Эгейская компания

– Вон то судно.
Тиллер направил бинокль в указанную сторону. Перед глазами встало двухмачтовое судно. Носовая мачта была короче основной, что свидетельствовало о принадлежности к шхунам. Но сейчас она шла под мотором и взрезала волны при скорости в пять узлов, хотя ее изрядно трепал мельтеми.
– Шхуна, оснащенная на арабский манер, – заметил Шон.
– Что ты имеешь в виду, черт возьми? – удивился Тиллер.
– У нее парусная оснастка, как у арабского судна, доу, из тех, которыми часто пользуются немцы.
Тиллер рассмотрел на палубе четверых, а вскоре к ним присоединились еще четыре человека. Даже на дистанции в несколько миль можно было безошибочно определить, что это за люди.
– Ты уверен, что она идет сюда?
– Мне так кажется, – уклончиво ответил Донингтон. – Все суда, идущие на Родос, обычно держатся дальше на север или на юг.
– Как скоро они будут здесь?
– Если они идут к Мальтезане – а скорее всего, направляются именно туда, поскольку только там можно высадиться, – у них дорога займет по меньшей мере три часа. Может, и больше.
Они вернулись в хижину, и Донингтон связался по полевому телефону с Мальтезаной, чтобы предупредить о незваных гостях. Тиллер велел фельдшеру оставаться с летчиками и Дейвом, забрал с собой Брайсона и Донингтона, и они отправились к Мальтезане.
Когда Мейгену сообщили, что в гавань, возможно, войдет немецкая шхуна, он предложил план действий:
– Мы устроим им большой сюрприз. Схоронимся за мысом и оттуда разнесем их в щепки.
– Чем? – поинтересовался Тиллер.
– Из нашей пушки, естественно.
– А кто-нибудь ее когда-нибудь испытывал? – спросил сержант с сомнением в голосе.
– Я, – с готовностью ответил Гриффитс. – Бьет под дых.
– Я не намереваюсь здесь рассиживаться и ждать, когда они соблаговолят сюда заявиться, – возразил Мейген.
С ним трудно было не согласиться. Элемент внезапности мог сыграть решающую роль, но сержант все еще колебался. Его мало привлекала перспектива вручить свою судьбу в руки яхтсмена-любителя, у которого, насколько знал Тиллер, не было никакого боевого опыта.
Мейген неправильно истолковал его молчание и стал горячо внушать:
– Ну что ты, Тигр? Их же всего восемь.
– Я видел только восемь, – уточнил сержант, сделав ударение на слове «видел», а потом решился:
– Впрочем, будь по-вашему.
– Вот и хорошо. Мы подыщем местечко, откуда увидим их до того, как они нас заметят, прикроемся камуфляжной сеткой и будем ждать. Застанем их врасплох.
Это означало, что все яйца окажутся в одной корзине, а такой расклад не сулил ничего доброго.
– Я предлагаю оставить на берегу Пэдди, – сказал Тиллер. – Он сможет вести наблюдение и предупредить нас о приближении шхуны, если мы не услышим стук их мотора. К тому же он при необходимости прикроет нас огнем.
– Отличная мысль, – похвалил сержанта Мейген. – Гриффитс станет у орудия, вы с Джоком возьмете пулемет, а Донингтон останется на берегу, и мы дадим ему автомат.
– Если вы не против, – возразил капрал, – я бы предпочел мою винтовку. Она не может похвастаться высокой скорострельностью, но можете поверить мне на слово, что обладает завидной точностью и я могу поразить цель на дистанции в двести ярдов и больше.
– Прекрасно, – продолжал бурлить радостью Мейген. – Теперь возьмем карту и найдем себе местечко получше.
В спорах и дискуссии они позабыли об Анжелике, сидевшей на камне у воды в ста ярдах от мужчин. Одной рукой она подпирала подбородок, а в другой держала карту и бездумно смотрела в сторону моря.
– Черт! – ругнулся Мейген. – А с ней что будем делать?
– С собой мы ее взять не можем, – вмешался Тиллер.
– Правильно, на берегу она будет в безопасности, – согласился Мейген.
Тиллер подошел к Анжелике и попросил у нее карту.
– Что происходит? – поинтересовалась девушка.
После того как сержант ввел ее в курс дела, она согласилась остаться на берегу и найти себе укромное место, но потребовала пистолет. Тиллер в ответ отрицательно мотнул головой.
– Если у нас ничего не выйдет, нельзя, чтобы тебя обнаружили с оружием в руках. Откуда им знать, кто ты? Они наверняка примут тебя за местную.
