Вернуться в осень

– Конечно, – усмехнулся Сергей. Вино – обязательный атрибут подобных сделок, к тому же подвыпивший покупатель – лучший покупатель. – С удовольствием.
Через минуту двое слуг внесли и поставили низенький столик, еще один – в белом колпаке – мигом уставил пузатыми темными бутылками и в завершение водрузил огромную вазу с грушами и виноградом.
– Попробуйте. – Хозяин протянул ему наполненный бокал. – Это из моих личных виноградников.
– Благодарю вас. – Сергей помотал жидкость и посмотрел на просвет – надо было играть роль до конца. К тому же это была для него уже и не роль...
Еще через несколько минут на террасу вышла вереница девушек, закутанных в покрывала, – Сергей отступил на шаг и задержал дыхание...
Вот и встретились. Сколько он когда-то читал об этом, сколько смотрел фильмов. Рабство, неприкрытое, незавуалированное, самое настоящее рабство. Когда один, слюнявя денежные купюры... хотя нет, отсчитывая медяки или пробуя на зуб золотые монеты – какая разница, – может открыто и не скрываясь купить другого человека и делать с ним все что захочет. Самая гнилая часть человеческой истории, хотя и в современном мире Сергея подобное имело место – просто под другим именем. Бедные вы мои, бедные...
Эго Дох поднял руки и хлопнул в ладоши – девушки одним движением скинули покрывала на пол и остались почти полностью обнаженными. Так сказать, товар лицом. Сергей незаметно вздохнул.
Все они были, конечно, красивы – каждая по-своему. Безупречные линии бедер и высокие полные груди, стройные ноги и ровные плечи, и лица... Над металлическим ошейником. Конечно, Эго Дох был знатоком своего дела и знал, кого отбирать. Но до Энии им все равно далеко.
Надо было продолжать играть – Сергей заложил руки за спину и прошелся вдоль шеренги невольниц, останавливаясь и рассматривая каждую. Все они имели какую-то свою жемчужину, каждая в чем-то своем замечательна, но все же присутствовало что-то, что делало их не до конца желанными. Сергей сделал шаг назад – и вдруг понял. Отрешенность и безучастность глаз, вот что. Они давно смирились со своей участью и не ждали от жизни перемен, они стали рабынями – значит, таков удел. Женская покорность замечательна, очень замечательна – так как довольно редка, но покорность должна переплетаться с любовью и с личным желанием быть покорной – тому единственному, которому само подчиняется сердце и душа. Покорность хозяйки, любящей нежной жены и матери, где светятся мягким светом глаза и улыбаются добрые милые губы, не сравнить с боязливой подчиненностью невольницы. Страх всегда некрасив.
Конечно, некоторые исподтишка бросали осторожные взгляды, кое-где блестели любопытные глаза – кто будет их новый хозяин? Но все равно здесь равнодушия присутствовало больше, чем на любых житейских смотринах. Кто бы он ни был, их новый хозяин, добрый или не очень, – он все равно останется хозяином. А их жизнь – удел рабыни. Бедные вы, бедные...
– Ну как? – Эго Дох был явно доволен и сам не отрывал от них жадного взора. Ого, да ты еще и кобель, оказывается. Девчонки вы несчастные...
– Скажите, – Сергей сделал равнодушный вид и еще плеснул себе вина, – а они все... давно у вас? Мне нужны характеристики: свойства характера, желания, потребности, привычки, склонности, отношение к... гм... непорочности. Были ли раньше свободными и если да – то кем, и сколько лет в неволе. В общем – все. О каждой.
– Естественно. – Хозяин оторвался от девушек. – На каждую составляется купчая – там все указано.
– И еще... – Сергей сделал паузу, стараясь выглядеть как можно более равнодушным. Теперь начиналось главное. То – из-за чего и был затеян весь этот сыр-бор. – Недавно вы приобрели девушку, молодую женщину. Кажется, ее зовут Лаума, и она из Тариды...
На террасе на миг повисло молчание, Эго Дох нахмурился:
– Я не знаю, откуда у вас эта информация, но... Она не продается. К тому же у меня ее уже нет.
– Я заплачу больше, чем за всех остальных.
