Эгейская компания
С наступлением сумерек на борт каика поднялся фельдшер СБС с медицинскими принадлежностями и тремя носилками. Кристос ввел комендантский час для района порта, чтобы горячие головы из числа местных жителей не натворили бед, так что на улицах никого не было и никто не видел, как за фельдшером последовала Анжелика. Спустя полчаса каик покинул гавань под мотором, вывесив на мачте турецкий флаг.
Военно-морская разведка сообщила СБС из Бейрута, что, по сведениям греческих партизан, которые доставил Тиллер с Родоса, немцы ускоренными темпами наращивали силы и средства на этом острове, а также усиливали патрулирование с моря и воздуха близлежащих островов. В этих условиях возрастал риск встретить вооруженное вражеское судно, и орудие на каике подготовили к бою, спрятав поблизости дополнительный боезапас. Рядом неотлучно дежурил Гриффитс в готовности открыть огонь по первому приказу, а остальные члены команды вооружились автоматами и винтовками и хранили их под рукой.
Лодку, которой пользовались разведчики, убрали, а на ее место поставили носилки, прикрыв парусиной. Запаслись также водой, горючим и боеприпасами. При виде Тиллера Анжелика лишь кивнула и, улыбнувшись, прошла в кубрик к Мейгену. Они расстелили на коленях карту и стали прокладывать курс к намеченной цели.
Стампалия была расположена на крайнем западе Додеканесских островов и от Сими находилась в семидесяти милях. Мейген и Анжелика пришли к выводу, что самым безопасным путем послужит курс на север по направлению к далеко выдававшемуся в Эгейское море выступу турецкого побережья, который образовывал залив Дорис. Хотя как немцы, так и британцы регулярно нарушали международный закон и вторгались в турецкие воды, и имело смысл держаться как можно ближе к берегам Турции, а участки открытого моря пересекать по ночам.
По мере того как Сими и лежавший к северу крохотный островок Нимос медленно отходили все дальше за кормой, а машина продолжала делать свое дело ритмично и мощно, на лице Брайсона расплывалась все более широкая самодовольная улыбка. Фельдшер принес с собой арбуз, разрезал и охотно всех угощал. Короткий переход к берегам Турции занял меньше часа, но показалось, что на это ушло значительно больше времени, потому что команде пришлось постоянно вглядываться в линию горизонта и прислушиваться, не застучат ли машины других судов.
Где-то на полпути показалось, что вдали работает мощный двигатель военного корабля, но море до самого горизонта оставалось чистым, звук постепенно угас и напряжение ослабло, когда они вошли в территориальные воды Турции. Мейген изменил курс, взяв на запад, и вскоре каик вошел в залив, где было решено переждать до вечера следующего дня.
Встали на якорь и прикрыли судно камуфляжной сеткой, после чего Гриффитс вскипятил чай и раздал бутерброды с консервированной говядиной. Перекусив, стали ждать, а кто мог, лег спать. Потом наступил рассвет, окрасив в красный цвет прибрежные голые скалы, и пришлось ждать, пока солнце не опишет круг над морем и не начнет садиться за Нисирос, остров вулканического происхождения, и лежащие к северу от него Яли и Ясси. По имевшимся сведениям, Нисирос не был заселен и там не содержали гарнизонов ни немцы, ни англичане, а когда с наступлением сумерек каик проходил между островами, не было замечено никаких признаков жизни.
– Послушай, как тебе удается найти дорогу ночью, если вокруг ни единого маяка или буйка? – не выдержал Тиллер, обращаясь к Мейгену. Лейтенант, казалось, в совершенстве владел искусством навигации между островами, когда ему случалось в безлунные ночи перевозить разведгруппы или припасы для команд на наблюдательных постах.
– Я ориентируюсь по силуэтам, – пояснил Мейген. – Отправляясь в путь, я знаю, что мне должен первым повстречаться определенный остров или скала. Это – отправная точка. Затем беру новый курс с таким расчетом, чтобы очертания определенного острова или горы просматривались в промежутке между другими островами или горами. Либо чтобы один остров наложился на край другого. Так и нужно идти, и всегда знаешь, что следуешь верным курсом. Но все это возможно при тихой погоде, конечно. Кроме того, мне никак не обойтись без помощи лоцмана, знакомого с местными условиями, если приходится посещать некоторые узкие гавани. Должен признать, что все наши навигационные карты безнадежно устарели.