В ее глазах читалось столько презрения, что Тиллеру стало не по себе.
– Если захотят, они быстро узнают, кто я и откуда. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что они обязательно захотят узнать?
Сержант заколебался.
– Мне нужен пистолет, чтобы застрелиться, – зло продолжала девушка. – Вы знаете, что делают немцы с теми, кого они подозревают в связях с партизанами? Как вы думаете, что они сделают, если меня найдут?
Тиллер присел на корточки и постарался поймать ее взгляд.
– Послушай, – мягко сказал он. – Если хочешь, я тебе свой отдам, но я тебя никогда не прощу, если ты пустишь в ход пистолет.
Какое-то время она смотрела на него с удивлением, а потом расхохоталась.
– Я всегда подозревала, что у англичан весьма своеобразное чувство юмора, – выдавила она из себя сквозь смех.
– Нет, ты мне дай слово, что обязательно спрячешься, – настаивал Тиллер. – Если увидишь, что все пошло кувырком, ступай на другой конец острова, где есть наш наблюдательный пост. Вот здесь, – добавил он, показывая на карте. – Они о тебе позаботятся.
Он достал из кобуры свой 9-мм кольт, вынул обойму с патронами и показал девушке, как с ним обращаться, а потом передал ей оружие. Она профессиональным жестом взвесила пистолет в руке, вставила обойму и поставила на предохранитель. Глядя на нее, Тиллер смекнул, что Анжелике и прежде случалось держать оружие в руках, и он поделился с ней своими мыслями. Но в ответ девушка только хитро улыбнулась и сказала:
– Не волнуйтесь, я хорошо спрячусь. Обещаю.
Мейген расстелил карту на плоском камне и указал на небольшой выступ к северу от гавани.
– Мне кажется, – предложил он, – нам нужно остановиться здесь.
Донингтон взглянул на карту из-за плеча Мейгена и охотно согласился:
– Я тоже так думаю.
Повернувшись к Тиллеру, добавил:
– До скорого, сержант.
С этими словами капрал вскинул на плечо винтовку и зашагал в сторону.
Выступ скалы оказался превосходным местом для засады, поскольку над морем выдавался, как крыша, огромный камень, а под ним спряталась крохотная бухта. Команда каика протянула тросы к берегу и укрыла судно камуфляжной сеткой, а потом заняла боевые позиции.
Гриффитс развернул «солотурн» на сошке в расчете вести огонь с правого борта к носу, а ручной пулемет установили в кубрике, где специально для этих целей в планшир была вделана бронзовая втулка. По общему мнению, дистанция не должна была превысить трехсот ярдов, если немцы выйдут из-за мыса по направлению к Мальтезане. На таком расстоянии даже из «солотурна» трудно было промахнуться.
Вскоре после того как каик был надежно укрыт, на берегу появился Донингтон, сообщивший, что нашел отличную огневую позицию и что видел немецкую шхуну примерно в одной миле от побережья. По его словам, судно явно шло к берегу.
– Замечательно, – заявил Мейген. – Все складывается как нельзя лучше. Значит, так. Гриффитс, вначале веди огонь по машинному отделению, а затем нужно перенести огонь ниже ватерлинии. Тигр, твоя задача – первым делом убрать рулевого, а потом не выпускай немцев на палубу. Огонь открывать после моего выстрела.
Тиллер молча кивнул, поднял прицел, поставил на автоматический огонь и привел пулемет к бою. Приклад под рукой казался мокрым от пота, но удобно улегся в плечо, и сержант спокойно примерялся с прицелом.
Рядом с Тиллером лежал с карабином Брайсон, разместив неподалеку запас боекомплекта для пулемета.
Казалось, минула целая вечность, пока не послышался мерный стук дизельного двигателя шхуны. Звук становился все громче, а потом начал затихать, и Тиллер не сразу сообразил, что судно подошло к выступу скалы, и шхуна показалась раньше, чем снова донесся громкий стук двигателя.
Судно шло точно по курсу, который они ранее вычислили, и оказалось гораздо больших размеров, чем представлялось с высоты наблюдательного пункта. В длину достигало по меньшей мере восьмидесяти футов, а круто изогнутый корпус свидетельствовал об арабском происхождении. Шхуна была когда-то покрашена белой краской, о чем сейчас можно было только догадываться, а нос был увенчан причудливой резьбой. В носовой части у пулемета на двуноге стояли два немца, и еще трое с автоматами на плечах маячили у фок-мачты. Рулевой на корме стоял на возвышении, так что мог видеть далеко вперед, и обеими руками держался за большой изогнутый румпель.