Ненавижу тебя (ЛП)

Мои глаза расширились, и я инстинктивно потянулась за чашкой, но она была пуста, и мне пришлось снова поставить ее на место, глядя куда угодно, только не на него.
— Я никому не скажу.
Я отважилась взглянуть на него. Мой мозг кричал, чтобы я отрицала это. То, как Эндрю смотрел на меня без осуждения, доброта в его глазах подсказывала мне, что это было не нужно.
Я сглотнула. Мое горло ощущалось, как наждачная бумага.
  
— Как ты узнал?
— Изначально я заподозрил это, когда ты попросила именно газировку на моей вечеринке. То, что ты заказала сегодня кофе без кофеина, окончательно рассеяло мои сомнения.
— Значит, только потому, что я попросила газировку и пью кофе без кофеина, ты решил, что я беременна?
— Это, и еще тот факт, что ты прикасаешься к своему животу каждые десять минут, даже не замечая этого.
Мои щеки вспыхнули, и я опустила взгляд на свою руку, нервно теребя бумажную салфетку. Было так много всего, что я могла бы сказать, но я не могла придумать ни одной фразы.
— Послушай. — Эндрю взял меня за руку. Его большой палец нежно скользнул по моей коже. — Ты не обязана мне ничего объяснять. Это не мое дело. Но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь ради тебя, и я хочу помочь, если тебе это понадобится.
Его слова были пропитаны состраданием, а глаза светились искренностью. Я бы солгала, если бы сказала, что его речь не согрела мою душу и не растопила лед в моих венах. Было приятно осознавать, что он будет рядом, если я буду в нем нуждаться, особенно после той драмы, которая разыгралась со Спенсером ранее.
Я посмотрела на наши руки, внезапно ощутив его прикосновение, которое, каким-то образом, отражало нежность, которую он излучал по отношению ко мне. Это успокаивало, но это казалось неправильным просто потому, что это был не Ной.
Я убрала свою руку и заправила ею локон за ухо, чтобы это не было так заметно.
— Спасибо. Я ценю это.
— Я серьезно, Сиенна. Если тебе что-нибудь понадобится, даже если это будет просто плечо, когда надо будет поплакать, я буду рядом.
Беспокойство охватило меня. Но не тот факт, что Эндрю знал мой секрет, вызывал тревогу в моей груди. Это был ребенок Ноя, и мне казалось неправильным говорить об этом с другим парнем. Именно Ной должен был сидеть сейчас напротив меня. Именно он должен был держать меня за руку и говорить, что будет рядом. Ной должен был быть здесь. Не Эндрю. Не любой другой мужчина.
— Мне нужно идти.
Я схватила свою сумку, но затем снова повернулась к нему лицом.
— Мой отец еще не знает.
— Я не скажу ни одной живой душе.
Все, что я смогла выдавить из себя в этот момент, — это слабая улыбка. Стены давили на меня, а насыщенный аромат свежемолотых кофейных зерен, смешанный со сладким ароматом свежеиспеченных пончиков, вынуждал меня отчаянно захотеть вдохнуть свежий воздух.
Я встала и натянула пальто.
— Спасибо за кофе.
— Не за что. — Эндрю поднялся со своего места и улыбнулся. — Мы должны сделать это снова. Скоро.
Мои губы двигались сами по себе, когда я ответила:
— Да. Это было бы здорово. — Я закинула сумку на плечо. — И спасибо за торт. Это именно то, что мне было нужно.
Эндрю улыбнулся.
— В любое время.
Мои мысли неслись вскачь, пока я выходила из кофейни. Мои ноги дрожали, а ладони вспотели. Сайлас был прав. Это был лишь вопрос времени, когда все узнают. Я не могла скрывать это вечно. И если Эндрю так легко догадался об этом, то и другие вскоре поймут, и начнутся перешептывания. Если я не хочу, чтобы отец узнал об этом из сплетен, мне придется самой рассказать ему об этом, и лучше раньше, чем позже. От одной мысли об этом разговоре у меня сводило живот.
Холодный воздух коснулся моих щек, когда я вышла на улицу. Сквозь людскую суету на улицах зазвучала автомобильная сигнализация. Я плотнее запахнула пальто и, направляясь на этот звук, поняла, что орет сигнализация именно моей машины.