В доказательство Мейген показал на карте несоответствие между реальным и нарисованным положением.
Когда они выбрались из хитросплетения мелких прибрежных островов и вышли к западу от Нисироса, Мейген взял курс на юг по направлению к крохотной гавани Мальтезана, где была назначена встреча с группой СБС, дислоцированной на острове, который лежал к северу от Стампалии.
Ночью внезапно поднялся сильный ветер, что Анжелика назвала началом позднего мельтеми, и к утру все продрогли и промокли от водяных брызг. На рассвете впереди завиделась Стампалия, и ее гора с двумя вершинами вначале создала впечатление двух островов. Под руководством Анжелики Мейген провел каик к Мальтезане, выкручиваясь между мелкими островками, сторожившими вход в гавань. Прибрежная часть оказалась на удивление зеленой, приятный сюрприз на фоне голых скал, а почва была красноватой. В заливе можно было укрыться от мельтеми.
На берегу никого не было, кроме поджидавшего их капрала СБС, который привел с собой двух членов экипажа самолета британских ВВС и сообщил, что двое других получили столь серьезные повреждения, что он побоялся их трогать.
Сгрузили на берег носилки и припасы, а тем временем сняли, прочистили, тщательно смазали и водрузили на место орудие. Затем Тиллер с Брайсоном и фельдшер в сопровождении двух солдат СБС отправились на Панормос на противоположном конце острова, где находился наблюдательный пост. Они пересекли узкий перешеек и прошли вдоль берега к небольшому заливу.
На скале, возвышавшейся над заливом, стояла небольшая деревянная хибара, вдоль стен которой солдаты уложили ряды камней. Из окна открывалась широкая панорама Эгейского моря. За линией горизонта на юго-западе лежал оккупированный немцами Крит, а за множеством островов в западной части бассейна находилась оккупированная немцами Греция.
– Что-нибудь интересное видели? – спросил Тиллер у капрала Пэдди Донингтона, пока фельдшер занимался ранеными, лежавшими в углу хижины.
– И много! – не преминул похвастаться капрал. – Особенно в последние два дня. В основном самолеты, идущие на Родос, но и немало мелких судов. Шхуны, иногда самоходные баржи, в общем, обычное. Но мне кажется, готовится какая-то крупная операция. Откровенно говоря, меня удивило, что вы решились на эту рискованную поездку.
– В Каире хотят увидеть экипаж этого самолета, – пояснил Тиллер. – Летчиков ценят намного выше, чем любого из нас.
Подошел фельдшер с мрачным лицом и сказал Тиллеру:
– Одному я сделал укол морфия. У него перелом ноги, но ничего страшного, но второй в очень тяжелом состоянии, и я бы не рекомендовал трогать его с места. Он все равно не переживет путешествие к гавани, не говоря уже об обратном пути на Сими.
Сержант приблизился к умирающему и увидел перед собой совсем молодого парня.
– Что у него? – спросил у фельдшера.
– Внутренние повреждения, но не берусь сказать, что именно.
Тиллер взглянул на часы и понял, что времени остается очень мало. Им нужно было выходить в море с наступлением сумерек.
– Сколько он еще протянет, на твой взгляд?
– Трудно сказать. Может, час, а может, и день. Кто знает?
Пока Тиллер раздумывал над тем, что предпринять, к нему подошел Донингтон и отвел в сторону.
– Вот уже час или более того, – сообщил капрал, – Дейв ведет наблюдение за шхуной, которая идет в нашем направлении с юго-запада. Судно явно отклонилось от курса на Родос и, вполне возможно, приближается к нашему острову.
Тиллер прошел с капралом по тропинке вдоль берега к руинам здания, которое в свое время наверняка служило сторожевой башней. Солдат СБС Дейв Шон, расположившийся среди камней, передал сержанту бинокль и указал в сторону моря со словами: