Тень мага

Кстати, узкое платье для крыш – одежда неподходящая, а в туфлях на высоких каблуках по ним лазать и вовсе невозможно.
Работая, обычный человек вовсе не задумывается, какие группы мышц при этом задействованы. Его руки в соответствии с желаниями просто совершают те или иные действия. Так же и Лисандре для того, чтобы переодеться, вовсе не требовалось сильно напрягаться. Достаточно было представить, какая одежда сменит платье, как на ней тут же оказались просторные штаны и куртка. Ну а туфли, стоило взглянуть на ноги, превратились в удобные ботиночки с низким каблуком.
  
Устроившись на скате крыши и глядя на луну, в середине которой зияла огромная дыра, смахивающая на разверстый в крике рот, Лисандра попыталась обдумать создавшееся положение. Его нельзя было назвать даже хорошим. Что остается? Рискнуть сунуться в другое людское убежище? Нет, поздно. Сейчас все гостиницы уже превратились в неприступные крепости. Нанести визит в частный дом? Как?
Конечно, самым разумным было бы вернуться домой и завалиться спать. Однако ей слишком хотелось есть. Так что же делать?
Она выругалась.
А ведь складывалось все просто чудесно! Если бы не эта клятая служанка! Впрочем, так ли она виновата? А кто забыл закрыть дверь?
Она легла на живот и посмотрела вниз. Там копошились люди в лохматых шапках, звенело оружие, всхрапывали лошади. Кто-то зло кричал:
– Руки, руки ему крути! Ишь какой прыткий выискался. Чуть было не ускользнул в подворотню. А вот мы сейчас доставим его к господину штабс-капитану, и тот дознается, какого ляда этот тип по ночам шляется, чего ему не спится! Держи его, братцы!
Судя по натужному сопению, братцы держали крепко. И все же тот, кого они схватили, все еще трепыхался, пытался вырваться.
Мысленно пожелав ему удачи, Лисандра встала и окинула взглядом расстилавшееся вокруг море крыш. Она вдруг подумала, что под каждой из них скрываются, прячутся, как улитки в раковину, люди, десятки, сотни людей. Глупые, взбалмошные создания, наполненные тем, что ей было так нужно – кровью, чудесной алой влагой, – пригодные только для того, чтобы снабжать Лисандру эликсиром жизни, помешанные на том, чтобы сбиваться в стада, и от этого еще более глупеющие. Вот именно – в стада. И не важно, как это называется: коллектив, товарищество, группа, знакомство. Суть одна. Сбившись в стадо, люди пытаются друг друга использовать. Тот, кто умнее и сильнее, в конечном счете начинает управлять остальными. В своих целях.
Она вздохнула.
Нет, единственной стоящей вещью в этом мире является одиночество. По крайней мере, тому, кто одинок, не нужно лицемерить. Того, кто одинок, никто не может использовать, никто не заставит действовать во имя интересов, ему органически чуждых, от которых ему конкретно ни жарко ни холодно. Конечно, при этом одинокий человек не может ни на кого и рассчитывать, но стоит ли об этом жалеть? Все это взаимоиспользование, взаимоподчинение, называемое общением, не приносит ничего, кроме чувства неудовлетворения и запоздалого отвращения.
Бесшумно, как кошка, она подкралась к ближайшему выходившему на крышу окну мансарды и прислушалась.
Там, внутри, кто-то был. Следовало действовать, понадеявшись на удачу.
Вампирша постучала согнутым пальцем по ставне.
Почти тотчас изнутри послышался мужской голос:
– Кто там?
Лисандра не ответила. Прислушиваясь к происходящему в мансарде, она ждала. Опыт показывал, что мало кто из людей, преодолев природное любопытство, сможет не выглянуть, желая увидеть неведомого гостя.
Ага, вот слышны шаги у окна, щелкнула задвижка. Вот с протяжным скрипом ставни открылись.
– Ты кто?
Лисандра молчала.
– Да входи, чего там!
Удача!
Приготовившись обнажить клыки, она скользнула в мансарду и вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. В руках у впустившего ее юноши оказался изящный серебряный топорик.
Ничего, ничего, подумала Лисандра, главное, он открыл окно и пригласил внутрь. Теперь она должна что-нибудь придумать, теперь все зависит от ее хитрости.
