Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ)
Я перечитал написанное. Это было дерзко. Я фактически требовал вывести себя из-под юрисдикции гражданских законов и создать государство в государстве. Но я знал, что Каменский — солдат до мозга костей. Он ненавидел проволочки писарей больше, чем французов. Ему понравится этот язык.
Я подписал рапорт, запечатал его и вызвал курьера.
— В Москву. Лично в штаб фельдмаршала. Головой отвечаешь.
Когда курьер ушёл, я подошёл к карте. Линия жирной чёрной змеёй ползла к Москве. Теперь, с тысячей штыков и лопат, она ползла быстрее.
Я вспомнил «Инженера». Берга. Или как там его.
Ты думал, мы будем играть в шахматы, коллега? — мысленно обратился я к невидимому противнику. Фигуры двигать, пешками жертвовать? Нет. Я перевернул доску. Теперь мы играем в «Чапаева». И у меня шашки тяжелее.
Ты скупил гуттаперчу? Я нашёл замену и поставил солдат варить её тоннами. Ты хотел диверсий? Я поставил караулы через каждые полверсты, и у них приказ стрелять без предупреждения. Ты надеялся на русскую бюрократию? Я заменил её военным приказом.
Я почувствовал, как губы растягиваются в злой, хищной улыбке. Впервые за долгое время я не чувствовал себя загнанным зверем. Я чувствовал за спиной дыхание Империи. Тяжёлое, мощное, лязгающее сталью дыхание. И эта махина теперь работала на меня.
— Ну что, Берг, — прошептал я в пустоту. — Твой ход. Попробуй остановить лавину.
* * *Но людей для строительства было мало. Мне нужны были специалисты совсем другого рода — те, кто будет управлять самой системой. Телеграфисты. Операторы связи. Люди, от которых будет зависеть, дойдёт ли приказ из Москвы в Тулу за минуты или затеряется в эфире из-за неумелых пальцев.
На следующий день я снова явился к полковнику Засекину, теперь уже не среди ночи, а в разумное утреннее время. Он встретил меня без прежнего высокомерия — указ Каменского сделал своё дело.
— Господин Воронцов, — Засекин встал из-за стола, когда я вошёл. — Чем ещё могу служить?
Я сел в предложенное кресло, положил на стол новый список.
— Полковник, строить линию — это половина дела. Нужны люди, которые будут её обслуживать. Операторы телеграфных станций. Я конечно обучаю студентов и простых толковых мужиков в академии, но этого мало. Я готов обучить выбранных вами людей за две-три недели, но мне нужны именно толковые солдаты. Грамотные, сообразительные, способные учиться.
Засекин нахмурился, взял список, пробежал глазами.
— Десять человек… Это немало, господин Воронцов.
— Полковник, — я наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Через год, может, полтора, на нас пойдёт Наполеон. Вы это знаете так же хорошо, как и я. И когда он придёт, боеготовность вашего батальона будет зависеть от того, насколько быстро штаб сможет передать вам приказы и получить от вас донесения. Телеграф — это глаза и уши армии. Без него вы слепые.
Засекин молчал, разглядывая меня. Потом медленно кивнул.
— Убедительно. Хорошо, я дам вам людей. Но с условием.
— Каким?
— Когда они вернутся сюда обученными, вы оставите при гарнизоне телеграфный аппарат и одного оператора. Мне нужна прямая связь со штабом в Москве. Это справедливо, как мне кажется.
Я улыбнулся. Умный человек, этот полковник. Видит на два хода вперёд.
— Договорились. Более того, я и сам планировал создать сеть военных телеграфных станций при всех крупных гарнизонах. Ваш будет одним из первых.
— Тогда мы с вами понимаем друг друга, — Засекин встал и протянул мне руку. — Завтра с утра я выделю вам десять человек. Отобранных лично. Старшим назначу унтер-офицера Сидорова.
— Благодарю, полковник.
* * *На следующий день в мою мастерскую при заводе прибыли солдаты. Они построились на плацу перед зданием, и я вышел их встретить вместе с Николаем Фёдоровым.
Десять человек. Молодые лица, настороженные взгляды. Они не знали, куда их направили и зачем. Впереди стоял унтер-офицер Сидоров — крепкий мужик лет тридцати.
