Шанс на счастливый финал

Я слежу за тем, как Саванна тянется рукой к косяку, чтобы удержать равновесие.
– Ты уверена, что не нужно…
– Нет, я в порядке, – говорит сестра, пресекая мое предложение подать трость. – Но все равно спасибо.
Я с трудом сдерживаю желание возразить. Целых четыре дня она полагалась на меня в простейших делах, и чрезмерная забота – это последнее, что сейчас нужно. Непросто уже то, что ей приходится жить со мной в качестве опекуна. Самое меньшее, что я могу сделать, – уважать ее независимость, когда у сестры есть на это силы.
  
– И с кем эфир? – спрашивает Саванна.
– Слышала когда-нибудь о подкасте «Замри и обомлей»?
Мы идем в мой кабинет, и глаза Саванны загораются.
– О, я его обожаю! Но тебе стоит быть начеку: Сильви за словом в карман не лезет.
– Хорошо, что моя книга – литературный шедевр, лишенный каких-либо недостатков, – беспечно говорю я. О приступах отчаяния и неуверенности в себе, которые всегда случаются накануне выхода новой книги, я умалчиваю.
Когда мы проходим через гостиную, хватаю с дивана плед. Даже сейчас, спустя два года после переезда, мне все еще с трудом верится в то, что написание любовных романов позволило осуществить мечту о доме в античном стиле. Может, я и не верю в «Долго и Счастливо», но жизнь в Сильвер-Лейк и возможность постоянно ухаживать за сестрой чертовски близки к этому.
– Это правда, – усмехается Саванна. – «С наилучшими пожеланиями» в одночасье станет классикой. Думаю, представитель Пулитцеровского комитета позвонит в дверь со дня на день.
Я прыскаю от смеха.
– Единственная награда, на которую может рассчитывать эта книга, – мировой рекорд по количеству употреблений слова «сжимать» в опубликованном произведении.
– Лучше «сжимать», чем «влажный», – великодушно замечает Саванна.
– Как минимум один раз слово «влажный» там точно встречалось. Помнишь сцену в джакузи?
– Не было там его!
Я пожимаю плечами.
– Лучше «влажный», чем «член».
– Хуже «влажного» ничего быть не может, Марго.
– Только «влажный член».
Саванна изображает рвотный позыв, когда мы входим в темный кабинет и я поворачиваю налево, к столу. Он стоит перед стеной со встроенными книжными стеллажами (если честно, главная причина, по которой я купила этот дом), и, когда я включаю лампу, все мои книги с цветной маркировкой и фотографии в рамках озаряются теплым светом. Саванна идет прямиком к любимому креслу напротив стола, и я бросаю ей плед.
– Спасибо, – она сворачивается в кресле калачиком, как кошка. Через пять секунд ей на колени запрыгивает настоящий кот – или, как я подозреваю, ее фамильяр – и устраивается со всем достоинством, присущим его тезке, мистеру Дарси. – И для протокола: я считаю, что твои книги заслуживают Пулитцера. Они – радость и отдушина для всех преданных читателей, Марго.
Ее слова перекликаются с моими собственными ежедневными самооправданиями за то, что пишу истории, которые, как я подозреваю, приносят больше вреда, чем пользы, однако когда я сажусь за стол и открываю ноутбук, чувство вины пресекается небольшим всплеском адреналина при виде файла «Не долго и Не счастливо». Я определенно не открывала его сегодня. Что еще более странно, на экране висит не страница с последней альтернативной концовкой, а старая запись из «дневника негативных эмоций», который я также периодически веду в этом документе. Грустные и горькие слова бросаются мне в глаза.
На сегодняшней автограф-сессии подписала больше двухсот книг. Читательницы все, как одна, говорили, как много значат для них мои книги, а я изо всех сил делала вид, что и для меня они все еще что-то значат. Не будь мои поклонницы милейшими людьми на земле, честно говоря было бы ГОРАЗДО проще ломать эту комедию. Я знаю, что им нужен гарантированный хеппи-энд, – и дам им все, что хотят, потому что обязана им всем – но как, мать их, они могут быть настолько наивными? Каждый раз, когда очередная поклонница говорит, что ждет свой собственный ДиС в духе Марго Брэдли, внутри меня что-то умирает. Я ненавижу маску, которую вынуждена носить.
 
