все-таки трахнул, перегнув через чертовы козлы?
— Между вами двумя что-то есть?
— Нет, — воскликнула я. — Ты не можешь играть роль ревнивого бывшего. У тебя нет такого права.
Ной скривил губы в усмешке.
— Ответь на мой вопрос.
— Знаешь что, Ной? Пошел ты.
Я подошла к нему, глядя прямо в его глаза.
— Пошел ты на хрен, если думал, что я смогу просто жить дальше после того, что у нас с тобой было. Я плакала каждый чертов день с тех пор, как ты уехал. Я скучала по тебе так сильно, что боль была невыносимой. Не проходило ни минуты, чтобы мне не казалось, что я умираю. Из-за тебя. Все из-за тебя! А теперь ты думаешь что знаешь, что, черт возьми, происходило в моей жизни. Думаешь, что выпить кофе с другом, чтобы отвлечься от боли на два гребаных часа, — это чертовски неправильно. — Я сжала губы, пылая от гнева. — Я ни хрена тебе ничего не должна.
В его глазах отражалось смятение, бушевавшее во мне. Мне хотелось кричать, пока он просто смотрел на меня. Тяжесть оглушительной тишины высасывала весь воздух из комнаты.
Он прочистил горло и отвернулся, проведя ладонью по лицу.
— Я понимаю.
Ной облизал губы, его взгляд метался по комнате и смотрел куда угодно, только не на меня.
— Этого, — начал Ной, жестикулируя между нами, — больше не повторится.
Когда Ной вышел из комнаты, его тяжелые шаги эхом отдавались от пола. Я хотела остановить его. Хотела открыть свой глупый рот и умолять его остаться, поцеловать меня снова. Обхватив руками живот, я позволила ему уйти, не сказав ни слова. То, чего я хотела, больше не имело значения.
Глава 12
Ной
Я чувствовал Сиенну повсюду. На моей коже. На губах. Глубоко внутри себя, черт возьми. Желание обладать Сиенной еще один гребаный раз сковало меня цепями, которые сжимались все туже и туже с каждой секундой. Я забыл, каково это, — хотеть кого-то так сильно, что кровь бурлит у тебя под кожей, когда ты изо всех сил пытаешься дышать.
Мой член пульсировал, мышцы были напряжены, а тело дрожало от желания. Я был готов снова услышать, как воздух в комнате наполняют ее стоны. Мне нужно было услышать, как Сиенна зовет меня по имени, почувствовать, как ее ногти царапают мою кожу, а зубы впиваются в мою шею, пока я заставляю ее кончить. Я хотел видеть, как приоткрываются ее губы и закрываются глаза, когда я вхожу в нее впервые после недель фантазий и дрочки.
— Блядь.
Я провел рукой по волосам и поправил член в штанах, после чего стянул с себя рубашку. Огонь в камине прогнал ранний зимний холод. Я взял еще одно пиво и открыл крышку, позволяя пене стекать по моей руке. Горьковатый привкус остался у меня во рту, когда я залпом проглотил почти половину, прежде чем обернуться и увидеть Сиенну, стоящую в дверях.
Каждый раз, когда я смотрел на нее, у меня перехватывало дыхание. Подумать только, я потратил столько сил, борясь с влечением, возникшим между нами, когда мы впервые встретились, только для того, чтобы стоять здесь сейчас и быть готовым пройти через ад ради Сиенны.
Между нами воцарилась неловкая тишина, в воздухе витало напряжение, грозившее в любую секунду взорваться.
Я прочистил горло.
— Мне кажется, что именно сейчас я должен сказать тебе, что сожалею о том, что поцеловал тебя, но это будет ложью.
Я взял стул и сел, поставив пиво на стол и наблюдая за Сиенной, когда она заняла место напротив меня.
— Я не хочу, чтобы ты извинялся за то, что поцеловал меня, Ной. — Сиенна крепко обхватила себя руками, откинувшись на спинку стула. — Просто мне нужно многое осмыслить, и прямо сейчас в моей голове царит гребаный хаос.
Я глубоко вздохнул.
— Я знаю, что это тяжело, и прошу за это прощения. Мне жаль, что тебя затянуло в этот водоворот дерьма, которым является моя жизнь. Я сожалею, что тебе приходится иметь дело со всем этим. Но даже если этого потребует сам дьявол, я не буду извиняться за то, что поцеловал тебя.