— Вольно, — сказал я. Солдаты расслабились, но настороженность никуда не делась.
Я прошёлся перед строем, разглядывая их. Некоторые были совсем зелёными рекрутами, другие имели вид бывалых служивых.
— Господа солдаты, — начал я громко, чтобы слышали все. — Меня зовут Егор Андреевич Воронцов. Я не военный, но работаю на армию. Вас направили ко мне для обучения новой специальности, которая скоро станет одной из самых важных в любой современной армии.
Я сделал паузу, давая информации улечься.
— Вы будете учиться управлять машиной, которая передаёт сообщения мгновенно на сотни вёрст. Называется это телеграф. Когда вы закончите обучение, вы станете операторами военной связи — людьми, от которых будет зависеть жизнь целых полков.
По строю прошёл гул. Солдаты переглядывались.
— Это сложно? — выкрикнул кто-то из них.
— Не сложнее, чем выучить устав, — ответил я. — Нужна внимательность, хорошая память и быстрые пальцы. Кто из вас умеет читать и писать?
Все десять подняли руки. Хорошо. Засекин действительно отобрал грамотных.
— Отлично. Это половина дела. Остальному научим. Унтер-офицер Сидоров!
— Я! — Сидоров шагнул вперёд.
— Вы отвечаете за дисциплину и быт ваших людей. Но учебной частью буду руководить я и мой помощник, Николай Фёдоров. Вопросы есть?
— Никак нет, ваше благородие!
— Тогда вперёд. Показываю, где вы будете учиться.
Я повёл их внутрь здания. Для солдат мы освободили большой зал на втором этаже, где раньше хранили чертежи. Теперь там стояли лавки, столы, скамьи.
Я подошёл к Сидорову.
— Унтер-офицер, располагайтесь. Через час начнём первое занятие.
— Слушаюсь!
Глава 8
Ровно через час десять солдат сидели за партами в нашем импровизированном классе. Перед ними лежали тетради, карандаши и листки с азбукой Морзе, которую Николай Фёдоров заранее распечатал в типографии.
Я стоял у доски, на которой мелом нарисовал схему телеграфа.
— Господа, — начал я, стуча указкой по доске. — Вот источник тока — гальваническая батарея. Вот ключ, которым мы замыкаем цепь. Вот провод, по которому бежит электрический ток. А вот на другом конце — приёмник, который фиксирует сигнал. Просто? Просто. Но чтобы передать сообщение, нам нужен код.
Я повернулся к ним.
— Вы все знаете буквы. Но телеграф не понимает букв. Он понимает только два состояния: есть ток — нет тока. Короткий сигнал — длинный сигнал. Точка — тире. Из этих двух элементов составляется азбука. Смотрите.
Я взял телеграфный ключ, установленный на столе, и начал отбивать ритм.
— Точка-тире. Это буква «А». Тире-точка-точка-точка. Это буква «Б». Тире-тире-точка. Это буква «Г».
Солдаты напряжённо слушали, некоторые шевелили губами, повторяя за мной.
— Ваша задача на ближайшие три дня — выучить эту азбуку наизусть. Так, чтобы когда вы слышите ритм, мозг сам переводил его в буквы. Это как учить читать заново, но быстрее.
— А зачем нам это, ваше благородие? — спросил один из солдат, совсем молодой паренёк с веснушками. — Ну, научимся мы стучать. Дальше-то что?
— Дальше, — я обвёл их всех взглядом, — вы станете невидимыми нитями, связывающими армию воедино. Представь: командир корпуса в Смоленске хочет передать приказ в Москву. Раньше он посылал фельдъегеря. Тот скачет три дня, загоняя лошадей. За эти три дня ситуация на фронте меняется десять раз. Приказ устаревает, становится бесполезным или даже вредным.
Я подошёл ближе к партам.
— Теперь представь: тот же командир садится к телеграфному аппарату. Вы, оператор, принимаете от него текст. Стучите ключом. Через минуту — всего через минуту! — сообщение в Москве. Штаб читает, принимает решение, отвечает. Ещё минута — и ответ у командира. Вместо трёх дней — три минуты. Чувствуешь разницу?
Солдаты молчали, переваривая сказанное. Потом веснушчатый кивнул.
— Это волшебство, ваше благородие?