Вернуться в осень
– Она в вашем распоряжении, – махнул рукой Эго Дох, сделал два шага к двери и начал о чем-то выспрашивать своего управляющего, кивнув ей по пути: – Поговори с этим господином...
Она послушно подошла к Сергею и остановилась, понуро отвернувшись в сторону.
– Тебя зовут Лаума, так? – Он хотел взять ее за руку, чтобы отвести подальше, к перилам, но она вздрогнула – на коже темнели грубые синяки. Сергей сжал зубы. – Отойдем немного в сторону, Лаума.
Он облокотился об ограждение, она остановилась напротив и безучастно уставилась в воду.
– Простите, меня, господин. Вряд ли я смогу вам помочь. Я ничего не знаю о маркизе... плохого.
С ходу – и о маркизе. Святое простодушие. Похоже, она была здорово проинструктирована только что этим французским, тьфу – британским дворецким или еще кем-то там...
– Меня не интересует маркиз, Лаума.
Она молчала, не отрывая равнодушного взгляда от реки.
– Я пришел не выспрашивать тебя, а рассказывать. – Сергей внимательно смотрел на ее лицо – должна быть реакция, и он не должен ее пропустить. – А-валь-мира. Такая замечательная девочка, такая доверчивая...
– Как? – Она вздрогнула всем телом, резко повернувшись к нему – его взгляд искали расширенные глаза. – Как вы... Откуда вы...
– Тихо, тихо, Лаума, успокойся, не показывай виду. – Сергей сжал ее руку, бросив быстрый взгляд на террасу. – Теперь вижу, что это точно ты, без обмана.
Эго Дох слушал в чем-то отсчитывающегося англичанина, стражник у дверей не отрывал ухмыляющийся взор от шеренги девушек. Сергей отвернулся к реке.
– Повернись к воде, Лаума, а то на твои глаза сейчас сбежится вся охрана. – Она послушно повернулась, однако продолжая косить на него взволнованным взглядом. – Извини, что я на «ты», мне нужно держать марку.
– Боже... Что с Юрмом и Авалей? – Ее шепот, наверное, можно было услышать на том берегу. – Вы их схватили, да? Они ни в чем не виноваты, я оплатила все сполна...
– Остановись, Лаума, я твой друг, а не враг, – прервал ее Сергей. – И пришел тебя выручать. Все будет хорошо, дорогая моя, все будет очень и очень хорошо. – Он успокаивал больше себя, а не ее, потому что начинал переходить к действиям, и начало колотиться сердце – как всегда, когда не до конца просчитан результат и вообще нужно делать что-то рискованное. – Ты просто доверься мне, полностью доверься, без оглядки...
Она что-то почувствовала, что-то такое – непредвиденное и очень опасное, что сейчас что-то произойдет такое, какое не происходило никогда, и он совсем непонятный и очень странный – этот господин, и что-то задумал... Она испуганно замолчала, тревожно всматриваясь в него и пытаясь угомонить начинавшее почему-то бухать как ненормальное сердце...
– Ты, главное, не волнуйся, хорошая моя, все будет наилучше... – Он еще раз окинул взглядом террасу – на террасе уже что-то почувствовали, и все смотрели на него, и лысый хозяин даже сделал шаг... Так, все. Песни кончились. Вперед.
Он подался вперед и крепко обхватил ее правой рукой, с силой прижав к своей груди – она только успела вдохнуть, выкатив от удивления глаза. И опершись на ограждение – кувыркнулся вниз, прямо в глубокую темную воду...
Все наверху бросились вперед, наложницы подняли истошный визг – вверх взметнулись каскады брызг, обдав мелкой водяной моросью выпученные от изумления лица... Первым опомнился Эго Дох:
– Лодку!!! С шестами! – Нечленораздельный крик подстегнул приходящих в себя людей. – Быстро!
...Они глубоко ушли под воду, несмотря на паническое сопротивление Лаумы, Сергей камнем тянул ее вниз – это было первое сильное везение, здесь оказалось достаточно глубоко. Она отбивалась и вырывалась изо всех сил, она и представить себе не могла, что ей придется переживать, она не помнила себя от страха и что-то дико кричала, выпуская из легких остатки воздуха и поднимая целый рой взлетающих пузырей.