– Понимаю. – Лысый хозяин опять задумался. – Теперь понимаю. Принцесса Эния собирает доказательства на маркиза Ар-Роза... Не знаю, зачем ей это нужно, но я ничем не могу помочь. Сожалею.
– Подумайте. – Сергей не отрывал от него взгляда, прелюдия и шутки кончились. – Я могу оплатить даже не золотом. Эмацеей. И мерить – не каплями. Только за нее одну.
Это было много. Это было очень много, и было хорошо заметно, как алчность боролась со страхом. Но маркиз, даже не присутствуя, был здесь слишком силен.
– Сожалею, – сказал Эго Дох. – Ее все равно уже нет.
Это был окончательно решенный ответ. Сергей неторопливо прошелся к перилам и развернулся, облокотившись о них спиной.
– Ладно. Пускай так. Тогда у меня маленькая просьба. Тут вы не можете отказать, просто потому что абсолютно ничего не теряете.
– Слушаю вас. – Голос хозяина дома был напряженным, как будто он ждал какой-то подвох.
– Позвольте мне просто с ней поговорить. Ровно одну минуту. Здесь, на глазах у вас и вашей охраны. Но с глазу на глаз. И все. Только одна минута, у всех на виду. Я очень хорошо заплачу. Маркиз никогда ничего не узнает.
Над террасой вновь повисло молчание. Сергея здесь приняли, приняли за серьезного и высокого покупателя – он видел это, ему поверили. Эта часть действий – психологическая – ему удалась. Теперь дело за Эго Дохом, за надеждой на то, что с маркизом его связывают только отношения выгоды, а не преданности. И он, как купец и коммерсант, не сможет отказаться от дохода там, где не надо ничего терять.
– Вы собираетесь покупать остальных? – спросил наконец хозяин дома. – Или это было просто так, ширма, чтобы добыть эту...
– Да. Я куплю их всех. Всех – которые здесь, – серьезно сказал Сергей. – Но только если вы позволите мне то, что я прошу.
– Зачем это вам? – Он был слишком подозрителен, это естественно – иначе никогда не стал бы тем, кем был. И не мог не размышлять. – Слова никогда не принимаются ни одним советом – всегда нужны свидетели. Да и о чем она может свидетельствовать...
– Тем более. Тогда почему вы противитесь?
– Хорошо. – Тот наклонил голову, что-то окончательно отметив для себя, повернулся и вполголоса сказал два слова своему английскому дворецкому – тот кивнул в ответ и исчез за дверью.
Девушки продолжали стоять, поглядывая на Сергея и зябко поеживаясь – на свежем воздухе было прохладно для нагого тела. Сергей отвернулся – он не мог сейчас показывать слабость, ему нужна полная убежденность Доха в его холодной расчетливости и деловом снобизме. Вы уж простите меня, милые, за все...
– Выпьете? – Эго Дох наполнил бокал, вопросительно поглядывая на него. – За удачную сделку для обоих.
– С удовольствием. – Сергей принял бокал. – Конечно, было бы более удачно, если бы вы решились продать.
– Я не могу, поймите. – У хозяина дома явно поднималось настроение. – Это не мой товар. Я честный торговец и не могу торговать не своим.
Еще через минуту открылись двери и на террасу вывели девушку или молодую женщину – Сергей сотворил сонное лицо, одновременно невзначай разглядывая ее. Похоже, это была она, несчастная Лаума, жена такого же несчастного Юрма – судя по его описаниям. Светлые волосы – в длинной косе поверх головы, серые глаза в виде лепестков, правда, уже без блеска, маленькое пятнышко над виском и слегка раздвоенная левая бровь. Вроде бы все так, если издали.
И плюс ко всему – тусклый взгляд безразличных ко всему глаз, глубокие тени под глазами, понурые плечи и безвольно опущенные руки – она только мельком глянула на вереницу обнаженных девушек и потушенно опустила голову. Как и большинство женщин, она не была Жанной д'Арк, несгибаемым бойцом с закаленной волей – она была просто обычной женщиной, боящейся стражников маркиза, мышей и простуды у детей, хорошей хозяйкой, умницей женой и заботливой матерью. Похоже, она тоже давно смирилась со своей участью и больше ничего не ждала от жизни. Рабыня – значит, таков удел, простым не привыкать к унижениям, вот только как там будут Юрм и доченька...