Я бросаю взгляд на Саванну, ужасаясь от мысли, что она наконец-то меня раскусила. Это единственное объяснение, почему файл НДиНС открыт. Но сестра чертит кончиком пальца кружочки на пушистом сером лбу мистера Дарси. Я выдыхаю с облегчением и расслабляю плечи. Если бы Саванна увидела документ, мы бы не сидели сейчас как ни в чем не бывало, мы бы сидели как при первых толчках Мегаземлетрясения. Только вместо землетрясения, способного поглотить Лос-Анджелес целиком, был бы этот секрет. Единственный, который я храню от сестры.
– Эй.
Я поднимаю взгляд от экрана, на котором уже нет никаких уличающих документов.
– Не зря у тебя самые милые в мире поклонницы и постоянное место на большом экране на Таймс-сквер, – говорит она.
Постоянный узел вины, обосновавшийся в животе, затягивается еще туже.
– Это почему?
Во взгляде сестры благоговение, которого я не заслуживаю, и я успеваю вздрогнуть, прежде чем наносится удар.
– Потому что ты пишешь от сердца.
Это удар под дых. Даже хуже – это удар прямо по сиськам. Я выдавливаю из себя улыбку, в то время как сердце, по ощущениям, ухает вниз, пробивает пол, земную кору и, достигнув раскаленного ядра, сгорает дотла.
– Спасибо, что ты здесь, Ван, – говорю я. – Знаю, ты могла бы отправиться на прогулку с Купером.
Саванна мечтательно улыбается при упоминании своего парня, и я тут же жалею, что заговорила о нем, хотя это и отвлекло ее. Если не принимать во внимание мое собственное отношение к любви, все равно, на мой взгляд, сестра достойна большего. Не то чтобы Купер плох (по общему признанию, он отлично играет в «Скрэббл»), просто он линейный повар/фотограф-фрилансер/серфер, проживающий в Лос-Фелисе с двумя соседями, и у него нет ни времени, ни ресурсов, чтобы заботиться о сестре так, как она того заслуживает. Я знаю, что эти отношения долго не продлятся, и, как уже случалось не раз, буду рядом, когда они расстанутся.
– Ты знаешь, что я бы не пропустила твое мероприятие. – Саванна вытягивает руку в мою сторону, шевеля пальцами. – И все влажные члены в мире мне в этом не помешают.
Я смеюсь, шевеля пальцами в ответ, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
– Ладно. Шоу начинается.
– Итак, прежде чем мы перейдем к вопросам читателей, я хочу спросить, можете ли вы, Марго, дать какой-нибудь намек, о чем будет ваша следующая книга?
Я улыбаюсь, глядя на панель участников, чьи лица выражают нетерпение, и задерживаю взгляд на ярко-синих волосах ведущей.
– Вообще-то я не должна, Сильви.
– Хорошо, но что, если я – щелчок мышью – включу звук и попрошу всех сказать «пожалуйста» через три, два, один…
– ПОЖА-А-АЛУЙСТА, – раздается хор голосов.
Я поднимаю руки в знак капитуляции и смеюсь. Это все спектакль: я уже получила зеленый свет на намек, который запустит волну слухов в Bookstagram [2].
– Ладно, ладно. Рискуя получить нагоняй, я скажу одно слово… Аляска.
В ответ раздается дикий ор, и я быстро убавляю громкость, поскольку мистер Дарси спрыгивает с колен Саванны и прячется под диваном.
– Так, звук снова выключается! – объявляет Сильви. – Выдохните. Глотните чаю. Потискайте антистресс. Знаю, тут есть что переварить. Аляска – это место? Человек? Состояние души? Уверена, мы все будем отчаянно ломать головы над подсказкой Марго вплоть до выхода ее следующей книги, но сегодня я бы хотела, чтобы ваши вопросы касались того, что у нас уже есть на руках, а именно романа «С наилучшими пожеланиями».
  
Я уже не слышу участниц, которые сейчас дружно размахивают своими экземплярами с загнутыми страницами. По идее, такая преданность моему творчеству должна рождать наиприятнейшие чувства. На первых порах так и было. До того, как все мои истории стали казаться лишь немногим менее вредными, чем отравление свинцом. Милые вы мои безнадежные романтики, никаких «Долго и Счастливо» не бывает…