– О… – сказала она. – Этот топор! Вы не могли бы положить его куда-нибудь? Или испугались одинокую, заблудившуюся в этом ужасном ночном городе девушку?
Юноша тряхнул головой, словно бы смахивая попавшую на лицо невидимую паутину, но топорик из руки не выпустил.
– Как вы попали на крышу?
– По пожарной лестнице. Там, на улице, эти ужасные всадники…
– Врете. У этого дома нет пожарной лестницы.
Лицо молодого человека словно бы отвердело, в глазах мелькнуло подозрение. Еще немного – и он догадается, кто перед ним. Следовало немедленно что-то предпринять.
Бросившись на стоявшую возле окна тахту, она закрыла лицо руками и, выдержав небольшую паузу, прерывистым голосом, словно в отчаянии, сказала:
– Вы правы, лестницы здесь нет. Но все-таки… жуткая, таинственная история… как я очутилась на крыше, что со мной произошло…
Она рассчитывала, что после этих слов юноша подойдет поближе, но он не сделал в ее сторону и шага.
Скверно, очень скверно. Конечно, можно, понадеявшись на быстроту и неожиданность нападения, броситься на него прямо сейчас, но не в таком отчаянном положении она находилась, чтобы рисковать подобным образом. Кроме того, парень держал топорик слишком уверенно, а рана, нанесенная серебром, будет затягиваться долго и болезненно, может десятки лет.
– Я слушаю.
– Все объясняется очень просто. – Она оторвала руки от лица и коротко рассмеялась. – Конечно, я попала на крышу не по пожарной лестнице, а через окно. Знаете ли, у меня тут живет дружок… И как бы вам сказать… короче, его супруга вернулась слишком рано. Мне пришлось уйти. Всего-то…
Он несколько расслабился, но топорик не выпустил.
– Ах, этот красавчик Сенк. Вот бы никогда не подумал, что он способен на такие безумства. Гляди-ка…
– Еще как способен, – сообщила она.
После этого юноша сел на большую двуспальную кровать, занимавшую почти весь дальний от окна угол, положил оружие на колени.
Уже что-то! Теперь нужно его заставить про этот топорик забыть.
Придав лицу озабоченное выражение, Лисандра встала.
– Ну ладно. Где я могу привести себя в порядок?
– Там! – Не сделав даже попытки встать, он ткнул рукой в сторону ширмы, закрывавшей один из углов мансарды.
– Мило, очень мило, – промурлыкала Лисандра и поспешила спрятаться за раскрашенным шелком.
Там стоял допотопный рукомойник. Побренчав им, послушав, как вода стекает в стоявшее под ним ведро, Лисандра осторожно провела мокрыми ладонями по лицу. Вода неприятно щипала кожу, но вампирша хорошо понимала, что, вернувшись из-за ширмы с сухим лицом, вызовет у барашка новые подозрения. А ей надо было его успокоить. Пока то, к чему она стремилась, было сделано лишь наполовину. Она заставила парня разоружиться, но он мог схватить топорик в любой момент.
Когда она вышла из-за ширмы, жилец мансарды сказал:
– Итак, до утра еще далеко, а на улицу вам нельзя. Чем мы будем заниматься дальше?
Лисандра одарила его многообещающим взглядом.
Похоже, он уже забыл про оружие, но время для нападения еще не настало.
Все они просто барашки, почти с сожалением думала Лисандра, глупые, наивные барашки… хотя и воображают себя черт-те кем.
Томно улыбнувшись, она двинулась к кровати, на которой сидел парень.
Барану – баранья судьба. Приходит время, и ему пускают из горла кровь. Когда ножом, когда зубами. В зависимости от обстоятельств.
И все-таки что-то было не так. Что-то в этом человеке настораживало ее. Возможно, отсутствие на его лице тупого, бараньего желания схватить, сжать в объятьях, раздавить, наслаждаясь собственной силой и властью? Пока же он смотрел на нее со странным, немного отстраненным любопытством. Это мешало, но имело ли большое значение, когда их разделяет один шаг?
  
Лисандра даже остановилась, чтобы в полной мере насладиться последним мгновением. Прочувствовала его, пропустила через себя и двинулась дальше, стараясь делать плавные, успокаивающие движения. Вот она потянулась к голове барашка, стала опускаться на колени, чтобы удобнее было дотянуться до его шеи.