Сергей покрепче перехватил и прижал ее – она чуть не вырвалась, колошматя вокруг воду и в панике отпихивая от себя его лицо. В пылу борьбы он сразу потерял направление и ориентацию и думал лишь об одном – сохранить побольше воздуха, удержаться на глубине и не упустить ее, потому что в мутной воде вряд ли смог бы опять найти. «Эх дуреха ты, дуреха бедная, лучше бы не сопротивлялась, лучше экономила бы силы и сохранила в легких воздух... Прости, я не мог тебе сказать, не мог предупредить, потому что ваш страх, страх всех шеольцев перед глубиной может превышать любое желание к спасению. А у меня не было времени на твои раздумья и собирание с силами, слабенькими женскими силами, которые, как правило, в момент паники и страха все равно дают сбой...»
Сопротивление Лаумы начало ослабевать, она в первые же секунды безумной борьбы выпустила весь воздух и не могла сопротивляться – не то что бесконечно, даже просто достаточно долго.
Сергей взмахнул левой рукой, стараясь удержаться внизу и не всплыть, – он уже хорошо чувствовал убыстряющееся течение, правда, одновременно с тяжестью в голове, усталостью, светлыми кругами перед глазами и острым желанием вдохнуть. Ничего, нужно выдержать, еще немного... Течение все равно должно вынести к водопаду – даже если бы этого и не хотелось. В голове стоял грохот и было непонятно – или это уже близко падающая вниз вода, или просто недостаток кислорода...
Наконец их подхватили тугие крепкие струи и понесли, и понесли вперед с увеличивающейся скоростью, и вдруг перед глазами открылось небо – Сергей жадно хватал посиневшими губами воздух, и Лаума в руках еще слабо шевелилась – скрытая тяжелой копной распустившихся волос. Небо резким скачком ушло вверх и назад и он на миг ощутил себя парящим в воздухе, одновременно с тяжелой водой – впереди на миг распахнулась панорама изгибающейся реки с перекрестием дорог по берегам и утонувших в осенней зелени садов домиков вдали...
Он не отпустил ее и тогда, когда они вместе с тоннами воды обрушились вниз, в кипящий и бурлящий котел, и опять глубоко ушли под воду. Только теперь сразу рванул вверх, к возмущенной поверхности, толкая уставшими руками почти бесчувственную Лауму...
Слегка пошевеливая ослабевшими руками, выплыл из лагуны крутящейся в себе воды на течение, и их вновь подхватила река, и вновь понесла вперед, только уже со спокойной неторопливостью – знающей свою силу и заботу матери.
За первым же изгибом у самой воды стояла карета – лошади понуро жевали пожухлую траву. Сергей стал подгребать рукой к берегу, отплевываясь и выравнивая дыхание и поддерживая на поверхности почти бесчувственную Лауму. «Да, что-то часто мне „везет“ в последнее время – вытаскивать из речек девушек...»
Юрм с опущенной и потускневшей миной сидел на козлах – он уже не верил ни во что хорошее. Эния, обхватив себя за плечи руками, беспокойно прохаживалась по дороге рядом – наверное, в который раз кляня себя за то, что отпустила Сергея. «Наверное... Почему наверное? Когда я перестану сомневаться? Когда я поверю в ее любовь, а не долг перед ним? Снова скептика – кто я такой, чтобы меня любила такая девушка?»
Эния и заметила его первой, и сразу бросилась к воде – что-то крикнув на ходу тусклому Юрму. Тот чуть не перевернул карету, одновременно спрыгивая с козел и безумно вертя головой, – оба влетели в реку по пояс, чуть ли не подгребая воду руками для помощи ему.
Сергей не вышел, а выполз из воды и устало опустился на траву – Эния порывисто обняла и прижалась щекой к плечу, быстро моргая мокрыми ресницами. Не верящий в свое счастье Юрм бережно пронес еле живую Лауму и начал устраивать в карете, что-то очень ласково приговаривая, – лошади подняли головы и с удивлением уставились на распахнутую дверцу и поскрипывающие рессоры.
– Все, – сказал Сергей и тряхнул головой, поднимаясь. – Надо ехать. Удирать. Пока сюда не прилетела стража...
Эния согласно закивала головой и неожиданно всхлипнула – Сергей удивленно повернулся:
– Эния... – Она тут же спрятала лицо. – Ведь в Рохе было больше опасностей. И тогда, со змеей...