— Это ваша машина? — Ко мне подошел пожилой мужчина с бледными щеками и широко раскрытыми глазами под густыми седыми ресницами.
— Да. Что-то случилось?
— О, слава богу, — выдохнул старик, положив ладонь на грудь. — Я стоял здесь последние пятнадцать минут, пытаясь найти владельца этой машины.
Я прищурилась и подошла ближе.
— Что случилось?
— Мне очень жаль. Я врезался в заднюю часть вашего автомобиля.
— Что? Как? — Я бросилась к нему.
— В машине была моя собака, и я отвлекся. Мне очень жаль.
Вмятина на правой стороне бампера была не самым худшим повреждением.
— Все в порядке.
— Мне очень жаль, — продолжил он. — У меня есть страховка.
— Честно говоря, это не имеет большого значения.
— Я припарковался за углом. Позвольте, я возьму мою страховую карточку.
Мужчина выглядел расстроенным. Его пальцы судорожно перебирали ключи от машины, когда он доставал их из кармана.
— Это просто вмятина. Нет необходимости привлекать страховую компанию.
Кроме того, судя по его старому коричневому пальто с оторванными пуговицами и заштопанным швам на брюках, я предполагала, что он все равно не мог себе этого позволить.
— Нет, я настаиваю, — ответил старик. — Это моя вина. Я только схожу за карточкой.
Я вздохнула и почувствовала жалость к этому старику, его поникшим плечам, когда он завернул за угол.
— Сэр, — говорила я, следуя за ним. — Все не так плохо. Я сама могу это починить.
Передний бампер его машины болтался с правой стороны. Фара разбилась, а крыло треснуло. Его машине досталось намного больше, чем моей, и я сжалилась над стариком.
— Послушайте, я не хочу впутывать вашу страховку, — сказала я, подходя ближе и наблюдая, как он роется в бардачке. — Я могу получить свою.
Черный фургон подъехал к обочине, визжа шинами по тротуару. Резкий запах жженой резины окутал меня, когда стена из черного металла и тонированного стекла остановилась передо мной, и панель открылась с громким стуком.
Страх пронзил мой позвоночник, и все вокруг закружилось. Инстинкт подсказал мне бежать, но было уже слишком поздно. Сильные руки обхватили меня за талию и втащили в фургон. Чья-то рука зажала мне рот, прежде чем я успела закричать. Дверь захлопнулась, и от этого звука волна ужаса пронзила каждую клеточку моего тела. Фургон начал двигаться, и страх взорвался внутри меня.
Что-то опустилось на мою голову, погрузив меня во тьму. Именно тогда мои безумные мысли остановились, и я смогла осознать, что происходит.
Меня похищали.
Сначала я пыталась бороться изо всех сил. Но, в итоге, все закончилось моими связанными руками за спиной. Мои ноги тоже обездвижили, так как я умудрилась ударить кого-то в лицо. Я не знала, какие повреждения причинила, но надеялась, что хотя бы сломала челюсть этому козлу.
Казалось, прошло несколько часов, пока фургон продолжал двигаться. Пока мы ехали, в машине орала громкая музыка. Невозможно было расслышать ничего вокруг, кроме демонического крика какого-то помешанного на хэви-металле чувака, который выл про то, как он зол на свою мать, что она заставила его надеть платье, когда ему было пять лет.
Фургон остановился, и мое сердце чуть не выскочило из груди. При звуке отодвигающейся двери я вздрогнула. Меня вытащили из фургона и перебросили через чье-то плечо. Со связанными за спиной руками все, что я могла делать, — это извиваться всем телом, чтобы заставить того, кто бы это ни был, отпустить меня.
— Отпусти меня, сукин ты сын.
Меня охватила паника, но она не погасила мой боевой настрой.
— Если ты думаешь, что мой отец заплатит за меня хоть какой-то выкуп, то ты самый тупой мудак в мире.
Я попыталась ударить этого человека коленом в живот, но он только сильнее прижал меня к себе.
— Я — проблемный ребенок, ясно? Мой отец еще и доплатит, чтобы вы меня забрали.
Я понятия не имела, чем они занимались, но первое, что пришло мне на ум, — это то, что мой отец кого-то разозлил, и я, как дочь Уитлоков, стала мишенью.